То, от чего он страдает

В середине мая Гарри сообщили, что со дня на день к нему заселится сосед. В его и без того тесную комнату внесли ещё одну кровать. По выходным Луи обычно приезжал к Гарри, и в эти выходные он тоже приехал. Первое, куда устремились его глаза, – эта самая кровать. – Это ещё что такое? – Соседа подселяют. – Да здесь же и так шагу вступить негде… – возмутился Луи. Сосед мог бы стать другом Гарри, а, значит, он сам отойдёт на задний план. К тому же о сексе в общаге придётся забыть… Нет, соседа для Гарри Луи бы не хотел. – Интернат бесплатный. Имеют право, – пожал плечами мальчик. – Ладно. Похуй, – отмахнулся Луи. Он вальяжно уселся на кровать рядом с Гарри, расстегнул ширинку, раздвинул ноги и кивнул на стояк, выглядывающий из боксёров. – Прямо сейчас? – замялся Гарри. – А что тебя смущает? Давай! – Луи толкнул его так, что тот упал на пол, едва успев выставить руки вперёд, чтобы не разбить нос. – Он же может прийти в любой момент… – Я же сказал: похуй! Не отлынивай! – Луи легонько пнул его под зад. Гарри сел на коленки между его ног и осторожно достал член. – Почему ты никогда не делаешь это для меня? – сердито спросил он, глядя снизу вверх. – Что за глупый вопрос? Я же уже говорил тебе, ещё вначале наших отношений, что ты пассив и ни один уважающий себя актив не станет заботиться о твоём удовольствии. Гарри сжал свои маленькие ручки у основания члена и взял в рот головку, массируя языком уретру. Луи с наслаждением замычал, откинувшись назад. – Луи, только… – мальчик вдруг прервался, – …только не кончай в рот. – Соси молча. – Пожалуйста. Ты же знаешь, что мне не… – Я сказал: заткнись и соси молча! – зло осадил Луи, и Гарри сразу умолк, продолжив делать то, что приказывают. – Вот так. Усерднее. Гарри никогда не удавалось взять на полную длину. Член был слишком большой, а нёбо слишком нежное. Возникал рвотный рефлекс, слюни, сопли и прочее. Но сегодня Луи изначально пришёл недовольный… и он силой впихал в Гарри член. Когда оргазм уже подступал, а кончить не получалось: не хватало чего-то, Томлинсон сжал кудряшки Стайлса в кулак и резким сокрушительным движением насадил его так, что тот коснулся губами лобка. Мальчик зажмурился, закашлялся, начал рыгать, слёзы потекли… Луи же было чертовски приятно. В этот момент дверь распахнулась настежь. На пороге стоял блондин в голубой кепке с гитарой на плече и с огромным чемоданом на колёсиках возле ног. Глаза выпучились, он оцепенел от шока. Гарри услышал звук удара двери о стену и рьяно засопротивлялся, упираясь ладошками в колени Луи. Но Луи держал кудри крепко. – Чего вылупился, пацан? Выйди! Дай закончить! – рявкнул он, и гость вздрогнул, поспешно скрывшись за дверью. Томлинсон ещё несколько раз дёрнул волосы Стайлса и кончил в рот с протяжным стоном. Отстранившись, мальчик скорчился от отвращения. Его губы и подбородок были испачканы спермой, горло горело. – Чего ты морщишься? Глотай. Гарри с усилием заставил себя проглотить. Слёзы потекли ручьём, и он тёр свои мокрые щёки до красноты, убирая их, но тщетно. Всё равно текли. – Почему ты ревёшь постоянно? Заебал! – гневно отозвался Луи с презрением и ненавистью в глазах. – Ты знаешь… почему… – всхлипывал мальчик. Тот усмехнулся. – Ты сам это выбрал, вот и расплачивайся. Нисколько мне тебя не жалко, нытик. Луи оделся и ушёл, громко хлопнув дверью. В коридоре он встретился с соседом, который прислонился к стене неподалёку и видимо слышал разговор. Луи мстительно улыбнулся ему, обойдя стороной. Найл с опаской заглянул в комнату. Увидев Гарри всё также на полу в сперме