Игра на десять лет.

       В том обвале умерла не только Рэй. Напарник Маноки, которого Маша встретила вместе с ней, Нииками-сан, взявшая её в помощники по чистке корней и тем самым закрепив её в деревне, тот охранник, которого девочки всегда предупреждали о наступающих обвалах, жена Вождя и один из мальчишек, с которыми Мина собирала корешки. И это только из тех, кого Мина хорошо знала и успела полюбить. Отвратительное чувство…        — «Почему это произошло сейчас? Именно когда я смирилась с тем, что проживу десять лет в этой деревне, именно когда всё наладилось. За что?!»        Всю оставшуюся ночь и весь следующий день они разгружали завалы, вынимали из-под них тела людей и укладывали на полотна, снятые с дверей. Мина тоже работала — её работа состоялась в том, чтобы перенести мертвые тела на указанное место, потом закрывать им глаза и складывать их руки на груди. Девочка даже не помнила деталей. Это был настоящий кошмар. Одно осознание того, что на её спине лежит мёртвый человек приводило её в неописуемый ужас и шок, который Мина подавляла глубоко в своих мыслях. Она не хотела об этом думать и пыталась отвлечься на посторонние мысли, например, как бы не споткнуться об камень… Но по спине растекалась холодная влага от крови, пропитавшей одежду несчастного, и Мина вновь обливалась потом, стараясь не заострять на этом внимание. Донеся человека и положив его на выделенное полотно, попаданка обязана была проверить, чтобы у мертвеца были закрыты глаза и сложены руки. Но завершив все процедуры, Мина не могла позволить себе просто уйти. Она всматривалась в застывшее лицо, посиневшие губы, побледневшую кожу и тёмно-багровые пятна, заливающие его тело. И живот Мины скручивало морским узлом, подгоняя к горлу горький ком.        Было немного странно, что всё время пока Мина прибывала в полуистеричном состоянии, — то и дело срываясь на сухой скулёж, приступы желания щипать себя или кусать, бесконтрольный плач, при всём этом не прекращая работу, — все остальные жители деревни занималась уборкой развалин в более спокойном состоянии. То есть, да, они выглядели грустно или даже срывались в скорбный плач, если теряли любимых, но это не продолжалось слишком долго. Человек проплакался, вытер слёзы и пошёл работать вместе со всеми. Были и скорбящие, и жалостливые, и напуганные, но никто из них не паниковал, не бился в истерике, не сходил с ума. Казалось, они даже не особо шокированы. Для них это будто бы было ожидаемо. Им не вызывали местных психологов и не отлучали от работы. Нет, все без исключений, занимались общим делом. Даже дети. Хотя их, кажется, не заставляли.        — «Как они могут быть так спокойны? — думала Мина, смотря на безэмоциональные лица с тихим ужасом в глазах. — Неужели это случалось так часто, что они успели привыкнуть? И они всегда так живут?!»        Человек способен привыкнуть к любым обстоятельствам, даже если они столь ужасны. Но, похоже, именно это и произошло в этой деревне, точнее, в этом мире. Мир Гуррен-Лаганна оказался суровей, чем думала Маша, сидя в безопасной комнате и смотря на него через экран компьютера. Обвалы происходили тут так часто, что жители этого мира приучили себя быстро оправляться после таких катастроф, но Мину это выбивало из колеи. Весь день прошёл как в тумане, попаданка даже не чувствовала усталости, хотя работала со всеми, всего с одним перерывом на еду. Ну… на ту еду, что удалось вытащить из-под заваленного склада. А это было просто смешное количество. Фактически они пили бульон с лёгким привкусом тех корешков. Это не сильно помогло в восстановлении сил.        Как только они разобрались с поисками, то взяли тела и потащили через туннель к месту, на котором раньше прятались от завалов. Мина тоже в этом участвовала. Ей досталось тело мальчика, с которым они раньше копали корни, второй помощник шёл рядом, смотря под ноги. Как оказалось, это были осиротевшие братья, которыми никто, кроме Нииками-сам, не занимался. Но об этом Мина узнает намного позже, а пока она просто несла холодного мальчика и дрожала всем телом.        Когда они вышли на пустырь, Мина ждала, что процессия остановится и они начнут захоронения. Но нет, все шли дальше. Оказывается, из этого каменного загона выходил ещё туннель, который в обычное время заслонялся валуном. Когда двое крепких мужчин его отодвинули, там было слишком темно, чтобы Мина могла что-либо рассмотреть. Однако, сейчас она не могла ни о чём думать, в её голове творился настоящий хаос, и ей было не до осмотра окрестностей. Когда все выстроились в очередь, Мина заняла предпоследнее место. Она даже не заметила, как пролетело время, хотя к моменту её входа солнце уже скрылось за каменную стену, а небо приобрело огненный оттенок.        