То, от чего он страдает

Декабрь. На улице похолодало. Теперь на большой перемене ученики собирались на первом этаже и лишь единицы, те, кому не лень надевать куртки, выходили подышать свежим воздухом. Именно к таким единицам относились Луи, Лиам и Зейн. Сегодня было особенно холодно и даже выпал снег, поэтому, кроме этой троицы, во дворе и вовсе никого не было. Луи ловил в ладошку крохотные снежинки, которые тут же таяли, Лиам писал что-то на ступеньке, где снежный покров был ещё не тронут, а Зейн курил и поглядывал на них обоих по очереди. – Луи, тебе не кажется, что пари чересчур затянулось? – спросил Малик. – Уже почти два месяца прошло. – Кажется. Мы договорились на завтра. – На завтра? – заинтересовался Лиам. – На завтра, на завтра. Тебе больше всех надо… – У меня одного личная жизнь не складывается, так что меня можно понять. Лиам и Зейн были первыми друг у друга. Началось всё, ещё когда Лиаму было тринадцать, а Зейну четырнадцать. Они быстро привязались друг к другу. Между ними была такая страсть, что они переспали уже в первую неделю знакомства. Луи стал невольным свидетелем их отношений. Он был тем, кому Лиам рассказывал всю подноготную, с кем советовался и к чьему мнению прислушивался. Так они втроём и сдружились. Лиам и Зейн встречались год, пока не появилась Перри. Симпатичная стервочка с пурпурными волосами и лиловой помадой. Она была идеальна для него: просто сумасшедшая девушка. Зейн, как вечно угрюмый серьёзный парень, всегда нуждался в чём-то таком. Лиам делал его жизнь одноцветной и однообразной, а она наоборот разбавляла яркими красками. Поэтому бойфренд отошел на второй план. С Лиамом у них было что-то вроде крепких любовных отношений (какие обычно приводят к свадьбе), а с ней – секс без обязательств. Он ревновал и ограничивал, а она развращала, давая полную свободу. И так вышло, что самые крепкие отношения, какие Луи когда-либо встречал, оказались самыми ненадёжными, а самые разболтанные – самыми стабильными. Но, в отличие от Зейна, Лиам умел любить, и он любил его умной рассудительной любовью. Так что, когда Малик ушёл, они остались друзьями. Лучшими друзьями. После Зейна у Лиама были и девушки, и парни… Только кратковременно и поверхностно. То, что искал, он уже нашёл, и ничего другого ему не было нужно. Луи и Зейн понимали, что ему чертовски одиноко, но временами забывали об этом. Луи почему-то вдруг стало жалко друга, и он сел рядом с ним на ступеньку, положив руку ему на плечи. Лиам грустно улыбнулся. Глазами он благодарил. – Завтра, значит, – задумчиво повторил Зейн, затушив сигарету в снегу. Крашенные светлые пряди упали ему на лоб. – Как ты это видишь? – По-особенному. У меня были девственницы, но не было никого похожего на Гарри. Он вообще какой-то странной… Ебанутый что ли… Не так, как мы, а в обратную сторону. Понимаешь, о чём я? – Едва ли. – Сам не знает, чего хочет? – предположил Лиам, косясь на Зейна. – Да… Кажется, да. Но я не совсем это имел в виду, – сказал Луи отрешённо. Он смотрел куда-то вдаль, прищурив глаза. – Короче поделишься впечатлениями. – Ага…

***

В дверь позвонили. Луи открыл. На пороге стоял Гарри в красной вязаной водолазке с чудаковатым рисунком (рождественские ёлки, пряничные домики и сношающиеся олени) и милых разноцветных перчатках без пальцев. – Классная вещица, – хмыкнул Луи. – Сестра связала, – улыбнулся Гарри. Сам Луи выглядел развязно: великоватая майка и свободные короткие шорты. – Ты сделал то, о чём я тебя просил? – Да, – мальчик поморщился. Луи просил его сделать клизму. Гарри знал, что это вроде как нужно, но не думал, что прям необходимо, и не ожидал, что в скором времени придётся перенести эту омерзительную процедуру. Он бы соврал Томлинсону, если бы тот не заверил, что без этого никак. – Проходи, – только теперь он впустил Стайлса в квартиру. – Хочешь чай, кофе или может ещё чего? – Успокоительного. Мальчик разулся