То, от чего он страдает

Два месяца в Париже были горячими и пролетели незаметно. Крепкий алкоголь, тусовки в гей-барах, марихуана, групповой секс на троих и более человек… Луи так со средней школы не веселился. К слову тогда он забежал голышом в женскую душевую перед уроком плаванья и распугал всех девчонок, щипая их за соски и шлёпая по пухленьким попкам. После этого его чуть было не исключили, но деньги и связи родителей снова спасли положение. Лиам старался не участвовать в веселье… Не всегда получалось. Но бойфренду он не изменял, чего нельзя сказать о Лотти. Однажды она проснулась в одной постели с Луи и ещё двумя девушками. Как рассказывал Луи, они посмотрели друг на друга, хлопая глазами, и, так как никто из них не был уверен в том, что произошло, договорились никогда не вспоминать об инциденте. Зато теперь Лотти точно знала, что у её брата большой член вопреки тому, что говорят, а Луи точно знал, что его сестра в свои шестнадцать, несмотря на категорический запрет родителей, всё-таки проколола клитор. В Рочестер Луи вернулся с чувством скорби на душе. Он не хотел покидать притягательный Париж и снова думать о Гарри каждый раз, когда видит розовую ёлочку на подоконнике. В итоге он от неё избавился, как и от всего, что напоминало прошлую жизнь. Но по-настоящему забыть Гарри оказалось сложнее, чем он ожидал. – Смеёшься? Да он будет бегать за мной как мамка за капризным сыночком! – Не нравишься! Мне от тебя нужно то же, что и тебе от меня! – Луи, почему ты так стараешься, чтобы мне было хорошо? – Что не так? Почему ты злишься? – Не шлюшку… Так только подстилку. – Ну… Луи был… Он был… милым? – Я думал о тебе. Почему ты вдруг переменился ко мне? Я что-то сделал не так? Зачем ты прилюдно унижаешь меня? Тебе на самом деле не понравился секс или что? Я не понимаю, чем мог заслужить такое твоё отношение… – Ты конченый человек. – Я был дураком, Луи… Ты с самого начала был прав. Секс это не то, что мне нужно. Я хочу любви. – Неужели ты, эгоистичная скотина, сам не видишь, что мальчик страдает из-за тебя! – Ты сам это выбрал вот и расплачивайся. Нисколько мне тебя не жалко, нытик. – Конечно, с Биби. Все эти роковые слова постоянно крутились у Луи в голове, будто эхо прошлого преследовало его. А ответ на вопросы Гарри был довольно прост: Луи понял, что злость, направленная на мальчика, вызвана любовью, которая сидела где-то глубоко внутри и лишь изредка прорывалась наружу, и он испугался, что в какой-то момент она станет неконтролируемой, и решил задавить её жестокостью и лживым равнодушием. Отчасти у него получилось… Но в итоге любовь настигла его с ещё большей силой и нанесла ещё больший ущерб. Теперь Луи было некуда от неё скрыться, потому что Гарри уже нет рядом. Он остался один. Зейн поступил в Оксфорд и уехал. Биби удалось устроиться стриптизёршей в одном из престижных клубов Лондона: она тоже уехала. Лиам перешёл в выпускной класс и взялся за учёбу, всё свободное время посвящая Найлу. А Луи так и не нашёл своего места в жизни. Из-за поездки в Париж он не подал документы ни в один ВУЗ. Сентябрь прошёл в пустой холодной квартире. Все его прежние знакомые разъехались, никого не осталось… Даже сходить в кино было не с кем. Тогда Луи решил хотя бы попытаться найти Гарри. Способ поиска, который он выбрал, оказался не из простых, но других вариантов у Луи не было. Он продал квартиру и байк, а на вырученные деньги купил огромный чёрный джип. О Гарри Луи знал три вещи, которые мог ли бы помочь в поисках: имя, фамилию и внешность. Он распечатал сто тысяч экземпляров, где было чёрно-белое фото мальчика, сверху подпись большими буквами «Гарри Стайлс», внизу мелким шрифтом: «Ищу этого парня. Если увидите, звоните по номеру 07133540319», а прямо по центру вдоль фотографии красным жирным текстом «Вознаграждение £5000». Луи загрузил макулатуру в багажник частично на задние сидения, собрал лёгкий рюкзачок только с самым необходимым и двинулся в путь. Он планировал объехать всю Англию, в каждом городе расклеивая листовки на столбах и досках объявлений. Всё же лучше чем целыми днями киснуть в четырёх стенах.

