улыбнись,

чонгук одевается спешно, вероятно, накинув футболку задом наперед, и, как всегда, молчит, полностью игнорируя изучающий взгляд тэхена, прожигающий еще влажную спину. тот лежит в кровати, накинув на голые бедра часть покрывала с древним китайским узором, и ходит тонкими пальцами по своим ключицам, отбивая неровный ритм. он никогда не просит остаться, но вопрос, сидящий на языке уже долгое время, начинает жечь, не позволяя больше удерживать его внутри: — ты ведешь себя так со всеми? чонгук ухмыляется одним уголком губ, поправляя капюшон черной толстовки, и отвечает уклончиво: — возможно. он встречается с чужими глазами в зеркале, жалея, что не выключил свет в ванной после недавнего душа, и хрипло смеется, реагируя на закатанные до потолка глаза. — задевает? — улыбается и проверяет приложение такси, отсчитывая секунды до выхода из дорого обставленной квартиры. — да. так в чем твоя проблема? чонгук замирает, обернувшись, и подходит в два шага, схватив за кудрявые темные волосы на затылке. — так я чувствую себя желанным и нужным, — впивается в чужие искусанные губы и, не дождавшись ответа, уходит, хлопнув тяжелой железной дверью. тэхен прикрывает веки, касаясь рукой цепочки засосов, спускающейся к паху, и бьется головой о деревянную кровать, выдыхая вместе с воздухом сожаление о том, что когда-то его повстречал.