Позови меня по имени

Система Фрирр, 35 ПБЯ Он никогда не смотрел эту запись целиком. Три года назад, в день торжественного ввода «Старкиллера» в эксплуатацию, новость об этом несколько недель крутили по зашифрованным каналам в локальной голосети Первого ордена. Торжественное построение безупречно ровных шеренг людей и техники на плацу, ряды почётных гостей на трибунах, белый снег, горные пики и красно-чёрные стяги — всё складывалось в идеальный открыточный образ. Видео было призвано служить безупречной, без малейшего изъяна иллюстрацией мощи и величия Первого ордена. Чья миссия заключалась в том, чтобы исправить ошибки Империи и принести измученной хаосом Галактике долгожданные мир и покой. В центре картины, возвышаясь над толпой, стоял режиссёр этого спектакля — высокий, смертельно бледный рыжеволосый мужчина в объёмной шинели, которая делала его худую фигуру более значительной. Диктор, комментирующий событие, захлёбываясь от энтузиазма, не мог подобрать слов, чтобы в должной степени его описать: Армитаж Хакс — самый молодой генерал вооружённых сил, цвет и надежда Первого ордена, доблестный офицер, выдающийся тактик, куратор проекта «Старкиллер» и просто прекрасный семьянин. На этом месте Кайло, который несколько раз честно пытался посмотреть запись до конца, всегда обрывал её, не в силах бороться с желанием уничтожить экран. Потому что в этот момент камера выхватывала на трибуне молодую, элегантно одетую блондинку и несколько долгих кадров смаковала её красивое лицо и влюблённые взгляды, которые она бросала на своего мужа. Хакс женился спустя неделю после того, как исчез, не прощаясь, из собственной каюты на «Абсолюшне», оставив Кайло в одиночестве спать в разворошенной постели. Все эти дни Кайло заваливал его сообщениями, пытаясь выяснить, почему Хакс так внезапно пропал, не дождавшись даже окончания отведённого им времени. Тот упорно молчал, а когда вышел этот проклятый выпуск новостей, Кайло сам всё понял. Хакс наконец добился того, к чему шёл всю свою жизнь. И в новом светлом будущем, где он командовал «Старкиллером» и метил в кресло в Высшем совете Первого ордена, не было места нелепому курортному роману, который растянулся на непозволительно долгий срок. Мимолётное увлечение следовало отбросить, потому оно и осталось среди влажных простыней в пустой, быстро выстывшей каюте. Прошло несколько лет, и Кайло считал, что он сумел пережить это предательство. Ему это было не впервой. Сначала враньё матери про деда, затем дядя морочил ему голову однобокой трактовкой Силы, а потом Хакс в одиночку разрушил то странное и крепкое, что было между ними… Как бы то ни было, Кайло переступил через это и пошёл дальше. Но сейчас он не мог избавиться от нахлынувших воспоминаний. И чувствовал, что, несмотря на всю ярость, непонимание и жгучую боль от предательства Хакса, он всё-таки хочет ему помочь. Он не мог оставить Хакса немым, беспомощным и бесполезным, даже если мстительный внутренний голос нашёптывал, что тот сполна заслужил все свои страдания. Поэтому Кайло воззвал к своему учителю. Сейчас он стоял в просторном зале совещаний, сумрак которого разгонял луч, направленный в центр платформы, где должна была появиться голограмма Сноука. Кайло ждал и безучастно отмечал каждую минуту, протекающую в ожидании сигнала с «Превосходства». За все годы обучения и служения у Сноука, это был первый раз, когда он сам отправил учителю запрос, и не было никакой гарантии, что тот найдёт время, а главное желание, чтобы предстать перед Кайло. Но он стоял и смиренно ждал. Длинный подиум, ведущий от скрытых в полумраке дверей, ряды кресел и столов, расходящиеся в стороны, лёгкое дуновение воздуха из вентиляции — Кайло будто существовал вне материального мира, который служил лишь оболочкой его мыслям. Он был полностью погружён в себя и в воспоминания. Но наконец лёгкое гудение и характерное напряжение воздуха сообщили о том, что канал связи установлен, и Кайло склонил голову: — Учитель. — Магистр Рен. — Спасибо, что откликнулись на зов, учитель. — Меня заинтересовало, что могло сподвигнуть тебя на это. Кайло сглотнул, расправил плечи и открыто посмотрел на возвышающийся над ним призрачный силуэт. Сноук подавлял даже своей голограммой. — Вы знаете о ситуации с генералом Хаксом? — Разумеется. Мне давно доложили. — Доктор Млав, которой вы позволили прибыть на «Финализатор», сегодня провела обследование и заверила, что имеющимися в её распоряжении методами не может помочь вернуть генералу возможность говорить. — Да, она прислала мне рапорт. Голос Сноука, пропущенный через передатчик, звучал сухо и равнодушно. Совсем не так, как