и слезах, он тихонько прошёл, катя за собой чемодан. – Псс, парень, что это сейчас было? – Ничего, – проныл Гарри, закрыв лицо руками. – Эй? – Найл присел рядом с ним на корточки. Гарри чуть раздвинул пальцы, смотря на него через образовавшуюся щелку. – Меня Найл зовут. – Белокурый протянул ладонь. – Гарри, – мальчик пожал её. На руке Найла осталось немного спермы. – Беее, – сморщился он и затряс испачканной ладонью. – Что это был за мудак, Гарри? Кто он тебе? – Он мой бойфрэнд. Извини, что так получилось, – затравленно произнёс Гарри. – Ничего, бывает, – бодро сказал Найл, встал, затолкал чемодан под кровать, гитару положил на тумбу и с тяжёлым выдохом сел, вытянув ноги. – Ты это… давай прекращай реветь! Смой с себя всю эту гадость и возвращайся, поговорим. Он улыбнулся. Эта улыбка напоминала улыбку Перри, доброжелательную и жизнерадостную. Гарри действительно захотелось поговорить с ним. Когда Гарри вернулся из ванной, Найл сидел на кровати, скрестив ноги, и настраивал гитару. Красивую вещь из темного дерева с белой вставкой около струн. Он так заботливо держал её в руках, будто новорождённого младенца. Похоже, гитара имела большую ценность для него. – Другое дело, приятель, – порадовался Найл, видя Гарри чистым и обновлённым. Тот едва заметно улыбнулся и сел напротив на соседнюю кровать. – Почему ты до сих пор не послал этого засранца куда подальше? Он же тебя вообще не уважает, он тобой пользуется… Со стороны видно очень хорошо. А ты симпатичный… И, думаю, достоин чего-то большего. Намного большего. Гарри терпеливо выслушал. Он всё это знает. Некоторые малознакомые люди, которые достаточно умны, чтобы не унижать, часто говорят нечто подобное. И Перри однажды говорила… Но не всё так просто, и Гарри вздохнул. – Я влюблён в него, и… ты ничего не знаешь! – вдруг сорвался мальчик. Он устал от нравоучений. Причём ни один из этих нравоучителей понятия не имеет, какого быть в его шкуре. – Не знаешь! Ничего! – Ладно, ладно, не горячись. Расскажи мне. А я подарю тебе свою музыку. – Предложил Найл, а Гарри не смог отказаться. Потому что живая музыка, тем более гитарная, – его слабость.

***

Дружба Гарри и Найла началась с рассказа Гарри о своей жизни. Ему самому было непривычно говорить о таком личном и сокровенным с первым встречным, но в этом парне с волосами цвета солнца он чувствовал какую-то необъяснимую теплоту, преданность. Он почему-то поверил ему сразу и был уверен, что секреты, рассказанные в стенах комнаты, здесь и останутся. Секретами для Гарри были вполне нормальные вещи: смерть родителей, сестра и дом в Реддиче, причина, по которой он оказался в Кингс Рочестер и… отношения с Томлинсоном от начала до конца. Мальчик не заметил, как общение с Луи привело к тому, что он стал скрывать о себе любую даже самую невзрачную информацию. О последнем и наиболее секретном пункте Гарри осмелился рассказать много позже. Уже после того, как Лиам объявил Найла своей парой. В тот день на большой перемене собралась целая толпа – Лиам позаботился об этом заранее: Луи пришел с Гарри, а Зейн с Перри. Причем Луи и Зейн, как уважающие друг друга люди, сидели на одной ступеньке рядом, несмотря на разногласия Эдвардс и Томлинсона. Гарри расположился под тяжёлой рукой своего покровителя, а Перри – под рукой своего. Лиам вывел Найла из-за угла и торжественно представил друзьям. Так как Найл был одноклассником Лиама, с Луи, Зейном, Перри (которые были в выпускных классах) и Гарри (который был в классе на год младше) в школе ранее не пересекался. Но Луи сразу узнал его и вспомнил, где видел. Он