Внутри было не очень просторно. Это был длинный коридор под низкими сводами, а по обе стороны от каменной возвышенности, на которой стояла Мина и её оставшийся помощник, простиралась сырая земля, а в некоторых местах виднелись небольшие бугорки. Вряд ли они были естественными образованиями, так как, во-первых, они находились на ровне друг с другом, а во-вторых, рядом с крайним бугорком, по отношению к Мине и мальчику, стояла лопата, воткнутая в землю. Перед ней были могилы. Но людей, кроме них, в помещение больше не было, поэтому Мина не сразу поняла, что копать придётся им.        — Это нам? — спросила девушка на родном языке, хотя вполне могла выговорить эти слова и по-японски. Но она даже не поняла, что ошиблась. Мальчик же, даже не обратил на это внимание.        Спустившись с выступа на землю и пошёл к крайней возвышенности, протягивая руку к лопате. Мине ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. Лопата была практически размером с него самого, так что эффективно копать было бы трудно. И попаданка, поняв, что в её руках работа пойдёт быстрее, приблизилась к ним и прошептала:        — «Соре-о-торе» — то есть «возьми это» и протянула тело, которое держала всё это время.        Мальчик отшатнулся от тела своего брата, как будто оно было ему отвратительным, его лицо побледнело, а на глазах выступили слёзы. Мина не понимала, что этим предложением она не даёт почтить память своего брата и самостоятельно выкопать ему могилу, она так же не понимала, что у этого осиротевшего мальчика просто не хватит моральных сил держать тело на руках. Мина просто хотела помочь. Впрочем, увидев злость в его взгляде, она поняла, что предложение его не устроило и отступила.        Копал он, конечно же, долго и неумело. Лопата скользила, земли захватывал немного да и та летела во все стороны. Мина уже ждала, что сейчас придёт следующий скорбящий и сам закончит эту могилу. В итоге, только один мужчина, которого Мина помнила по страже, заглянул, чтобы посмотреть, почему всё так задержалось. И увидев, что копает этот мальчишка, не стал ему мешать. Просто, через несколько минут он вернулся с другой лопатой и передал её следующему скорбящему. Могилы копали близкие покойников, например: сыновья, братья, дяди или просто друзья, которые были единственными, кто мог похоронить человека. Мине и этому бедному корнекопу никто не мешал и помощь не предлагали. Он делал всё своими силами, но Мине было на это больно смотреть.        Закончили они одними из последних. Тело мертвого ребёнка легло в кривую неравномерно глубокую могилу, при чём, переносить его досталось Мине. Бросать тело было неприемлемо, поэтому, девушке пришлось спрыгнуть самой. В любой другой день, в такое время она бы уже валилась с ног от усталости, а сейчас нет. Мало того, что усталости не чувствовалось, так и голова была совершенно ясной. Как будто она только что не трагедию пережила, а ранний подъем. Это было страшно. Когда они уходили, охранник, дожидавшийся их, посмотрел на мальчика с уважением и тихо произнёс:        — Ваташи ва заннэ анатa, Тору. — Из этого всего Мина знала только «заннэн», это означало «жалость», «сострадание» и всё подобное. Значит, охранник, видимо, сочувствовал ему, а «Тору», наверное, было его именем. Так девушка узнала имя своего маленького напарника. Впрочем, легче от этого не стало никому.        Мальчик с трудом переставлял ноги, а маленькие ладони покраснели и покрылись пузырчатыми мозолями, как он завтра собирался копать корешки — а Мина не сомневалась, что племя не прекратит работу даже после такой трагедии ни на день — девушка не знала. Но кое-чем Мина всё же могла помочь мальчику. Обогнав его на пару шагов, попаданка присела на одно колено и выставила руки за спину, приглашая корнекопа проехать до жилища на ней. Она, конечно же, предполагала, что мальчишка может опять отказаться, но то ли он слишком устал, то ли решил, что это предложение его не оскорбляет, но Тору кротко кивнул и забрался на спину девушки. Мальчишка оказался лёгким, что немного удивило Мину, однако, это не помешало ей идти вперёд. Тем более, что уже через несколько метров, девушка услышала над ухом тоненькой сопение. Видимо, Тору уже спал.        