в детстве Кайло, когда этот голос, шепчущий в голове, казался единственной надеждой на понимание и признание. Он набрал в грудь побольше воздуха и выпалил: — Учитель, я прошу разрешения испытать на генерале Хаксе исцеление Силы. Сноук, пребывая на далёком «Превосходстве», откинулся на спинку трона. На его обезображенном старыми шрамами лице проступило новое выражение: — Интересно, — произнёс он, вглядываясь в Кайло. — Зачем тебе это? Тот подготовился заранее, поэтому быстро ответил: — Я привык работать с генералом Хаксом — несмотря на множество противоречий, нам удалось наладить продуктивную совместную работу. К тому же он весьма полезен Первому ордену. Кроме того, я никогда не использовал эту грань Силы, и сейчас выпал хороший шанс испытать навыки и возможности, которые появились у меня благодаря вам, учитель. — Что же ты планируешь предпринять? — Я хочу с помощью Силы деактивировать биочип, а после этого попробую восстановить повреждённые связи в заблокированном участке мозга. Сноук мягко улыбнулся, что на его расчерченном глубокими шрамами лице выглядело устрашающе: — Мой дорогой ученик, это очень самонадеянно. Ты отнюдь не хирург. К тому же исцеление — техника Светлой стороны, поэтому ты рискуешь вновь нарушить с таким трудом достигнутый баланс. Кайло выпрямился: — Я готов рискнуть. Сноук смерил его задумчивым взглядом и, сделав паузу, произнёс: — Однажды полковник Хакс пришёл ко мне и попросил разрешения на право заключить с тобой союз. Кайло застыл, ошеломлённый: — Что? — Полковник был необычайно настойчив, даже дерзок. Ему всегда удавались речи, и одной из них — очень пылкой, надо признать — он пытался убедить меня, что союз между магистром Рен и будущим генералом Первого ордена послужит пользе общего дела. Кайло почувствовал, как у него закаменели мышцы. — До того момента я закрывал глаза на это ваше увлечение — осознание страстей хорошо сказывалось на твоём восприятии Тёмной стороны. Но такая самонадеянность была просто смешна. И я уведомил полковника, что он в своих притязаниях зашёл слишком далеко. Пол под подошвами сапог казался ледяным. — Тебя, мой ученик, ждёт великая судьба. Твои задачи и цели непостижимы для рядового ума. А генерала — пока ещё генерала — Хакса касаются только дела Первого ордена. Вам не стоило давать шанс мешать развитию друг друга. Кайло стиснул зубы, с усилием удерживая себя в неподвижности. Во взгляде Сноука читалась снисходительность: — Дальнейший выбор полковник сделал сам. Чтобы получить чин генерала и возможность командовать «Старкиллером», нужно было доказать полную лояльность Первому ордену. Он согласился установить чип и связать себя с Орденом личными обязательствами. Ведь люди, у которых есть семья, становятся куда более верными, чем холостяки, которым нечего терять. И на которых нельзя надавить. Кайло сглотнул. «Инструмент контроля», — далёким эхом донёсся спокойный голос доктора Млав. Ещё один способ держать на привязи честолюбивого человека, который всегда хотел слишком многого. — Не стоит жалеть генерала — он нашёл прекрасную партию, — с притворным участием сообщил Сноук. — Его супруга родом из старой имперской семьи, и она придала нужный вес политическим притязаниям незаконнорождённого сына бывшего коменданта Академии. Плечи Кайло свела судорога, но он стоял, опустив руки по швам, и старался не вздрагивать от каждой глумливой реплики Сноука — Кайло понимал, что тот видит его насквозь и наслаждается потрясением ученика. — Я не знал этого, учитель, — наконец сумел он выдавить из себя. Множество прошлых событий предстало в новом свете, резком и безжалостном, точно пламя работающих дюз. — Какая ирония, что все усилия генерала пошли прахом с потерей базы «Старкиллер» и этим несчастным случаем, который так некстати с ним приключился. Он долго поднимался, но ничто не длится бесконечно. Падение настигнет каждого. В висках Кайло глухо пульсировала боль. — Так что, мой ученик, ты всё ещё хочешь потренироваться в исцелении Силой? Кайло с усилием расцепил челюсти: — Да, — хрипло выдохнул он. — Хочу. — Что ж, попробуй. Сноук вновь откинулся на троне: — Рапорт об отставке генерала Хакса уже направлен в канцелярию. Если тебе удастся сделать задуманное, у него ещё будет возможность послужить Первому ордену. Если твои усилия не принесут плодов, я позволяю тебе самому решить, как избавиться от последствий. И, не дожидаясь, пока Кайло найдёт слова для ответа, Сноук оборвал связь, и зал совещаний погрузился в сумрак. Кайло сгорбился и часто задышал. Он чувствовал себя так, будто потолок рухнул ему на плечи и пригнул вниз, размалывая и уничтожая. Он не знал, что ему