Позови меня по имени

Система Фрирр, 35 ПБЯ Кайло сидел за столом в окружении дюжины офицеров, но мысли его простирались гораздо дальше, чем зал совещаний, коридоры, лифты, кишащие жизнью палубы и даже границы металлической обшивки крейсера. Его мысль перескакивала с человека на человека, с планеты на планету, из прошлого в будущее. Монотонный голос очередного докладчика вгонял в подобие транса, и Кайло приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы удержать себя в здесь-и-сейчас. Последней ночью он плохо спал. Признание Хакса в своей слабости, в том, что он столкнулся с проблемой, которую не в состоянии решить самостоятельно и которая повлекла за собой мучительную необходимость открыться перед Кайло, послужило отмычкой к глубинам памяти, куда он однажды зарёкся заглядывать. Но теперь было поздно. Давно похороненные, но вскрытые несколько дней назад образы посыпались на Кайло, как коробки из доверху забитого шкафа — однажды открыв его, больше невозможно собрать и затолкать на место все выпавшие вещи. Солёный запах бриза, охрипший от злости и стонов голос, запасная бритва, чужие раздражающие привычки, сонное дыхание, настроенный на двоих закрытый канал в голонете — десятки, сотни разрозненных осколков. Ворох мелких никчёмных фактов, за которыми пряталось что-то глубинное, тёмное и опасное. Кайло не хотел, чтобы оно пробудилось и вновь набрало силу, но ничего не мог с собой поделать — после визита в каюту Хакса его преследовало ощущение, будто он пытается остановить руками бурную реку. — …ные разведки свидетельствуют, что в трёх ближайших секторах следы вражеского флота не обнаружены, — звонкий голос молодого капитана ввинтился в утомлённый мозг Кайло, и он поморщился. — Поэтому мы с высокой долей вероятности можем обеспечить безопасный коридор для прибытия делегации. — Насколько высока эта доля? — поинтересовался Кайло. — Девяносто шесть процентов, сэр. — Значит, целых четыре процента вы отводите на ошибку? — Н-нет, сэр, — дрогнув, заверил капитан. — Безопасность делегации в приоритете. Мы направим усиленные патрули по маршруту следования и обеспечим группе расширенный эскорт. Осмелюсь доложить, сэр, что сопротивленцы просто не рискнут нападать при таком превосходстве сил. — В своё время превосходство сил не спасло ни первую, ни вторую Звезду смерти, капитан. Кайло вперил тяжёлый взгляд в офицера: — Никогда не недооценивайте врага. — На краю поля зрения вспыхнул рыжий блик, и Кайло моргнул, едва удерживаясь от того, чтобы не скосить взгляд. — Это прописная истина, пренебрежение которой многим стоило жизни. — Так точно, сэр, — сглотнул капитан. Кайло встал и опёрся ладонями о столешницу. — Резюме брифинга, а также подробную схему операции пришлёте генералу Хаксу и мне. Совещание окончено, вы свободны. Офицеры дружно поднялись и, отдав честь, плотной группой покинули зал. В последнее время мало кто рисковал оставаться с Кайло один на один — ощущение еле сдерживаемой ярости и чего-то, отвратительно напоминавшего отчаяние, распространялось вокруг него, как облако отравляющего газа. Кайло чувствовал это и пытался контролировать себя, но получалось плохо. Удостоверившись, что закончившееся совещание было последним в его графике, Кайло потёр ноющий висок и оправился в сторону лифта. Хакс редко выходил из каюты. Несмотря на все усилия, предпринятые службой по контролю за информацией, по кораблю медленно, но верно расползались слухи. Одни говорили, что генералу всего лишь нездоровится, но скоро всё пройдёт, и он вернётся к исполнению своих обязанностей. Вторые судачили, что Хакс впал в немилость и его отстранили от командования. Кто-то, наоборот, с уверенностью говорил о повышении и переводе генерала на флагман Сноука. А кто-то злорадствовал, что Хакса наконец настигла расплата за гибель «Старкиллера» и делегация, прибытие