улыбнись,

чонгук наваливается всем телом, прижимая к кровати, закрепляет руки над головой, вылизывая шею, и совершенно не реагирует на просьбы прекратить, совершенно не вяжущиеся с блаженными стонами и попытками потереться о чужое бедро. тэхен часто дышит, кусая опухшие от поцелуев губы, и вынужденно смотрит на часы, стоящие на тумбочке рядом. он видит только первые две цифры, но уже этого хватает для того, чтобы сделать попытку оттолкнуть гука. — чонгук, слезь с меня, — ноль реакции, — чонгук, черт возьми, это приказ. чон сжимает челюсть, отвыкший от такого тона, но послушно встает, начиная застегивать рубашку. — зря ты волнуешься, — с плохо контролируемым раздражением. — сегодня он собирался трахнуть своего секретаря в отеле рядом с офисом. тэхен бросает на него обиженный взгляд, нахмурив брови, и зарывается пальцами в волосы, спрашивая: — откуда ты знаешь? гук тяжело вздыхает, не понимая, откуда в тэ, так мило поджавшем под себя свои длинные ноги, столько наивности. — знаешь, — нотка неуверенности, — охрана любит посплетничать о работодателях в общем чате. мы не такие серьезные, какими кажемся. тэхен замирает, выглядя испуганным. — ты хочешь сказать, что кто-то знает… — черт возьми, тэ, за кого ты меня принимаешь, — гук психует, решая, что дальше можно не одеваться, судя по притихшему парню, его не подгоняющему, и вновь ложиться в чужую постель, притягивая надувшегося омегу к себе. он утыкается носом в светлую макушку, вдыхая смесь природного и косметического ароматов, сносящих крышу, и, расслабившись, выдыхает: — я так люблю тебя. и для тэхена, также влюбленного по уши, нет ничего важнее.