нагло улыбнулся. – Приятно познакомиться, Найл, – Луи вытянул руку, и благо Найл достаточно смышлёный парень, чтобы соизволить подойти и пожать. – Мы с тобой раньше нигде не встречались? Лицо у тебя прям знакомое, – с притворным интересом спросил Луи, да так, чтобы окружающие заметили фальшь. Всё его поведение позиционировало Найла как врага. Об этом ещё тогда говорила мстительная улыбка, поэтому Найл догадался. Но, кроме него и Гарри, больше никто не понял, что происходит. – Вряд ли, – подыгрывал Найл. – Я поступил в Кингс Рочестер всего пару недель назад. А вот с Гарри… – он потрепал приятеля по волосам, отчего пальцы Луи на плече Гарри собственнически сжались, – …мы соседи по комнате. – Оу, у Гарри появился сосед! Как здорово! – воскликнула Перри. – Вы, наверное, сдружились? – Да, мы друзья. На лице Лиама растянулась улыбка гордости за своего бойфренда, на лице Гарри – скромная благодарная улыбка, подтверждающая факт долгожданной дружбы, на лице Луи – одержимая улыбка маньяка убийцы, жаждущего убивать, а Зейн просто закурил. И сейчас Луи было совершенно не до радости за лучшего друга, который наконец нашёл себе достойного парня. Найл подошёл к Лиаму и приобнял его за талию, а Лиам положил руку ему на плечи. Вместе они выглядели счастливой любящей парой. Луи не удержался. – Так кто же из вас двоих, ребята, сверху? – язвительно спросил он. – Он, – одновременно ответили они, показав друг на друга пальцами. Перри рассмеялась, Зейн тоже улыбнулся, что на его лице выглядело неестественно. – Ясно всё с вами…

***

Июнь подходил к середине. Близился конец года и выпускной бал для старших классов. Гарри наконец приоткрыл завесу событий, потому что времени оставалось мало. Нужно было что-то решать. Решать, как ему жить дальше и связывать ли эту жизнь с Луи. – Хм, – Найл непринуждённо провёл пальцами по струнам гитары, создав приятный, но короткий звук. Была поздняя ночь. Стрелка часов подвигалась к двум. Найл лежал на кровати наоборот, то есть голова находилась там, где должны быть ноги, а на согнутых коленках держал гитару, с которой не расставался ни на минуту. Он смотрел в окно на серп луны, и его задумчивое лицо освещал её бледный свет. Гарри тоже лежал. Он укутался одеялом до шеи, наблюдая за Найлом. Луна светила только на кудряшки, потому что Гарри лежал правильно, и его лицо покрывала тень. – По правде говоря, Гарри, выслушав твою историю, я всё ещё считаю, что причин терпеть унижения недостаточно. И теперь я имею право на подобные выводы, потому что знаю, какого это жить без родителей. Гарри уставился на Найла с ещё большим интересом, приготовившись слушать. – Моя мать умерла при родах, и, как ты понимаешь, я её не знал. Отец постоянно работал в какие-то периоды жизни даже на двух работах, потому что получал мало, а оплачивать счета и питаться нужно. Дома он бывал редко. Меня воспитывала бабушка. Когда мне исполнилось двенадцать, умерла и она… Он замолчал, сыграв красивую мелодию, похожую на ту, что обычно играют принцы под окнами своих принцесс. Она была грустная и в то же время дарящая надежду. – Думаю, Гарри, ты должен порвать с Томлинсоном раз и навсегда, – заключил Найл, нахмурившись. – Но как же моя любовь к нему? – тихо произнёс Гарри. – Нет, Гарри, это не любовь! – Найл сел на кровати и отложил гитару. – Невозможно любить человека, который вытирает об тебя ноги, относится к тебе как к пустому месту. Это блажь. Элементарная блажь. Ты внушил себе, что любишь его, и держишься за эту никчёмную мысль, потому что тебе страшно. – Да, мне страшно, Найл! – Гарри отбросил одеяло