и вступил на пол. Даже сквозь ткань носочков чувствовалось, какой он тёплый: с подогревом. – Не дрейфь, я купил вино, – Луи улыбнулся, похлопав его по плечу, – Проходи в спальню, – и указал большим пальцем в нужную сторону, – Сейчас принесу. Гарри прошёл в спальню. С виду комнату спальней трудно было назвать: самое главное (то бишь кровать) по-прежнему отсутствовало. Был большой шкаф с зеркалом, гора кроссовок разных мастей, как попало набросанных в углу, и матрас с двумя пухлыми подушками, накрытый синим одеялом. Около матраса стоял фаллоимитатор, тюбик с лубрикантом и упаковка с презервативом – Томлинсон подготовился заранее. Луи вернулся с уже открытой бутылкой Шардоне. – Можно открыть окно? – сразу спросил Гарри. – Тебе что жарко? Я замёрзну. – Хотя бы форточку… – он умоляюще смотрел. – Ладно. Томлинсон открыл форточку и предложил гостю сесть. – Куда? – тот оглянулся по сторонам. – На пол. Он же тёплый… И чистый. Я убрался. Парни сели на пол. – Луи, почему ты так стараешься, чтобы мне было хорошо? – Ты что-то путаешь, детка. Я стараюсь чтобы МНЕ… – он тыкнул большим пальцем себе в грудь, – …было хорошо. И сделал глоток вина прямо из горлышка. – Детка? – переспросил Стайлс. Так его ещё никто не называл, и в этом было что-то фамильярное и похабное. – Я так называю всех, с кем сплю. Так что советую привыкать заранее. Луи передал ему бутылку. – А ты уже спал с парнями? – Конечно. Это прозвище нравилось всем без исключения. Не стоит возражать, иначе я придумаю что-нибудь похуже специально для тебя. – Ладно, только не называй меня так на людях. Луи не принял во внимание его просьбу: кто он такой, чтобы указывать. Гарри поднёс горлышко бутылки ко рту. – Только не пей много. Вино нужно, чтобы расслабиться, а не чтобы напиваться. Мальчик выпил несколько глотков и отставил бутылку в сторону, вытерев губы рукавом. Наступило молчание. Они сидели и смотрели друг на друга и оба ждали, пока кто-нибудь из них что-то скажет. Подобных конфузов у Луи раньше не случалось: обычно всё происходило само собой. – Ну и что дальше? – он не выдержал. – Будешь сидеть и молчать? – Я думал, ты что-нибудь сделаешь… – робко оправдывался Гарри. – Не надо думать! Берёшь и делаешь! Я же не телепат: не знаю, когда ты уже готов. – Тогда можно мне..? – Можно! Луи не догадывался, на что тот пытался спросить разрешения, но, что бы это ни было, пусть делает уже. Мальчик подобрался к нему поближе и сделал то, что давно хотел: коснулся скул Томлинсона. Они оказались даже более выпуклыми и оформленными, чем он ожидал. Гарри увлёкся. Он осторожно поглаживал их, обводил пальчиками, будто Луи – его личная статуя, которой можно любоваться бесконечно. Тот смотрел на него как на чокнутого. – Что за херня? Стайлс вздрогнул, отдёрнув руки. В природе Луи не существовало понятия нежности, и такое почитание казалось ему диким. – И-извини… – Гарри опустил взгляд. Он выглядел жалким. Луи вздохнул. – Иди сюда, – он развёл руки, и мальчик с радостью обнял его. Как не странно это было их первое объятие. – Ты всё ещё можешь уйти, если не хочешь. Я не собираюсь держать тебя здесь насильно и уж тем более принуждать. Томлинсон сказал это, зная, что Стайлс никуда не уйдёт. – Нет, нет, – беспокойно возражал Гарри. – Я просто… – Я понял, – Луи позволил ему не объяснятся, потому что у того уже дрожали руки. – Пошли на кровать? Мальчик коротко кивнул. Парни забрались на пружинистый матрас, и Томлинсон снял со Стайлса кофту, которая оказалась мокрой. Гарри нужно было срочно как-то раскрепостить. – Хочешь снять с меня майку? – Хочу, – и он аккуратно сделал это. Луи медленно приблизился к нему, обвил его талию и поцеловал. Гарри при этом напрягался и зажимался. Его спина и плечи были усыпаны большими красными прыщами, и видимо от этого он так сильно смущался… Что напрасно, потому что Луи не замечал подобных мелких недостатков. – Просто расслабься и