Консультации ушастого генетика

      — Дни рождения? Я их не отмечаю, особенно после одного случая… максимум вместе с друзьями ем торт. Но поесть торт с друзьями можно и в любой другой день, если захочется.

***

23 сентября 2243 Зимного года, суббота.       Псих проснулся в открытом саркофаге. Пытаясь понять, что он здесь делает, наблэд-генетик сел, осматриваясь. Обстановка казалась полностью незнакомой, кроме одного элемента.       — Проспался? — поинтересовался Ёжик, сидевший рядом на табуретке.       — Где мы? — Безих прижал ладонь к гудящей голове и с удивлением уставился на свисающие с рукава лохмотья. — Что за?..       Он осмотрел себя и обнаружил, что весь замотан в туалетную бумагу. Внимательно изучив сие душераздирающее зрелище, Псих улёгся обратно в саркофаг и скрестил руки на груди.       — Я даже не знаю, мне сейчас больше любопытно по поводу того, что вчера было, или стыдно из-за того, что я ничего из этого не помню, — пожаловался он, скосив взгляд на своего помощника.       Ёжик со смешком тряхнул головой — иголки в его волосах столкнулись с тихим шелестом.       — Начнём по порядку, вожак. Мы сейчас в Эрмитаже, в египетском зале, а конкретно ты лежишь на месте мумии жреца Петесе.       — Ага, — задумчиво сказал Безих. — Ага, — повторил он после небольшой паузы. — А сама мумия?       — После того, как ты выдернул его из анабиоза, почтенный лич согласился уступить тебе свою постель, а ты так растрогался, что вручил ему пляжные шорты и боа…       — Констриктора?!       — Нет, из страусиных перьев. После чего направил его на Дворцовую площадь и помахал платочком вслед. Почтенный жрец, кстати, там до сих пор развлекается и отказывается засыпать обратно, несмотря на усилия сразу трёх некропсихологов. Есть вариант, что Эрмитаж лет на пять лишился уникального экспоната.       — Ох ты ж кыр и десяток подопытных, — Псих покраснел и прикрыл глаза ладонью. — Говорил я, нельзя мне пить, нельзя. А что ещё было? — спросил он с живым любопытством, снова глянув на Ёжика. — Помню, вроде там был рояль. Я пытался музицировать?       — О, вовсе нет, — Ёжик зафыркал, оправдывая своё прозвище. — Ты катался на нём верхом...       — Ох ты ж кыр…       — Размахивая шприцем, как нагайкой…       — И десяток подопытных…       — А потом заехал в парковедник…       — Все тринадцать! — взвыл Псих. — Ёжик, не продолжай пока, я ещё скачки на рояле не переварил!       На пару минут в зале повисла тишина. Безих разглядывал потолок, Ёжик, наоборот, смотрел на паркет.       — Что я пил? — негромко спросил Псих, сел в саркофаге и повернулся к сородичу. — Я хорошо знаю свой организм, не могло с простого алкоголя так вынести, чтобы память отшибло. Есть неиллюзорный шанс, что я вообще помер этой ночью… Хотя тогда воскрес бы не в этом гробу, а в своей кровати. Так, всё-таки, что я пил?       — Водка, абсент, ром, — начал перечислять Ёжик, загибая пальцы. — Этиловый спирт, инферийское очень тёмное, наблэдский коктейль…       По мере перечисления Безих впадал во всё большее уныние.       — Двухсотпроцентный спирт…       Псих схватился за сердце, сползая обратно в саркофаг.       — Ракетное топливо, — добил Ёжик. — И после этого ты был всё ещё достаточно жизнеспособен для того, чтобы въехать на рояле в парковедник, пробраться в африканский сектор, поймать там слона и за хобот привести к львиному прайду с криком «а теперь будет гибридизация!». И слон, и львы охренели настолько, что даже не порывались порвать тебя, пока ты пытался заставить их целоваться.       — Бля, — прочувствованно выдохнул Безих. — Ёжик, во имя нацайники, закрой саркофаг крышечкой и не открывай лет так двести. Это какое же позорище…       — А потом ты вернулся в лабораторию, заявив, что самое время закладывать новый инкубатор, раз простые звери такие привередливые.       — БЛЯДЬ!       Две секунды спустя в египетском зале Психа уже не было, лишь обрывки туалетной бумаги медленно оседали на пол. Ёжик следом за начальством не торопился, лишь проводив его слегка насмешливым взглядом. Помощник генетика ещё ночью всё перепроверил и убедился, что геном, намешанный Безихом по пьяни, вполне жизнеспособен.

***

      Псих прикрыл лицо ладонью, весь красный от воспоминаний о своём юбилее.       — Три с половиной года спустя, двадцать третьего марта двести тридцать седьмого года по летосчислению Конторы, родился Омар Гайду, наблэд номер триста пятьдесят девять. Модификанты — африканский слон, лев. Пока сложно судить, какие из заложенных качеств проявятся со временем, но, по крайней мере, он достаточно стабилен. А у меня есть ещё лет так сто тридцать, чтобы прорепетировать покаянное признание в духе «малыш, я сделал тебя по пьяни».