***

По каким-то своим соображениям Луи начал путешествие с южной части. Чатем, Джиллингем, Ньюингтон, Ситтингборн… Неделя и сорок листовок – ничего. Кемсли, Ивад, Квинборо, Ширнесс, Минстер-он-Си, Истчерч, Лейсдаун-он-Си, Уорден… Ещё две недели и восемьдесят листовок – ничего. Остров Шеппи освоен, Луи вернулся по тому же маршруту в Ивад, далее снова Ситтингборн, потом Бапчуайлд, Тейнхем… Это оказалось сложнее, чем Луи ожидал. Но спустя месяц он привык постоянно находиться в дороге, привык к придорожным кафе, платным душевым, туалету в кустах крапивы и короткому беспокойному сну на спинке сидения. Луи перестал останавливаться и ночевать в отелях, потому что так его путешествие могло растянуться на годы, хоть ему уже и начала нравиться такая сумасшедшая жизнь, он не собирался кататься по Англии вечно и мечтал, чтобы длительная поездка поскорее закончилась. Недели шли, никто не звонил. В голове Луи стали зарождаться сомнения: «А что если я его не найду? Что если он живёт в какой-нибудь глухой деревне или в другой стране? Что тогда?». Он старался отгонять их, встречая каждый новый город и каждый новый день с оптимизмом, но чем больше миль он преодолевал, тем меньше надеялся на успех. Прошло полтора года, прежде чем Луи добрался до Реддича. За это время он успел объехать почти всю Южную Англию, навестил Биби в Лондоне (разумеется, ради секса) и Зейна в Оксфорде (друг провёл экскурсию по одному из старейших университетов мира). Первый за восемнадцать месяцев звонок с незнакомого номера раздался в машине Луи, когда тот проезжал соседний с Реддичем городок Алвечерч. – Алло? – заискивающе произнёс он в трубку. – Здравствуйте, – медленно сказал пожилой голос. – Вы даёте вознаграждение за Стайлса? – Да, пять тысяч фунтов. Вы знаете Гарри? – быстро спросил Луи. Кровь застыла в жилах в этот решающий момент. Всё внимание Луи сконцентрировалось на голосе. Он сжал руль, зажмурился, пот выступил на висках… и она наконец ответила: – Чё ж не знать то? Он мой сосед. Луи выдохнул с облегчением. Будучи атеистом, он мысленно благодарил Бога за это прекрасное мгновение. Он и не помнил, когда в последний раз был так счастлив. – Где вы находитесь? Я сейчас же приеду! – Реддич, Маунт Стрит. У небольшого домика на Маунт Стрит Луи встретила старушка лет шестидесяти с клюкой, седыми волосами, забранными в чепчик, и шалью на плечах. – Зачем он вам понадобился? Этот-то неприметный мальчик? – спросила она. Луи был выше её на пару футов, поэтому она смотрела на него, задрав голову, будто пыталась разглядеть своими старыми наполовину ослепшими глазами вершину Останкинской башни. Луи только улыбнулся, не зная, что ответить, а старушка продолжила бормотать себе под нос. – Я ведь помню его, когда он был ещё вооот таким, – она держала ладонь низко над землёй, видимо изображая рост ребёнка. – Хорошенький такой мальчик был, весёленький такой… Как родители умерли, так совсем расквасился. – Старушка состроила печальную гримасу, морщины вокруг глаз и губ сделали её похожей на бульдога. – Родители умерли? – удивился Луи, улыбка потухла. – Давно? – Года три назад… Несчастная сиротка. – Так где он живёт? – Да вот в соседнем доме, – старушка показала рукой на кирпичный коттедж с красной черепицей. Луи достал приличный свёрток пятидесятифунтовых купюр из дорожной сумки, висевшей через плечо, и отдал ей. Он решил, что такая искренняя пожилая женщина вряд ли стала бы врать, поэтому не проверил сведения, прежде чем платить. – Спасибо вам. – О, это вам спасибо, молодой человек! Куплю подарок внучку на день рождения! – обрадовалась она.

