Король и Компас

Нами была искусной воровкой и взломщицей — нигде в Ист Блю не было такого замка или сундука, который бы выстоял перед ее навыками. Жизненно необходимые воровские умения со временем стали главной гордостью Нами. А потом она встретилась с Мугиварами — и эти навыки ушли на второй план, позволив Нами в полной мере осуществить давнюю мечту стать навигатором. Было тяжело: Гранд Лайн не жалел никого, да и команда была беспечная, но Нами это устраивало. Рядом с этими остолопами она чувствовала себя живой как никогда. Живой и влюбленной, глупо, по-детски. Влюбленной в силуэт, позолоченный отсветом от полей соломенной шляпы, в глупую широкую улыбку, такую же детскую и искреннюю, как влюбленность Нами. Луффи вел себя как ребенок, но был взрослым — в какие-то минуты Нами казалось, что он намного взрослее нее самой. Но она не могла себе представить Луффи влюбленного. В жизнь, в приключения — сколько угодно, это было перед ее глазами каждый день. В кого-либо, в саму Нами — это было трудно даже представить. Ей казалось, что проще всего забыть об этом, действительно обращаясь с Луффи как с несмышленным мальчишкой, которому требуется постоянно указывать верную дорогу, поучать, воспитывать. И порой его беспечность даже помогала в этом. Но чем дольше они были вместе, чем дальше проплывали по водам Гранд Лайна — тем жарче становился огонь в груди Нами, тем труднее было сдерживать свою привязанность, все чаще имя капитана слетало с губ просто потому, что нравилось, как оно звучит. И все чаще Нами выдыхала его, запершись в женской каюте, кусая губы от пьянящего жара, скручивающегося в животе и груди, когда она ласкала себя. Позже она стала уединяться уже в ванной, чтобы не попасться на глаза Робин, но темный проницательный взгляд словно видел Нами насквозь. Робин не посмеивалась, не расспрашивала — просто спокойно наблюдала за тем, как Нами порой слишком поспешно уходит в ванную комнату, заливаясь румянцем, преследуемая заливистым смехом капитана, доносящегося с палубы. Только однажды, почти перед тем роковым расставанием на Сабаоди, Робин все же не выдержала. Ночью, услышав, как Нами покидает постель, она тихо сказала: — Не прячься. Нами застыла на краю кровати — слова Робин ледяной змеей скользнули по спине и свернулись где-то в желудке комком страха. — Не могу, — хрипло сказала она. — Это неправильно. Тогда, под теплыми струями душа, она впервые расплакалась. Она снова ненавидела себя за бессилие что-либо сделать — как и много лет назад. А на следующий день всячески пыталась спрятаться от пытливого взгляда Луффи, пытавшегося взглянуть ей в глаза: — Нами, ты неважно выглядишь, простудилась? Сходи к Чопперу? Нами качала головой, принимала у Санджи чашку ромашкового чая и с головой уходила в работу, пытаясь не думать о том, что в ее жизни появился самый сложный замок, не поддающийся ни одному взломщику, даже ей самой. Потому что этот замок был в ее сердце. * * * В Погодии было прохладно, но Нами это не беспокоило. Она спокойно разгуливала в футболках, майках и просто купальниках, смущая своих скромных учителей. — Простудишься ведь, — укоризненно говорил Харедас. — Мы можем урегулировать климат, чтобы было потеплее, если хочешь... — Не стоит, — улыбалась Нами. — Я люблю прохладу. Прохлада спасала ее от навязчивых мыслей, от желания бросить все и спуститься с небес на землю — в самом прямом смысле. Плюнуть на тренировки и найти этого идиота, решившего оттянуть день их встречи на целых два года. Нами иногда удавалось спускаться к каким-то отдельным островам в компании Харедаса и его знакомых, но это были скорее деловые поездки — если так можно было назвать прогулки Нами по магазинам. Помимо одежды для учителей она порой пыталась найти хоть какую-то информацию о местонахождении Луффи, однако все ее попытки оборачивались неудачей. Нами понимала, что Луффи поступил разумно, решив отложить их встречу. Им всем было необходимо как следует подготовиться к испытаниям Нового мира. Но в ее комнате все еще лежала газета с вестями из Маринфорда, чьи скупые строчки, восхваляющие отвагу Дозора, вселяли в Нами леденящий ужас. И часто во сне перед глазами вставала сцена из детства, где улыбающаяся перед смертью Бельмере почему-то становилась Эйсом, а рядом беззвучно кричал бледный от ужаса Луффи. Нами просыпалась в холодном поту и долго сидела, обхватив колени и смотря в одну точку — было больно, пусто и жарко. Нами пыталась уйти в обучение целиком и полностью, забыв обо всем остальном. Кошмары со временем пропали, но мысль о том, что тренируется она именно благодаря и ради Луффи, не покидала ее. Нами злилась, срывалась — и по всей Погодии в такие моменты бушевали грозы, пугающие даже видавших виды старожилов. И чем ближе становился долгожданный день встречи, тем чаще бушевала непогода. Нами нравилось укрощать собственноручно созданные бури и штормы — сосредоточенность