Оно все чувствует

      Дэрри, ранее бывший тихим и непримечательным городишкой в штате Мэн, погряз в слухах и сплетнях, которые с прибытием племянницы главного врача больницы и покушением на ее жизнь, обросли новыми подробностями. Газеты пестрили яркими и дерзкими заголовками, а в каждом доме на Берч-стрит люди хотели подобраться как можно ближе к тайне по имени Каролина Вуд. Буч Бауэрс бездействовал, а его сын Генри все так же ходил по улицам Дэрри и пинал котят, держа в страхе всех детей и некоторых взрослых. Но даже происшествие в тупике на Нейболт-стрит не смогло отвести внимание жителей города от таинственных исчезновений детей. Мать Бетти Рибсон все еще бродила по улицам, не веря в возможную смерть своей дочери, а родители Патрика Хокстеттера не выходили из своего дома, и из их старого красивого дома рядом с Центральным парком доносился непрерывающийся надрывный плач. Все эти события пошатнули веру людей в правосудие давно прогнившего изнутри муравейника, где при каждой опасности жители забираются в свои домики, очень похожие друг на друга, и закрывают глаза, считая, что если они не видят проблем, то и проблемы не видят их. Но этот город еще никогда настолько сильно не ошибался…

***

      Темнело. Первые звезды зажигались на темном небе, а из-за горизонта выглядывали последние лучики уходящего солнца. Каролина еще сидела в кровати, намазывая на синяки, сильно выделявшиеся на фоне бледной, как у вампира, кожи, заживляющую мазь, которую ее тетя положила на тумбочку рядом с кроватью. Когда неудачники принесли девочку домой, Розали Кёрн, тетя Вуд, с огромным неодобрением разрешила остаться друзьям и дождаться пробуждения своей подруги       — Ну и зачем, спрашивается, я полезла на рожон? — шипя от боли, под нос пробормотала Кэр. Закусив до боли губу, она намазывала спасительный, но жгучий крем на очередную ссадину на ноге. Когда Каролина почти закончила с побоями, снизу донесся громкий возглас и последующий стук. Девочка спустила ноги на пол, попыталась встать на пушистый ковер, что удалось сделать только превозмогая боль, и приоткрыла дверь на лестницу, одновременно прислушиваясь к разгорающемуся спору. Все тело саднило и потряхивало. Розали и Неудачники, отчаянно спорившие внизу, не услышали легких шагов и поскрипывающих ступеней. Стена, за которой притаилась Каролина, не давала кому-либо увидеть ее.       — Вы подвергаете ее опасности! Если бы она не связалась с твоей шайкой, Билл Денбро, то возможно не лежала бы наверху с кровоподтеками, садинами и синяками по всему телу, которые оставил чертов Бауэрс, охотящийся на вас! — голос Розали срывался на крик, и она гневно прожигала взглядом стоящего перед ней Билла. Остальные неудачники столпились за его спиной, иногда неодобрительно поглядывая на раскричавшуюся мисс Кёрн. — Она могла погибнуть!       — Генри Бауэрс все равно бы добрался до нее, рано или поздно. И она лежала бы в том же тупике на Нейболт-стрит, а после его шайка пришла бы и добила ее! Мы спасли Каролина! И может вы сначала спросите ее мнения, а потом будете выгонять нас из дома? — никто из неудачников никогда не видел Билла таким разгневанным. Происшествие сильно повлияло на него, и, возможно, внутри мальчика появился тот самый долгожданный стержень.       — Да, почему ты не спросила меня, выгоняя моих друзей, которые спасли мою жизнь?! Которые были весь этот месяц с начала каникул со мной? Которые не давали мне окончательно сломаться? Выгоняя друзей, которые заменили мне семью… Они ближе мне, чем кровные родственники. Ближе, чем ты. А что ты делала, когда я лежала на холодном асфальте? Работала в этой чертовой больнице, не приходя домой днями, и давала интервью газетенками этого города о том, как ты боишься, что меня настигла участь Бетти Рибсон, Патрика Хокстеттера или Джорджи Денбро. А мои друзья в это время везли меня в больницу, где тебя не было, ведь ты сидела у Буча Бауэрса на коленочках и подлизывала ему зад, что не можешь потерять меня, — слезы текли ручьем, но ярость сверкала в глазах девочки. Она хранила все в себе так долго, что взорвалась словно вулкан, и уже никто не смог бы ее успокоить или прервать. Глаза мисс Кёрн широко раскрылись от удивления, а челюсти неудачников уже давно отвисли, ведь никто из присутствующих не мог представить, что такая гневная речь будет произнесена Каролиной Вуд, тихой девочкой, которая улыбалась последний месяц счастливой улыбкой, и создавалось ощущение, что тяжелой психологической травмы не было. — Ты уже потеряла меня. Мне наплевать на благополучие и богатство. Я хочу обычную семью, которой у меня не было. Мне было пять лет, когда родились Мэри и Дилан. На этом моменте мое детство закончилось. Все игрушки на Рождество доставались только им, а мне лишь маленький пряник. Я даже рисовала обрубками карандашей, которые не нравились близнецам. Я любила Мэри и Дилана. И они, возможно тоже. Но родителям было на меня плевать. Даже та злосчастная ссора произошла из-за того, что я взяла себе лишнюю порцию рагу. И после всего, что было в моей жизни, ты забираешь меня на другой край страны, думая начать новую жизнь. Но и тебе на меня плевать. Так зачем ты меня терпишь?       