улыбнись,

— поцелуй меня. чонгук давится банановым молоком, проливая немного на белую футболку, и громко кашляет, пытаясь проглотить то, что попало куда-то не туда. он шокировано смотрит на сонного тэхена, облизывающего пухлые губы, и хмурится, спрашивая: — что? тэ закатывает глаза, прекрасно зная, что его услышали с таким-то слухом, и аккуратно встает со стула, чуть пошатываясь от хронического недосыпа. подходит впритык к замершему макне и шепчет ему прямо в покрасневшее ухо: — я попросил поцеловать меня. гук даже не дышит, бегло осматривая родную кухню, ища за что зацепиться глазами, но не находит, осторожно заглядывая в тэхеновское лицо. хен мило дуется, все еще ожидая его действий, и прикрывает дрожащие веки, почувствовав чужие руки на своей талии. чонгук несмело притягивает парня к себе и мягко касается уголка чужого рта, замирая на секунды. сжимает кимовские худые бока, отстраняясь, и старается быть максимально невозмутимым, в реальности жутко краснея. — умница. солнечная улыбка и быстрый чмок в нос — поощрение. — теперь будем практиковать такое каждый вечер, чтобы слаще спалось. тэхен уходит в свою комнату, широко зевая, оставляя чонгука одного с бешено бьющимся сердцем, пытающимся пробить ребра, и горящими щеками, явно показывающими, что он совершенно не против.