и тоже сел. – Какой станет моя жизнь без него? Всё будет только хуже! Ещё хуже! – Пойми, Гарри! Томлинсон – полнейший мудак, а всё, что с ним связано, – блядство! Хуже уже некуда… Не надейся, что когда-нибудь произойдёт чудо и он вдруг изменит к тебе отношение. Нет! Не будет такого. Рядом с ним ты обречён. – Но я ведь сам выбрал это… – Гарри отчаянно опустил голову. – Я мог отказаться, когда… – Ты совершил ошибку. Все ошибаются. И сейчас ещё не поздно это изменить. Мальчик мотал опущенной головой в разные стороны, не веря его словам. Найл сел рядом с ним и положил ладонь ему на спину. – Из-за проповедей Томлинсона ты не имеешь представления о нормальных здоровых отношениях. То, что он тебе говорил, типа «ты же пассив, тебе не должно быть хорошо во время секса», – Найл утрированно спародировал голос Луи, как представлял себе его важный тон в этот момент. – Да это же просто смешно! Это так тупо, и ты поверил ему только потому, что до него у тебя никого не было. И он знал, что ты поверишь. А все эти укусы и синяки, – Найл провёл рукой по изуродованной шее Гарри, – садизм чистой воды! Поверь лучше мне, Гарри, как человеку, побывавшему в разных отношениях, и как другу, который хочет помочь, такое обращение неприемлемо. Ты личность, и ты имеешь право на удовольствие, хороший секс и чистую кожу независимо от того, сверху ты или снизу. Отношения нужны для того, чтобы делать ТЕБЯ счастливым. Но если ты несчастен, это уже не отношения, а пытка, и от неё необходимо немедленно избавиться, чтобы двигаться дальше и радоваться жизни прямо СЕЙЧАС. Найл выдохнул с облегчением. Он так яростно доказывал свою правоту, что аж устал. В довершении он добавил: – Жизнь дана тебе не для того, чтобы посвящать её Томлинсону. Подумай над этим, Гарри, – Найл похлопал друга по спине, забрался на свою кровать под одеяло и отвернулся к стене.

***

Гарри должен был проверить слова Найла. Один важный момент не давал ему покоя. Он спросил Луи об этом в школе, когда они вдвоём сидели на лавочке во время короткой десятиминутной перемены. Луи курил. Гарри любовался им будто в последний раз. – Конечно, с Биби. «Оказывается, для него всё было так очевидно», – понял мальчик, и его глаза сделались глубоко печальными, как у старика, прожившего долгую мучительную жизнь. Найл был прав. – Ты хотел, чтобы я пригласил тебя, детка? Хоть моя бисексуальность – широко известный факт, прийти на выпускной бал с парнем… – Луи замялся, поджав губу видимо в попытке подобрать нужные слова, – …нууу как-то не очень… Слишком бросалось бы в глаза, понимаешь? Мальчик коротко кивнул, опустив взгляд. Они помолчали, и он задал следующий вопрос: – Куда планируешь поступать? – В местный универ. После того, как я окончу школу, будь уверен, между нами ничего не изменится. Я буду по-прежнему ждать тебя у школы каждый день. «А я буду по-прежнему ездить к тебе домой, позволять тебе трахать меня и возвращаться в общежитие на такси, как только ты вдоволь наиграешься…», – домыслил Гарри и решил, что перспектива ему не прельщает. Теперь всё стало предельно ясно. Мальчик уже видел это блёклое беспросветное будущее «подстилки» в постели Томлинсона. Он должен был отпустить его. Его и, как сказал Найл, свою выдуманную любовь к нему. Но как отпустить и забыть того, кто постоянно мелькает перед глазами, того, кто навязчив и не даёт покоя, того, кто чёрт подери так популярен, что о нём будут говорить даже после его ухода? Гарри не знал. А ещё он не знал, как сказать Луи о том, что он хочет забыть его. Слишком много новых страхов Луи поселил в его сознании.