***

На порог предполагаемого дома Стайлсов Луи вступил совершенно другим человеком. Полтора года не прошли зря: он размышлял о своём поведении, поступках и, кажется, понял, почему потерял Гарри. Теперь Луи собирается быть честным с мальчиком и вести себя по-человечески. Стараться, по крайней мере. Луи стучит в дверь. Он рассчитывает увидеть Гарри и мысленно повторяет выученную заранее речь. Но открывает не Гарри. – Мужчина, вам кого? – спросила девушка. На лице её было выражение суровости, и Луи растерялся. Он открыл рот, но она его опередила, – Если вы собираетесь предлагать религиозную литературу, то меня это не интересует. Девушка потянула ручку, закрывая дверь. Луи подставил руку, помешав ей. – Нет, нет, подождите! Я ищу Гарри Стайлса. Он здесь проживает? Длинные спадающие на плечи волосы, выразительные карие глаза, тонкие брови – она была невероятно красива. Как собственно и Гарри, если она та, о ком Луи подумал. – Здесь. – Твёрдо ответила девушка. Теперь она оценивала его взглядом. – А вы ему кто? – Я его старый приятель из Рочестера Луи. А вы, наверное, его сестра Джемма? Джемма Стайлс, так? Он говорил о вас. – Джемма Млиновски, – отрезала она. – Ждите тут. Сейчас я у него спрошу. Дверь закрылась перед его носом. Луи слышал её голос в доме. – Гарри! Эй, Гарри, хватит уже играть в видеоигры! – строго сказала Джемма, увидев брата в наушниках с джойстиком на полу перед телевизором. Он играл в Фифу, которую она откровенно ненавидела, потому мальчик рубился в неё часами, и его было не оторвать. Джемма подошла и сняла с Гарри наушники. Он повернулся к ней. – К тебе там какой-то Луи пришёл, сказал, мол, приятель из Рочестера. – Луи? – изумился мальчик. Он тут же бросил джойстик, подскочил и побежал к двери. Она проводила его взглядом. – Недолго, понял? Ужин будет готов с минуты на минуту. Гарри не ответил. Он вышел наружу и закрыл за спиной дверь, чтобы сестра не подслушивала. Одно короткое мгновение, когда он только-только увидел человека, которым раньше дорожил и дорожит видимо до сих пор, его лицо светилось, а глаза блестели счастьем. Но потом Гарри вдруг облачился в несвойственную ему маску безразличия и спросил: – Как ты меня нашёл? Луи улыбнулся ему, хотя поведение мальчика оказалось для него неожиданным. – Вот так, – он показал объявление. Гарри выхватил помятый лист. – О, Господи! – возмутился он. – Неужели весь Реддич видел эту мою позорную фотографию? Я же просил тебя тогда не фотографировать… – Мы можем поговорить, Гарри? – спокойно спросил Луи, игнорируя упрёк. – Нам не о чем разговаривать, – грубо отрезал мальчик и, сунув ему обратно фотографию, собирался зайти в дом, оставив его одного снаружи. – Я искал тебя полтора года, Гарри, а ты не можешь уделить мне грёбанных пятнадцать минут своего времени? – отчаянно завопил Луи перед закрывающейся дверью. Гарри тоже изменился, и эти изменения ему уже не нравились. – Полтора года? – нахмурился Гарри. – Думаешь, я поверю в это? – Поговорим в машине: я тебе всё объясню. Презрительный взгляд мальчика выражал непреклонность, и Луи добавил для верности: – Пожалуйста. Гарри предупредил сестру, что отойдёт ненадолго поговорить с другом. Парни сели в джип, и Луи показал ему пять тысяч оставшихся листовок, небрежно разбросанных на задних сидениях. Так же он достал карту Англии из бардачка, тесно усыпанную маленькими красными крестиками: отметки городов, в которых Луи уже побывал. Гарри выглядел поражённым, просто сражённым наповал… Но в какой-то момент он снова согнал с лица эту детскую наивность, коротко сказав: – Не верю. И потянул дверную ручку. «Противный вредный мальчишка!» – мысленно злился Луи. Он едва сохранял самообладание. – Это ещё не всё, – Томлинсон дёрнул Стайлса за плечо, вернув на место, и передал ему свой телефон, где были фотографии городов. Четыреста с лишним фото, на каждом из которых фоновый пейзаж, объявление, наклеенное на столбе, и название города белым шрифтом. Четыреста с лишним фото с разными фонами, разными названиями, но всё теми же объявлениями. Гарри разве что только рот не открыл… – Ну, допустим. Даже если ты действительно объездил все эти города в поисках меня, что с того? Зачем ты меня