Охранник проводил Мину и Тору до «площади» их деревни и указал направление, где жил мальчик, после чего ушёл на пост. Когда же Мина принесла сопящего напарника к указанному месту, выяснилось, что там уже кто-то спит. Видимо, один из тех, чьё жилище было разрушено. «И что теперь делать?» — подумала Мина. Но тут ей на глаза попалась маленькая коморка. Может быть туда выбрасывали отходы, может хранили запасы на чёрный день — не важно. Самое главное, что сейчас она пустовала. Подойдя к нему, попаданка аккуратно опустила Тору на пол, постелив ему пустой мешок из-под корней, валявшийся внутри. Сама же девушка боялась заходить в замкнутые пространства, поэтому, просто села спиной к выходу, оперевшись об камень. Наконец-то та невероятная усталость, которую Мина ожидала на протяжении всего дня, объявилась только сейчас и навалилась на девушку тяжёлой волной. Тело стало просто титановым, а глаза слипались сами собой. Внезапно, Мина почувствовала, как кто-то легонько похлопал её по руке. Оказывается, это Тору проснулся.        — Извини, потому что, мешок, — отдельно протянула Мина с невероятным акцентом. Если раньше такое ломанное обращение вызывало усмешку, теперь, как и ожидалось, оно не вызвало даже улыбки.        Но, как оказалось, Тору совсем не переживал из-за пыльной подстилки, хотя следовало бы, это Мина поняла по отрицательному мотанию головы. Вместо этого, он сделал пригласительный жест и добавил слово: «Они-сан». Это была уважительная форма словосочетания «старшая сестра», что очень сильно удивило Мину. Впрочем, даже если она и возражала бы, то сказать об этом у неё не хватило сил. Да и кто вообще смог бы сказать осиротевшему ребёнку, что не хочет быть с ним близок. А в случае Мины, она особо и не возражала. У неё в этом мире тоже не было никого родного.        В этой крохотной комнатке было очень тесно вдвоём, но зато тепло. И если Тору заснул быстро, то Мина долго мучилась от неприятных мыслей, а ночью её не покидали страшные кошмары. Сегодняшний день был адом.

***

       Не смотря на то, что в мире Гуррен-Лаганна все были более-менее привычными к таким катастрофам, всё же некоторые изменения в быту деревни произошли.        Во-первых, с Манокой они стали заниматься всё реже и реже, так как девушка была просто раздавлена горем. И, как оказалось, тот парень был ей не просто другом, а кем-то намного ближе. Мина поняла это, когда увидела, как её бывшая учительница гладит свой живот и произносит имя своего любимого. Видимо, у неё будет от него ребёнок. Жестоко. И так получилось, что словарным запасом и тренировкой речи Мины теперь никто не занимался, так что попаданка осталась с этим куцым словарным запасом и ломанным произношением. А если девушка не могла объясниться так, как ей надо было или забывала ключевое слово, то на неё просто ругались за трату времени, а в тот единственный раз, когда она попробовала подойти к Маноки и попросить позаниматься, та разоралась, расплакалась и даже кинула в неё чем-то. Больше попаданка не подходила.        Во-вторых, теперь Мина была ответственной за сбор этих корешков. Разумеется, когда к ней подошли и сообщили эту новость — девушка просто не поняла, что ей только что сказали, потому что не знала слов: «ответственность», «собирание», «корс» — название этих корней. Так что, когда вечером к ней подошёл посыльный повара и попросил то, чего Мина опять-таки не поняла, вечером деревня ужинала одним бульоном со скудным мясом. И мало того, что её саму оставили без ужина, что ожидаемо, так ещё и хорошенько побили. Ох и досталось же ей тогда. Хорошо хоть, что Тору не тронули. Так что первые пару следующих дней ответственным был именно он. Он вообще оказался очень самостоятельным мальчиком, например, он нашёл ещё двоих помощников, что было очень кстати. Потом уже Мина поняла, что от неё требовалось, мысленно обматерила проклятый языковой барьер и Лизу, после чего начала вставать рано и собирать всех на вылазку. Правда ползать по скалам приходилось по очереди, так как их всё ещё оставалось трое, а людей было уже пятеро.        Этими двумя помощниками оказались мальчишка и девчонка, примерно двенадцати и пятнадцати лет. Мина уж не знала осиротевшие они или нет, так как никогда особо не обращала на них внимания. Но их появление было неспроста, так как в заключительных «В-третьих», после этого обвала большинство запасов племени было уничтожено или отрезано от людей. Если некоторые удалось раскопать, то остальные либо раздавило, либо завалило. Какой-то парень пытался разгрести один такой завал: в итоге упал с высоты едва не сломал спину благо обошёлся всего лишь сломанной рукой и растяжением шеи. Запасы воды уничтожены практически все. Глиняные горшки если не разбивались, то трескались, а вода быстро просачивается через трещины. Уцелели только те, которые были чудом не задеты, не опрокинуты или висели в меховых флягах. Но это были просто ничтожные крохи, племени грозил голод. Поэтому в племени все были при деле. Группа из пятнадцати человек ушли с горшками, которые были не уничтожены, а просто опрокинуты землетрясением, пополнять запасы воды. Ещё одна группа, человек в семь — на охоту. Третья группа, человек в девять, в числе которых была и группа Мины занималась добычей корешков в двух разных карьерах. Остальные ухаживали за раненными, сторожили племя или каким-нибудь иным способом помогали общему благу. Паёк на работу больше не давали, приходилось работать натощак, вечером пили практически один бульон, не говоря уже о том, что порции уменьшились вдвое. Мину вновь начали посещать мысли о воровстве еды, но теперь она старалась их подавлять. Не только потому, что не желала повторной порки, но и потому, что боялась быть изгнанной из племени, оставив Тору совсем одного.        