***

Найл сказал просто: – Не нужно ничего говорить. Уезжай обратно в Реддич. У тебя там дом, сестра, которая тебя любит и ждёт. Вернись в свою старую школу. Уверен, на самом деле она не так плоха, как ты о ней отзываешься. К тому же после Кингс Рочестер тебя там примут с распростёртыми объятиями. Да и друзья там у тебя, наверное, были, так ведь? – Но родители хотели, чтобы я учился здесь… Они даже умерли ради этого… – Родители хотели, чтобы ты был счастлив. Найл положил руку на плечо Гарри. На мальчика его слова произвели огромное впечатление. В уголках глаз застыли слёзы. – Спасибо, Найл, – Гарри обнял его, а Найл погладил его по спине. – У тебя всё будет хорошо, Гарри. Как только учебный год закончился (а у Гарри он закончился раньше, чем у Луи) Гарри забрал документы из школы, собрал вещи и сел на электричку. Найл и Лиам его провожали. Расставаться с новой жизнью, другом, а в особенности с Луи было тяжело. Но Гарри с ним даже не попрощался: не было никакого прощального секса или прощального свидания или хотя бы поцелуя, ничего подобного. Гарри просто уехал. Лиам пообещал не выдавать его, пока Луи сам не узнает, а уж Найл и подавно будет держать язык за зубами… Луи заметил пропажу не сразу. Экзамены, подготовка к выпускному, сам выпускной бал… Он заявился в общежитие в поисках Гарри только спустя неделю, когда закончилась вся эта суета. – Как уехал? – Вот так взял и уехал, – пожал плечами Найл. – А куда? – Не знаю. Луи звонил на сотовый, писал в социальных сетях, но Гарри игнорировал. Он спрашивал у его одноклассников, учителей, парней из соседних комнат в общежитии… Никто не знал, где Гарри. – Он уехал, Лиам, он бросил меня…– разочарованно причитал Луи. По его лицу стекали капли дождя. Вокруг было сыро и темно: солнце затянули тучи. Парни находились во дворе школы. У Лиама и Найла был день отработки, а Луи пришёл пожаловаться на жизнь. – Ты сам виноват, – укоряюще сказал Найл. Всё существо Луи Томлинсона раздражало его до невозможности: он не сдержался. У Луи сжались кулаки, костяшки побелели. Утешающая рука Лиама лежала на его плече, но теперь она уже не успокаивала, а наоборот только мешала. – Ах ты мразь! – взорвался Луи. Он схватил Найла за футболку и вжал в ограждение с такой силой и размахом, что парень до звёздочек в глазах ударился головой и поцарапал спину о выпирающие прутья. – Ты ведь всё знаешь, сволочь! Это ты его надоумил! Говори, сука, где он! – кричал Луи. Дрожащий от гнева кулак был занесён над лицом Найла и мог ударить в любое мгновение. – Говори! Лиам, наконец очнувшись, дернулся, чтобы спасти своего бойфренда, но было поздно… Луи ударил Найла в глаз. – Ублюдок, отцепись от меня! – Найл толкнул его. Луи отнесло, он споткнулся и упал, стукнувшись затылком об асфальт. Лиам в растерянности вертел головой, не зная броситься удерживать Найла или поднимать Луи. Найл стоял в оборонительной позе, а Луи зашипел от боли, коснувшись затылка. Его ладонь оказалась в крови. Лиам подошёл ближе и увидел ещё кровь на асфальте и на волосах друга. – Твою мать… – выругался Луи. В голове гудело. – Найл, вызывай скорую, – быстро скомандовал Лиам. Найл достал телефон. – Какую нахуй скорую! Теперь он засомневался. – Вызывай, Найл! У него скорее всего сотрясение. Пока Найл набирал номер, Лиам сел на корточки, чуть приподнял Луи и, сняв с себя футболку, закрыл рану. У Томлинсона резко закружилась