искал? Его слова Луи как лезвием по сердцу… Он боялся, что не найдёт Гарри, но никак не думал, что возникнут какие-либо проблемы в случае успеха. – Я скучал по тебе. Мне тебя не хватало. Ты мне нужен, Гарри, – признался Луи, и каждая деталь на его лице говорила, что это правда. Хотя самому ему было не по себе… Слишком личное, слишком уязвимое. Слишком уж сопливое и жалкое. Но он знает, что Гарри нужно именно это. Всегда было нужно. Мальчик поджал губу. – А обо мне ты подумал? – с обидой в голосе спросил он, опустив взгляд. – Я уехал. Я смирился. Я наконец забыл тебя! – вдруг выкрикнул Гарри, а Луи вздрогнул как от удара, будто этот крик был ощутимой пощёчиной. – Это стоило мне больших усилий, а ты просто приходишь и рушишь всё… Я игнорировал твои сообщения: это о чём-то же говорит. Ты вообще намёков не понимаешь? Или тебе надо, чтобы я сказал прямо в лоб? Так я скажу. Между нами всё кончено, Луи! Стайлс тяжело дышал, его лицо покраснело от гнева. Томлинсон опешил: ему понадобилась минута, чтобы прийти в себя. – Пиздёж! – вдруг заорал он даже громче чем Гарри прежде. Мальчик не выдержал. Он выпрыгнул из машины и размашистым шагом вернулся в дом. Луи выдохнул, протерев лицо ладонями: «Говнюк! Чего тебе ещё-то от меня надо? Зачем ты выёбываешься?». Он так устал, что был готов сейчас истерически рассмеяться или расплакаться – всё одно только бы выплеснуть накопившиеся негативные эмоции. Луи посидел немного, отдышался и, собравшись с мыслями, успокоившись настолько, насколько это возможно, снова постучал в заветную дверь. По просьбе Джеммы открыл Михал. – Чего ты лезешь сюда? Проваливай по-хорошему! Иначе у нас с тобой будет совсем другой разговор, – зло выплюнул он и тут же захлопнул дверь, не дав сказать ни слова. Вспыльчивость, категоричность, конфликтность были характерными чертами Млиновских и именно тем, на что Джемма рассчитывала, выходя замуж за этого человека: Михал в случае чего – единственная защита для неё и брата. Гарри хотел, чтобы он прогнал Луи. Так будет лучше. Они не должны быть вместе, потому что Луи способен только на больные отношения. Но от осознания этого не легче, и мальчик заперся в своей комнате наверху, даже не спустившись на ужин. – Гарри, солнышко, мы можем поговорить? – позвала Джемма, стучась в дверь. Гарри молча открыл и сел обратно на кровать, прижимая колени к груди. Девушка села рядом, потрепав кудри, как она всегда делала, когда хотела утешить. – Это он, так ведь? Мальчик слабо кивнул. – Ты всё ещё чувствуешь к нему что-то, да? Даже спустя столько времени… Конечно, да. Джемме и не требовался ответ. Она развела руки, и Гарри обнял её. – Думаешь, он заслуживает прощения? – Я не знаю, – простонал он и уткнулся в её шею, чтобы не заплакать. – Тогда подумай хорошенько. Что бы ты не решил, я приму любой твой выбор и поддержу тебя, – она гладила его по спине. – А как же Михал? Он ведь ничего не знает… А если узнает, возненавидит меня. – Это твоя жизнь и не его дело, каким способом ты будешь добиваться своего счастья. Не беспокойся о его мнении. – То есть… Хочешь сказать… Мне стоит дать Луи второй шанс? – в голосе Гарри появились нотки надежды. Он заглянул сестре в глаза. – Нет, солнышко. Ты хочешь это сказать. – Но… А что если история повторится? – Гарри машинально посмотрел на руку, где находился шрам от укуса, который сейчас скрывала ткань свитера. Все полтора года он прятал следы на своём теле под длинными рукавами, и даже летом приходилось носить теплую одежду. – Обманул однажды… – мальчик понял, что собирается сказать сестра, и они сказали любимую цитату вместе, – …позор ему, обманет дважды – позор тебе. – Но это только твой позор, Гарри, – продолжила Джемма. – И только ты за него в ответе. Поэтому если хочешь дать второй шанс, так дай… Но будь готов к поражению, тогда ты не окажешься обманутым в случае неудачи и ничего не потеряешь. А если ты даже не попытаешься, то будешь жалеть всю оставшуюся жизнь. – Спасибо, сестрёнка, – Гарри поцеловал её в щеку, она улыбнулась и удовлетворённо кивнула. Гарри действительно хотел дать Луи второй шанс, но сделать это нужно было так, чтобы Луи решил, что случилось чудо и на него спустилось благословение.