освобождала ее разум, а холодный злой ветер остужал кожу и сердце, выкидывая из головы мысли о желанных резиновых объятиях, накрывающих разгоряченную кожу, знакомом нелепом смехе и шитой-перешитой шляпе, царапающей своими вылезающими соломинками. Но даже после того, как бури стихали, а над Погодией вновь появлялось солнце, Нами не могла унять жар в груди до конца. И привычно, как и раньше, она убегала к себе, под теплые струи из собственноручно созданного душевого облака. В воображении Нами струи воды становились прикосновениями и поцелуями, ласкающими ее обнаженное тело. Вздрагивая от множественных оргазмов, Нами бессильно сползала по стене душевой, еле слышно зовя Луффи и обнимая себя за плечи. И в какой-то момент она поняла, что так больше не может продолжаться. * * * Они слишком долго были разделены, думала она, проверяя курс и наблюдая в окно за валяющими дурака Чоппером, Кэррот и Луффи. Даже после двухлетней разлуки они были вместе не так долго — два или три дня, а потом — альянс, еще один, угроза со стороны йонко и теперь вот проблемы с Санджи. Новый мир решил не давать им спуску с самого начала, и Нами опасалась, что им еще нескоро предстоит плыть полной командой — если вообще придется. Все чаще над головами ребят нависала угроза, и пусть они были уверены в своих силах, Нами все еще помнила, какой ужас испытывала на Сабаоди в те секунды, когда звала Луффи, а над ее головой нависала огромная ладонь Кумы. Она больше не хотела никого терять. Особенно дурака-капитана, который спокойно позволял крепко обнимать себя, прижимать к груди. И как ни странно, Нами в эти моменты становилось легче, проще: тепло Луффи успокаивало, придавало уверенности. Но потом Луффи умудрился отравиться почти до смерти и был спасен лишь благодаря Рейджу. Нами снова ощутила, как жар захлестывает ее изнутри, горит на щеках при одной только мысли о поцелуе. Нет, это не было поцелуем, ни в коем случае, она это понимала: но сестра Санджи, сама того не осознавая, воссоздала одну из картин воображения Нами. И это злило, стыдило до невозможности. В дверь неожиданно постучали, и прежде чем Нами успела хотя бы сказать «Я занята», раздался скрип петель: — Нами, ты как? — У меня еще много работы, Луффи. Потерпи, я приготовлю что-нибудь через час, — не оборачиваясь, отозвалась она. Уж лучше бы выгнала, пронеслось в голове — Луффи не спешил уходить и прошел в библиотеку, усевшись на диван рядом с рабочим столом: — Я про другое. Как ты себя чувствуешь? — Я в полном порядке, не мешай, пожалуйста, — Нами яростнее начала проводить линии на бумаге, и кончик пера с резким звуком разорвал бумагу. Она замерла, а Луффи вздрогнул — в библиотеке воцарилась гнетущая тишина, прерываемая глухим шумом волн. Перо со стуком упало на стол — Нами, выругавшись, закрыла лицо руками. Хотелось плакать от злости: на Луффи, на дурацкую бумагу, на Санджи, на его сестру, на себя саму. Нами закусила губу, чтобы не сорваться, но тут ощутила знакомое тепло резиновых рук: — Хватит. Лоб кольнуло соломинками — Луффи привычным движением нахлобучил ей на голову шляпу и прижал к себе, развернув спиной к столу с испорченной картой. Нами не выдержала и расплакалась — злость и стыд бурлили в ней почти как излюбленная Фрэнки кола. — Нами? — раздалось над ухом тихо и хрипло, голос Луффи приятно грел слух. Она не успела ничего ответить: ощутила, как ее приподняли, а ко лбу прикоснулись мягкие и теплые губы. А затем к кончику носа, щекам и ее собственным губам — тогда Нами подалась вперед, зарываясь пальцами в волосы Луффи на затылке, прижимая его к себе как наиценнейшее в мире сокровище. А дальше было теплое, приятное ничего, кроме объятий. Но этого было вполне достаточно — уткнувшись носом в плечо Луффи, Нами осознала, что мучивший ее столь долгое время замок наконец открылся. — Глупая ты, Нами, — Луффи укоризненно прижался лбом к ее лбу. — Почему ты раньше не сказала? — Потому что ты сам глупый и не понял бы, — выпалила она и тут же вздрогнула: — Прости, я... — Я все понимаю! — в голосе Луффи промелькнула обида. — С чего ты взяла, что если я не веду себя как Санджи, то не знаю, как любить? Нами не знала, что сказать: такая мысль ей вообще не приходила в голову. И ей было от этого очень неловко. — Говорю же, глупая, — Луффи выдохнул и устроил голову на ее плече. — Я ведь знаю все. И слышал, как ты меня иногда звала по ночам. Только боялся подойти, вдруг ударишь... Нами ощутила, как краска заливает лицо: — Прости. — За что? — Луффи снова прижался лбом к ее лбу и нахмурился: — Ты ведь хочешь быть со мной, верно? — Да... — И я хочу плавать с тобой. Чтобы ты была моим навигатором, и никто больше, — дыхание Луффи щекотало кожу, и Нами улыбнулась. — А раз мы хотим быть вместе, и плаваем вместе, то... Нами закрыла ему рот поцелуем. И когда они оба упали на сиденье дивана, с души Нами наконец свалился этот дурацкий замок.