От злости и обиды хотелось закричать на весь мир о несправедливости, найти всевышнего, которого все благодарят, и спросить: «Зачем?». Или же просто забраться на чердак и любоваться ночным небом, вдыхая свежий запах цветущих растений и думая о вечном. Первый месяц после переезда в Дэрри, когда Каролина только поглядывала на компанию ребят, а сама отворачивалась, ловя на себе их заинтересованный взгляд, девочка вылезала на крышу, если ей было грустно и одиноко, и могла лежать или рисовать там часами. Ей всегда было интересно смотреть на звезды, наблюдать за жизнью людей. И именно неудачников она сравнивала со свободными небесными жителями. Они казались Каролине такими воодушевляющими. И сейчас она так же сидела на крыше и смотрела за загорающимися на ночном небе звездами. Последний лучи закатного солнца померкли в темноте неработающих фонарей. Легкие облака то и дело наплывали на сверкающие пятна, полная луна освещала Дэрри, создавая таинственную и пугающую атмосферу. Оно может придти в любой момент, но об этом Каролина не думала последние пару часов. Где-то на другом конце города разорвала тишину громко лающая собака. Порывы ветра качали верхушки темных деревьев леса, листья шелестели по тротуару, в окнах затухали последние огни на Берч-стрит. Никому больше не хотелось расследовать тайны и разгадывать загадки, подброшенные судьбой.       Даже при густой темноте был виден каждый листочек на дубе, растущем рядом с тринадцатым домом, где-то поскрипывали одинокие качели. Новые сильные порывы ветра развеяли темно-каштановые волосы девочки, а щеки, все еще влажные от слез, которые только недавно закончились, замерзли. Поджав под себя ноги и положив голову на колени, Каролина смотрела вдаль, туда, где небо сливалось с лесом, а вольное солнце поднимало людей на работу или в школу. Позади со скрипом приподнялся люк и рядом сел мальчишка. Русые волосы и серо-голубые глаза Билла Денбро всегда привлекали взгляд девочки, немного худощавое тело было готово подставить себя под удар за подругу, а теплый взгляд согревал даже в самую холодную пору, когда на душе становилось темно и одиноко. Даже от простого присутствия друга рядом с девочкой, на этой самой крыше, которая служит убежищем для заблудших душ, волнение отступает, будто Билл магнит, перетягивающий все плохое на себя и отдающий окружающим тепло и заботу. Ричи Тозиер не сможет сравниться со своими шутками с Денбро, Эдди Капсбрэк, готовый запихнуть тебе в рот очередную таблетку, если ты хоть чихнешь в его присутсвии, не сможет сравниться с заботой Билла. Для Каролины Вуд нет никого лучше Билла Денбро, а для Билла Денбро не существует никого больше, кроме подруги. И именно на крыше дома тринадцать по Берч-стрит двое друзей поняли, что больше не смогут оставаться ими. Решение пришло само. Билл аккуратно подсел ближе к подруге. Его рука коснулась ее плеча, а в следующую секунду все, кто видел крышу, мог лицезреть два тела, отбрасывающих одну тень на темную улицу с единственным зажженным фонарем, который всполыхнул огоньком, когда две родственные души нашли друг друга, и их искра зажгла лампочку. Потеряв счет времени, Каролина и Билл сидели на крыше и просто молчали. Им было достаточно простого объятия и тишины, повисшей вокруг них.

***

       — Тили-тили-тесто, жених и невеста, — ехидно напевал себе под Тозиер, сидя на своем спальном мешке в комнате на втором этаже и наблюдая за тем, как двое друзей спали на своих местах, чему-то улыбаясь во сне. От его ехидных замечаний проснулся даже Эдди, который с головой забрался под одеяло и не вылезал оттуда всю ночь. Беверли удалось дать Балаболу парочку сильных подзатыльников, но это только его раззадорило. — Что же они вчера делали три часа на крыше ночью? Ваши ставки?..       В Тозиера прилетела подушка со стороны Каролины. Она недовольно сверлила дырку в голове друга и подумывала на счет того, чтобы сломать ему очки. Тогда он не то что не увидит связь между Биллом и девочкой, ничего не увидит. От шума падающего на пол тела проснулись Бен и Билл. Последний непонимающе таращился по сторонам, пытаясь вспомнить события ночи или хотя бы вечера, и нервно поправлял челку.       — А теперь ты расскажешь нам, что случилось вчера, — Беверли положила начало самому неприятному разговору за последнее время.