которой ожидалось на крейсере, на самом должна была сопроводить разжалованного генерала на трибунал. Ничто из этого, конечно, не являлось правдой, но недомолвки и капли информации, которые всё-таки просачивались сквозь решето цензуры, порождали нездоровую атмосферу. Кайло лично приказал главе службы безопасности «Финализатора» ввести в действие протоколы фильтрации данных в локальной и внешней сети. Но никто не мог запретить простую человеческую болтовню, которой наполнялись столовые, душевые, казармы штурмовиков и офицерские кают-компании. Хакс был слишком встроен в жизнь Первого ордена, чтобы его отсутствие осталось незамеченным. Это было понятно хотя бы по тому, что выпуски новостей, которые отдел пропаганды ежедневно выкладывал в голонет, чтобы демонстрировать на построениях и в учебных классах, внезапно стали очень популярными. Каждый выпуск завершался короткой, но неизменно насыщенной идеологической пятиминуткой, которую произносил лично Хакс. И за последнюю неделю количество зрителей, которые вглядывались в экран, пытаясь увидеть на лице генерала признаки то ли опалы, то ли грядущих перемен, выросло в разы. И только Кайло знал, какой ценой создавалась эта видимость нормальности. Он знал, как Хакс сидел и в собственноручно написанной программе собирал каждое такое послание из фрагментов своих прошлых выступлений. Как, согнувшись над консолью, он скрупулёзно подгонял звуковые дорожки, складывая, точно мозаику, новые предложения из старых слов. Один лишь Кайло видел, что Хакс при этом иногда забывался и начинал шевелить губами, беззвучно повторяя отточенные, выверенные до буквы фразы, которые он больше не мог произнести. Наблюдать за этим было мучительно. Хакс старался не подавать виду и внешне спокойно ожидал прибытия одного из лучших нейрохирургов Первого ордена, который служил на «Превосходстве». Ещё оставалась надежда, что специалист такого уровня сможет разобраться в проблеме и найти решение, которое не в силах были предложить медики с «Финализатора». Но Кайло, погрязший в воспоминаниях, замечал и узнавал слишком многое. Напряжение в спине, складка между бровями, ссадины на запястьях, отпечатки чашек на столе, небрежно брошенное покрывало на кровати — всё это говорило о том, что Хакс начал терять контроль и поддаваться панике. Прошлым вечером Кайло поймал себя на том, что ему до дрожи в руках хочется обнять Хакса. За неделю, в течение которой им пришлось ожидать прибытия врача, Кайло привык вечерами приходить к генералу, чтобы рассказать о делах прошедшего дня и обсудить с Хаксом список задач на следующие корабельные сутки. Они координировали работу, активно переписываясь на датападах, а тишина, висевшая в холодной каюте Хакса, в некоторые моменты, казалось, даже теплела. В тот вечер свет лампы, который отражался от блестящей поверхности стола, жёлтым облаком окутывал сидевшего в одной рубашке Хакса, сглаживая его черты и размывая восприятие. Именно на игру света Кайло списал то, что, подняв взгляд от экрана, он вздрогнул, на миг отчётливо увидев вместо уставшего генерала, склонившегося над планшетом, молодого рыжего майора, читающего в саду. Ярким кадром высветилось в памяти, каким был Хакс семь лет тому назад — человеком, которого Кайло теперь постоянно вспоминал. Тогда Кайло быстро завершил работу и сбежал из каюты Хакса. Теперь же он возвращался туда с новостью, что завтра наконец прибудет врач с «Превосходства» и тем самым положит конец сложившейся ситуации. Он искренне надеялся, что так оно и будет. Следующий день прошёл в суете: делегация добралась без потерь, но разведчики засекли активность в одном из прилегающих секторов. Поэтому к тому моменту, когда Кайло разобрался с насущными проблемами, Хакс успел провести в медотсеке более трёх часов. Кайло едва дождался пришедшего на датапад сообщения о том, что