получай удовольствие. Забей на всё. Сегодня же твой день… – убеждал Томлинсон, а мальчик старался последовать его совету изо всех сил, но сердце всё равно бешено колотилось. Луи оставил несколько легких поцелуев на его шее. – Засосы тебе тоже никогда не делали? – Никогда. – Это моя маленькая страсть. Что-то вроде фетиша. Он засосал бледную кожу, она стала красной. Луи обвёл пятнышко пальцем и посмотрел на Стайлса, который так зажмурился, будто его убивают. – Больно? – Немного. Тогда Луи сделал ещё одно пятнышко рядом с первым только больше. Гарри зашипел. – Не надо больше! – вопил он. – Следы же ос… Луи заткнул его рот языком. Потом он, не давая опомниться, переключился на другую сторону шеи и оставил пятнышко там. Гарри вцепился в его волосы. – Ничего не могу с собой поделать: это меня заводит, детка, – отмахнулся Луи. На самом деле он просто не хотел ничего с собой делать. – Ляг на бок и подогни колени. Мальчик послушался. Томлинсон снял с него джинсы вместе с боксёрами и носочки и тоже лег на бок за его спиной. – Теперь слушай внимательно то, что я буду тебе говорить, – шептал он в ухо. А его рука взяла руку Стайлса, поместила её на его член и расположилась сверху. – Ты пассив, поэтому должен сам заботиться о своём удовольствии. Никто не будет тебя удовлетворять. Все будут только трахать. Ладонь Луи, управляя ладонью Гарри, начала медленно водить по члену. – Ты должен привыкнуть делать себе приятно самостоятельно и не стесняться этого. Понимаешь, детка? – Понимаю, – мальчик смотрел, как Луи двигает его руку. – Молодец, – похвалил он и, убрав руку, поцеловал его плечо в месте скопления прыщей. Гарри продолжил еле-еле гладить член. Было странно делать это при ком-то. Немного погодя и понаблюдая за тем, как справляется его ученик, Томлинсон взял тюбик лубриканта и вылил немного содержимого себе на ладонь. Потом он, нащупав сфинктер между ягодиц Стайлса, стал мягко массажировать его. Тот покраснел и уткнулся в подушку. – Стыдно будет только в первый раз. Со временем это станет нормой, вот увидишь, – успокоил Луи и поцеловал его за ушком. – А в первый раз это очень больно? Я слышал, что да… – Если хорошо возбудишься и сможешь расслабиться, больно не будет. Я постараюсь, чтобы не было. – Спасибо. – Потом будешь благодарить, – заметил Луи, со слабым усилием протолкнув кончик пальца внутрь. Гарри сморщил нос и задвигал рукой на члене чуть быстрее. – Слишком не переусердствуй, иначе кончишь раньше времени. – Луи, а у тебя… – прерывисто говорил мальчик, судорожно сглатывая слюну, – …какой был первый раз? – Меня ни разу не трахали в попу, так что точно не такой как у тебя. Луи вогнал палец глубже, поводил им внутри и вытащил, чтобы добавить толщины. Он взял розовую ёлочку, поднеся её к лицу Гарри. – Видишь эту вещицу? Мальчик открыл глаза. – Этот шарик… – Томлинсон показал на самый нижний, – …как раз толщиной с мой член. Так что вот эта штука войдёт в тебя полностью. – О Боже! – воскликнул Стайлс и закрыл лицо руками. – Зачем ты сказал мне об этом? Лучше бы мне было не знать каких он размеров. – Не лучше. Я хочу, чтобы ты был готов, – Луи заметил, что он перестал мастурбировать. – Сейчас не время останавливаться, детка, – и снова обернул его ладонь вокруг его же члена, – Продолжай немного интенсивнее, чем раньше. Луи обильно обмазал фаллоимитатор смазкой и сделал две вещи одновременно: засосал кожу на задней части шеи Гарри и вставил в него сразу два шарика (первый был слишком маленький). Предполагалось, что одна боль перекроет другую и притом каждая боль будет ощутима в меньшей степени. И это сработало. Гарри не понял толком, что произошло, в то время как начало уже положено. Таким же образом Луи вставил ещё два шарика. На пятом Гарри заскрипел зубами и спросил хриплым голосом: – Сколько осталось? Он весь покрылся потом и выглядел как больной с температурой тридцать восемь. – Немного, детка, немного. Чуть-чуть