думать и ощущать. Разговор со Сноуком перевернул его представление о ситуации. Хакс не просто бросил его тогда, три года назад. Нет, он хотел, чтобы всё продолжилось по-настоящему. Настолько хотел, что рискнул обратиться напрямую к Верховному лидеру. Но ему запретили даже думать о таком. И он молча, в одиночку, принял судьбоносное решение. А сейчас… Потерявший «Старкиллер», потерявший голос и возможность полноценно служить Первому ордену, а теперь ещё и потерявший последнюю надежду на исцеление, он лишился всего. Его жертва оказалась напрасной. Кайло слишком хорошо знал Хакса. Тот был невыносимо честолюбивым, болезненно амбициозным и невероятно самовлюблённым. Он всю жизнь карабкался по головам, вгрызался, выжимал, выдирал крупицы власти из всего, до чего мог дотянуться. Хакс делал всё, чтобы доказать сначала своему отцу, а затем его мёртвой памяти, что он лучше, решительнее и достойнее, чем он. Он ни перед чем не останавливался. И если для этого стоило разрушить собственную жизнь, что ж, оно того стоило. Поэтому большая часть жителей Галактики видели в нём безжалостное чудовище — он и был чудовищем. Даже Кайло его таким считал, но это не мешало ему продолжать его любить. Ни тогда, ни сейчас. Осознание этого факта догнало Кайло в коридоре, по которому он шёл, с трудом различая повороты. Он моргнул и понял, что почти дошёл до каюты Хакса, безотчётно стремясь оказаться к нему как можно ближе. Кайло прошёл мимо охраны, которую сам же назначил дежурить у каюты генерала, и набрал код доступа на панели. С мягким шорохом дверь отъехала в сторону и, ступив внутрь, Кайло заблокировал её за собой. Его окружила густая, защищённая толстыми стенными панелями, тишина. Кайло показалось, будто он вошёл в прекрасно обставленный и наполненный искусственно-свежим воздухом склеп. В этой неестественной тишине, острых гранях мебели и идеальной чистоте отсутствовала жизнь. Каюту словно подготовили для нового постояльца, а следы старого — который ещё недавно ходил по ковру, спал в постели и оставлял мокрое полотенце на спинке кресла — тщательно стёрли. — Хакс? — негромко позвал Кайло. В ответ тишина взорвалась звоном. Кайло бросился в спальню и замер на пороге, глядя на открывшуюся картину: на кровати при полном параде сидел Хакс, держа в руках бластерный пистолет, а перед ним на тёмных плитах пола ярко блестело стеклянное крошево. — Что это? Но Кайло уже знал, что это. Модель «Старкиллера», когда-то стоявшая на столе Хакса, превратилась в облако бесполезных обломков, так же как и реальная планета. Мелкие осколки пылью осели на сапогах Хакса, пока он задумчиво рассматривал сердцевину расколотого шара. И когда Кайло присмотрелся, то увидел, что лежало там — небольшой чёрный камень, невзрачный и тусклый. Который не представлял из себя ничего интересного, пока не сожмёшь его в кулаке и не согреешь. Это было так сентиментально и так не похоже на Хакса, что Кайло рассмеялся бы, если бы у него не перехватило дыхание. Он всем телом ощущал повисшую между ними тишину. Не сейчас, а тогда — три года назад. Когда вместо того чтобы поговорить, они молча приняли каждый своё решение. Хакс получил отказ, признал поражение и ушёл воевать на другом фронте. Кайло же окунулся в ярость и обиду, не желая даже выяснить, почему всё так обернулось. Они сами всё испортили. Тогда они упустили свой шанс поговорить, а сейчас просто не могли этого сделать. Кайло шагнул вперёд. Под ногой хрустнула стеклянная крошка, и этот звук разбил тишину. — Я попробую тебя вылечить, — Кайло сделал ещё шаг. — С помощью Силы. Хакс встал и аккуратно водрузил пистолет на подушку. В его взгляде читались решимость и смирение — дикая, совершенно не характерная для него смесь. Кайло положил руки на его худые плечи. — Я не знаю, больно это будет или нет. Не знаю, получится ли. Он скользнул ладонью по тугому воротнику, а потом, чуть помедлив, провёл пальцем по тёплой коже. Вверх по шее, вдоль челюсти, к виску. — Нам надо поговорить, — сказал он, прижимаясь ближе. Хакс не отстранился, наоборот — подался вперёд. Он прямо, откровенно голодно смотрел на Кайло, который видел своё отражение в его расширившихся зрачках. Всего четыре процента на успех и девяносто шесть процентов на то, что всё будет потеряно окончательно — пульсировало в голове. Хакс беззвучно выдохнул. А Кайло, наконец, перестал сдерживаться и порывисто обнял его, зарываясь носом в рыжие волосы. Всего четыре процента вероятности, что они могут начать всё сначала. Кайло зажмурился и накрыл губами рот Хакса. На четыре процента больше, чем ноль. Кайло прижал пальцы к вискам Хакса, углубляя поцелуй… И наступила тишина.