улыбнись,

— у вас чуть меньше двух часов, попытайтесь хотя бы подремать, — менеджер напряженно растирает виски, явно собираясь прислушаться к собственному совету, — потом съемка, еще одна съемка и репетиция, — тяжело вздыхает и выходит за дверь, шаркая ботинками по полу и мысленно пытаясь убедить себя в любви к своей нелегкой работе. парни заторможено кивают воздуху и оставшемуся стаффу, все понимая, хотя внутри желают топать ножками от уже, кажется, хронической усталости и потерянно хныкать, как малыши. тэхен ложится на том же диване, где сидел несколько минут до этого, чувствуя легкий укол совести, недовольной от того, что всем остальным мемберам достались менее комфортные места: намджун уселся в кресле, вытянув длинные ноги вперед, юнги улегся сразу на трех стульях, подвинув их к стене, хосок и чимин разделили на двоих диванчик почти в два раза меньше. сокджина нигде не видно — и парень надеется, что хотя бы он нашел себе что-то действительно удобное. чонгук, только закончивший с фотосессией, быстро понимает, что настало время отдыха, и перелазит через чужое тело в секунду, вжимаясь спиной в кожаную спинку. он сразу же закрывает глаза, настраивая организм на необходимый сон, и тянет руку к любимой талии, вторую подкладывая под небольшую подушку. тяжелая конечность приятно давит, согревая, и выглядит донельзя правильно, будто это место создано специально для нее. тэхен улыбается, стараясь насладиться родным теплом по максимуму, двигается назад, буквально вжимаясь в широкую грудь, и кладет свою ладонь поверх чонгуковой, готовый счастливо завизжать от того, как волшебно переплетаются их пальцы. они нечасто позволяют себе какие-либо проявления чувств на публике, и тот факт, что сегодня гук выступил инициатором, радует сердце, забившиеся в два раза чаще. гук что-то шепчет в его макушку, специально съехавшую чуть вниз, и прячет в ней нос, наслаждаясь приятным запахом шампуня и геля для укладки. он ощущает чужой ускоренный пульс, хмыкая, и привстает, целуя за ухом — добивая. тэхен стонет в голос от переизбытка чувств. чимин, опасающийся открывать припухшие веки, шипит и грубо просит их заткнуться, надеясь, что те еще не начали делать что-то более интересное и, определенно, более энергозатратное. гребаные кролики. парни тихо смеются, надеясь, что все работники уже покинули комнату, и отдают себя в руки морфея, убаюканные. булочку пака они могут пораздражать и чуть позже.