Да, Мина не просто так боялась изгнания. Она не забыла, что была чужестранкой и никто в племени не забыл. Кормить лишний рот никому не хотелось, но так как попаданка работала вмести со всеми, разговоров об этом пока не заводилось. Зато заводились иные разговоры, например, про то, как она заленилась в одно время и почти не работала, как была поймана на воровстве еды и, самое обидное, как выместила Рэй из укрытия. Когда Мина впервые об этом услышала, то она просто потеряла дар речи от того, что её буквально обвиняют в убийстве подруги! Захотелось побить этого урода, но по его надменному взгляду Мина поняла, что он для этого её и провоцировал, наверное, добивался предлога для отчисления. Девушка решила не давать этому козлу такой радости и просто делала вид, что не понимает его слов. Вообще, с ней стали обращаться грубее и даже предвзято, могли начать ругать за мелочь или повесить дополнительную работу. Глотая гордость и, в редких случаях, слёзы, Мина терпела такое обращение и претворялась Незнайкой, которая улыбалась как дура и, мол, ничего не понимала, за что получала злой взгляд, но её не били и продолжали давать еду. Приходилось трудиться с двойным усердием, чтобы сохранить надежду на выживание. Хорошо хоть, что Тору от неё не отворачивался. И хотя в реальном мире у Маши не было младших братьев и сестёр, в этом мире Мина была счастлива такой поддержке и дружбе. Наверное, Тору был единственным во всё племени, кто расстроился бы её исчезновению.        Следующий удар произошёл, когда начали возвращаться группы добытчиков. И группа охотников так и не вернулась. Ганмены, звери, новый обвал — не было разницы в том, что их убило, в любом случае, они потеряли людей и еду. Голод становился всё сильнее. Девчонка из группы Мины упала в обморок посреди работы и её пришлось отправить отсыпаться домой. Недостачу в работе Мина восстанавливала своими силами, задержавшись на ночь и пропустив ужин. Хотя Тору и хотел остаться, Мина ему запретила, а так как кроме слова «дурак» она ничего не знала из ругательств, то угроза получилась не слишком убедительной.        «Хех, — думала Мина выковыривая в темноте, на ощупь, корешки, — кто бы мне раньше сказал, что я буду добровольно копаться в земле вместо ужина — не поверила бы!»        Это был смех сквозь слёзы. Мина уже не знала, какой шёл сегодня день и сколько ей осталось играть в эту жестокую игру, потому что её место с отсчётом тоже завалило.        В деревню Мина вернулась уже далеко за полночь. Дежурный стражник, принимая брошенный ему мешок с корешками, посмотрел на Мину с уважением. Но дойти до своей норы и поспать попаданке всё равно не удалось, так как её голову неожиданная посетила удивительная мысль:        «А, может быть, это игра — ненастоящая? Может быть, эта дура, Лиза, просто опрокинула меня на землю, я стукнулась головой и впала в кому, а это всё — большой сон?»        Мина, кажется, уже сходила с ума от голода, но, сказав стражнику, что она забыла спрятать скалолазные крюки, Мина пошла обраткой к карьеру. И надев те самые крюки, девушка поднялась на скалу и подошла к самому краю. — «Ведь, если это сон, то после смерти тут, это всё прекратится, так ведь? Вниз лететь так высоко, это будет неминуемая смерть. Только один шаг, нужно сделать лишь один шаг!» — Мина подошла вплотную к обрыву, из-под её стопы вниз посыпалось несколько мелких камушков. Сердце забилось бешеным ритмом, на лбу выступила испарина и в животе похолодело, в мыслях звучало только «один шаг», но сил, чтобы исполнить задуманное… так и не хватило!        Мина села на обрыв, свесила ноги и заплакала. Но вдруг она увидела, как в свете заходящей луны блестят два больших силуэта, незнакомые ей. «Ганмены зверолюдей!» — с ужасом поняла Мина.        Но больший ужас настал тогда, когда она осознала, что они идут сюда! Гнев наполнил Мину до краёв. Но не тот гнев, который она испытывала раннее, это не было реакцией на боль, унижение, слабости и прочие, лично её, чувства. Нет, это был первый раз, когда Мина разозлилась за кого-то. «Вы у нас за каждую смерть ответите, твари!» После этого мысленного обещания Мина быстро спустилась вниз и побежала предупреждать людей.