ещё надо потерпеть, – ласково пролепетал Луи. – Я тебе помогу. Он решил сделать перерыв и, оставив ёлку в покое, переместил ладонь на член мальчика. Луи обвёл и погладил головку, сжал руку Гарри, которая находилась у основания члена, и помог ей двигаться быстрее, тем временем облизывая его шею и разбрасывая по ней короткие поцелуи. Гарри быстро дышал, и Луи уже тоже так возбудился, что его собственный член разбух и выпирал из штанов. За десять минут Луи вместил в Гарри оставшиеся два шарика, пока тот мастурбировал, набирая темп. К этому моменту скорость стала подходящей, чтобы кончить. – Луи, я уже хочу кончить, – тихо сказал мальчик. – Остановись пока, тебе нельзя кончать. Луи осторожно вытащил фаллоимитатор, отставил его в сторону и одним рывком освободился от оставшейся одежды. Он планировал показать Гарри, как правильно надевается презерватив, но терпения не хватало, и он отказался от этой затеи. Сам надел и смазал лубрикантом. – Перевернись на спину. Гарри перевернулся. Луи задрал его ноги и упёрся членом в анус… – Подожди! – мальчик вдруг остановил его, перепугавшись не на шутку. – Ты чего? Не бойся… Я начну медленно. – Обещаешь? – спросил он таким голосом, будто вот-вот разревётся. – Обещаю. Стайлс снова закрыл лицо руками, готовясь к боли. Томлинсон, как и обещал, вошёл в него медленно и практически не встретил сопротивления. Он сделал несколько плавных движений, касаясь лобком ягодиц. – Ну что? Сильно больно? – Терпимо, – Гарри и вправду ожидал, что будет хуже. Луи опустился к нему, упершись одной рукой в подушку над его плечом, а другой обхватил его член. Он стал совершать более сильные толчки, удовлетворяя при этом и Гарри. Мальчик обвил ногами его талию и обнял шею. Через несколько минут парни достигли пика своего наслаждения. Сначала кончил Гарри, а за ним и Луи. Он убрал мокрые кудряшки со лба мальчика и страстно поцеловал его. Потом Томлинсон лег рядом с ним, накрыв их обоих одеялом. Стайлс подобрался к нему и ослабленно положил голову на его грудь. – Спасибо, Луи. – Тебе было хорошо? – С тобой мне было очень хорошо. Луи погладил его по волосам. – А тебе? – Гарри взглянул на него искрящимися глазами. – Мне тоже, – тот улыбнулся. Такого чувственного секса у них больше никогда не было. Гарри потом ещё долго вспоминал этот день с умилением и грустью.

***

Парни поспали пару часов. Хотелось больше, но Гарри нужно было возвращаться в общежитие. Когда он проснулся, Луи только вышел из душа и его волосы были мокрые, а талию закрывало полотенце. Мальчик счёл это сексуальным. – Ты пойдёшь в ванную? – спросил Томлинсон, открыв форточку и закурив. – Пойду. Из душа Гарри вернулся смурной. – Что ты со мной сделал, Луи? – возмутился он. Луи подошёл с видом заинтересованности и осмотрел шею Гарри. – Это нормально, что засосы превращаются в синяки. Мне нравится. – Но мне ведь не нравится! – отчаянно выкрикнул он. – Зачем так много? – Не делай из этого трагедию, – Луи отвернулся к окну, выдыхая дым. Он был абсолютно безразличен к его проблеме. – Они пройдут. – Но… – Гарри собирался возражать и жаловаться, но Луи злобно перебил его: – Заткнись. Мальчик сразу сник, опустив глаза. – Собирайся. Через полчаса поедем. – Я сам, – угрюмо заявил он. – Что ты «сам»? – Луи ядовито передразнил его. – Сам доеду. – Ага, щас! – вспылил Томлинсон. – Лучше не беси меня, Гарри… – Что не так? Почему ты злишься? – непонимающе вопрошал Стайлс. Луи окинул его высокомерным взглядом и снова отвернулся к окну, не желая отвечать. Позже он отвёз мальчика в общежитие, не перекинувшись с ним ни словом. Всю ночь Гарри переворачивался с боку на бок не в силах уснуть. Он размышлял о том, что могло стать причиной агрессивного поведения Луи. Буквально пару часов назад внимательный и заботливый, но потом вдруг грубый и надменный. Человек поменялся в одно мгновение. «Как могло так случиться?» – думал он.