Хакс покинул кабинет врача и в сопровождении адъютанта отправился в свою каюту. Кайло хотел бы пойти за ним, но поговорить с врачом сейчас было важнее. Поэтому он отправил приказ адъютанту не оставлять Хакса одного до его появления и, покинув мостик, направился в медблок. Доктор Эли Млав, моложавая коренастая женщина с короткострижеными, как у штурмовика, волосами, сидела за столом и сосредоточенно изучала данные на множестве парящих перед ней окон. Кайло ненадолго замер в дверях, скользнув взглядом по непонятным ему графикам, диаграммам и таблицам, а затем прямо задал интересующий его вопрос: — Он сможет снова говорить? Доктор Млав подняла взгляд от изучаемых данных и, прищурившись, посмотрела на него. — Здравствуйте. Вы, как я понимаю, Кайло Рен, сокомандующий генерала Хакса на этом корабле. — Да. — Присаживайтесь, я бы хотела обрисовать ситуацию. — Хакс будет говорить? — с нажимом повторил Кайло. — Для начала позвольте кое-что сказать мне. Доктор казалась абсолютно невозмутимой, и Кайло вспомнил, что она входит в круг врачей, допущенных лично к Сноуку, поэтому запугивать её было бессмысленно. Убедившись, что в соседнем помещении нет ни медперсонала, ни дроидов, он зашёл в кабинет и сел на стоящую у стены кушетку. — Слушаю. — Вы знаете, что такое ИМП? Кайло поморщился: — Знаю. Хакс… то есть генерал Хакс, рассказал мне. — Значит, вы осведомлены о принципах работы биочипа? — В общих чертах. — Чип соединяется с мозгом прочными нейронными связями, поэтому удалить его нельзя — только деактивировать. Кайло угрюмо смотрел на неё: — Но это же… — Варварство? — Нет. Инструмент контроля. — Разумеется, — скупо улыбнулась доктор. — Разумеется, это один из способов, с помощью которого Высшее командование Ордена гарантирует лояльность офицеров. Все носители чипов, а их не более сотни, — руководители самого высокого ранга. И предательство или попытка саботажа любого из них может нанести серьёзный урон целям и задачам Первого ордена. Кайло безотчётно сжал кулаки: — Вы можете убивать своих офицеров с помощью чипов? — Ох, Бездна! Нет, конечно! Впервые с начала разговора доктор Млав потеряла невозмутимость и выглядела искренне оскорблённой. — Это же не рабский ошейник, чтобы закладывать в него взрывчатку! Нет-нет, речь идёт только о стирании информации. Да, в качестве побочного явления может произойти стирание части — или целого — личности, но ни о каком убийстве речь не идёт, помилуйте. Первый орден несёт Галактике мир, покой и порядок, а не примитивную физическую расправу. В памяти Кайло вспыхнул образ: яркий красный луч, смертоносно и величественно протянувшийся через космос, чтобы раз и навсегда принести покой и порядок системе Хосниан. Он сглотнул и хрипло спросил: — Зачем вы мне это рассказываете? — Затем, чтобы вы поняли неоднозначность сложившейся ситуации. Результаты обследований говорят, что речевой центр в мозгу генерала Хакса полностью заблокирован. Без удаления чипа невозможно узнать, есть ли возможность восстановить речевую функцию. А удалить даже повреждённый чип — особенно повреждённый чип — я не могу. Точнее, могу, но гарантия сохранения личности при этом минимальна. — Сколько? — Согласно расчётам, менее четырёх процентов. Кайло вцепился в край кушетки. В уши назойливо вползала больничная тишина — сухая, стерильная и мёртвая. — И каков ваш вердикт? Доктор одним жестом смахнула всё ещё парящие перед ней экраны и аккуратно сложила перед собой руки: — Если не удалить чип, генерал Хакс навсегда останется немым. Ладони Кайло похолодели. Он прочистил горло: — А если всё же удалить? Доктор Млав посмотрела на него очень внимательно и негромко, но веско сказала: — Если удалить чип, с вероятностью девяносто шесть процентов генерал Хакс перестанет быть генералом Хаксом. Тишину медблока нарушил громкий треск надломившегося края кушетки.