голова, в глазах поплыло – он терял сознание. – Эй, эй! – Лиам похлопал его по щеке. – Луи, не падай в обморок! – Прости, Лиам, – пробормотал Луи и отключился. Луи очнулся в больничной палате на следующий день. Рядом сидел Лиам, положив руки и голову ему на живот: он спал. Облокотившись к стене, стоял Найл с книгой в руках и большущим фингалом под глазом. Луи нежно погладил Лиама по волосам, отчего тот мгновенно проснулся. Он сонно потёр лицо и спросил хриплым голосом: – Как ты себя чувствуешь? – Учитывая то, что у меня голова замотана, не очень, – Луи улыбнулся. Бинт перетягивал ему лоб так, что чёлка, торчащая из-под него, напоминала воробьиный хохолок. – Врач сказал, что у тебя сотрясение третьей степени, но в целом ничего серьёзного. Через неделю будешь как новенький, – Лиам тоже улыбнулся. Всё это время Найл недобро косился на них. Луи заметил этот взгляд только сейчас и нахмурился. – Лиам, пусть он уйдёт. Лиам посмотрел на своего бойфренда и открыл было рот… – Лиам, пожалуйста, пусть он уйдёт. – Лицо Луи приобрело суровый вид мрачной надутой тучи. Найл не стал дожидаться момента, когда Лиаму придётся выгонять его, потому что в данном случае просьба друга для него превыше всего, и ушёл самостоятельно без шума и психов. – Ну и что ты наделал, Луи? – ворчал Лиам. – Если этот индюк и будет дуться, то на меня, а не на тебя, а мне похуй. – Ты что-то хотел мне сказать? – Да. Мне плохо без Гарри, я скучаю по нему… Как оказалось, я совсем ничего о нём не знаю. Думаю, он уехал либо к родителям, либо к сестре, если они живут в разных городах. Но опять же я даже не представляю, где это может быть… А твой бойфренд знает. Я уверен. Лиам понял, к чему он ведёт. – Найл не знает, Луи. Не приставай к нему больше, пожалуйста. Лиам лгал, потому что пообещал (Луи он всегда говорил правду). Но и не только поэтому. Найл давно уже рассказал ему, что к чему и почему так важно молчать. Гарри выкинул Луи из своей жизни, и Томлинсон тоже должен выкинуть Стайлса – так будет лучше для них обоих. – Но что мне тогда делать? Где мне его искать? – Луи заметно опечалился. В голосе звучала безысходность. – Если Гарри уехал и ничего тебе не сказал, значит, он не хочет, чтобы его искали. Забудь о нём, – настаивал Лиам. Он чувствовал, что Луи сейчас как никогда нуждается в поддержке, и решил помочь, направив его мыли в нужное русло. – Прошёл уже месяц, Лиам, я пытался… Я не могу забыть о нём. Наверное, я делал что-то неправильно… Мне стоило быть с ним помягче… «Ага, НАВЕРНОЕ», – мысленно иронизировал Лиам. – Давай съездим к твоей сестре в Париж на остаток каникул. Я знаю язык, понатаскаю тебя хорошенько… К тому же Лотти обрадуется. Развлекать Луи в Париже было не самым желанным времяпровождением для Лиама… Тем более за счет драгоценных летних каникул. Но если он выбрал путь лжи, значит, подумал он, ему же и отдуваться. – А этот? – Луи махнул перебинтованной головой в сторону двери. – Я с ним не поеду. Лиам усмехнулся: друг выглядел как ребёнок, который не хочет делить с другими детьми любимую игрушку. – Не думаю, что скудный семейный бюджет позволит ему выехать заграницу. А мне денег удастся только на себя наскрести. Так что можешь не волноваться об этом. И тут Луи подумал: «А как же поступление…», а потом: «Да похуй…». – Ладно, бро, давай рванём в Париж! – вдруг развеселился он, хлопнув друга по плечу так, что тот чуть не свалился.