Худший из дней

Пять лет назад. Площадь.

***

«За что?» — думал Акира, провожая рассеянным взглядом парочку адептов до поворота. Потом с печалью начал рассматривать стену. Дневной свет ослеплял и парень не решался поднять голову вверх. Кровь из треснутой губы славно капала сквозь пальцы на штаны и голова раскалывалась так, что можно было бы без слов завалиться на бок. Вторая ладонь лежала на впалом животе, и Акира в мыслях верил, что это как-то поможет с ноющей болью. «У них ботинки железные что ли?» Он никак не стремился нарваться на драку, но вот такие чудаки, захотевшие поставить его «на место», иногда попадались. Акира все-таки отнял руку от синяка и нашел разбухшую шишку в ворохе темных прядей. Настроение совсем упало. Худая фигура с трудом поднялась на ноги. «Если смогу не потерять сознание по дороге, то улиточным шагом дойду до кабаре, — Акира слабо поднял уголки губ, с теплотой вспоминая некоторых личностей. — А потом может выпрошу еды, наверняка не дадут много, но мой жалкий вид… Главное чтобы добряки сегодня в смене были». Мысли так и летали из стороны в сторону, с трудом и усилием парень старался привести себя в чувство. Переулки между домами постепенно окрашивались в рыжий цвет, поднявшийся ветер приятно холодил кожу, трепал болотного цвета футболку, сильно разношенную, конечно, но без дырок. Сверху на худых плечах висела черная куртка. Не сказать, что эту одежду раньше носил великан. И не сказать, что сам он был настолько худым. Но хрупкое телосложение, не те гены, средний рост давали о себе знать. Дорога все изгибалась и изгибалась, дома становились все более серыми, парень заученным путем шел вперед, еле осознавая, где он находится. Через некоторое время Акира поднял помутневшие глаза и увидел темно-красное здание. Само оно не внушало какого-то доверия. Но парень был привязан к нему. Может, за беспечное веселье, за постоянный шум, за пьяные улыбки. Люди там были разговорчивыми, не морщили нос да и… Сами редко представляли собой хорошее зрелище. Хозяин с легкой руки и с завышенными ценами на выпивку давал посетителям щупать работников и самим завывать на сцене песни. Красный кирпич, железная вывеска, деревянная дверь, которую Акира самолично перекрашивал несколько раз. Все это создавало смешанное чувство. В один момент он ненавидел этих людей за то, как они легко тратят деньги на минутные прихоти. Его раздражали сами работники, которые почти никогда не выносили остатки еды. Лишь потом, когда парень совсем отчаялся, ему открылась другая сторона этого места. А отчаивался он много раз. Но именно эти горькие слезы запомнились тем, что нашелся человек, который их вытер. Накормил, одел, дал пинка под зад и познакомил с нужными людьми. Акира, который раньше жил на улицах как рыба в песке, стал приспосабливаться. Быть может, он все-таки любил это место, но именно оно посвятило его во все отвратительные тонкости бедной жизни. Оно пугало его тем, что в какой-то момент он придет туда, а люди, живущие там, отвернутся. Как делали это раньше. С такими мыслями юноша остановился. Все эти раздумья не появились бы, но Акира стоял на месте, потому что стена закончилась. Теперь в его мыслях настал момент, когда стоило философски рассуждать о тех мелочах, которые мы не замечаем в обычной жизни. А именно об оставшемся расстоянии до кабаре, которое надо было преодолеть без помощи опоры.

***

Северная часть города В кабаре вечером всегда было веселее, чем утром. Утром туда чаще заходили те ленивые мужчины, которые не могли найти себе работу для рук, а головой работа у них не предусмотрена. Там собирались молодые девушки, которые еще не нашли себе пару — они кокетливо смотрели в сторону работников, ругались на подвыпивших и обсуждали последние сплетни. Акира давно заметил, что существует небольшая пауза между утренними посетителями и вечерними. Он расслабленно вытирал стаканы, бутылки от пыли, заводил короткие разговоры с подсевшими выпить. Но таких было мало в моменты, когда верные сплетницы уходят по домам, а мужики перестают играть в карты. Всего на несколько минут можно было поймать тишину, именно тогда артисты начинали готовится, первая смена уходила, вторая приходила, здоровалась с ним, прося незаметно налить стаканчик крепкого, и убегала переодеваться. После этой короткой передышки в кабаре приходили те, у кого все руки в мозолях. Мужчины знали друг друга не первый день, начиная вечер то с драки, то с пожатия рук. Обычно они тут же напивались вдребезги и начиналась бурная ночь. Песни, пляски, смех. Артисты, выступавшие на небольшой сцене, были лишь потехой, но именно они и являлись изюминкой заведения. Акира, казалось, попал в самый эпицентр событий в кабаре. За стеной слышались крики и звон стекла, чередующиеся песни и громкие оглашения выступавших. Все это действовало только в худшую сторону. Муть в голове не помешала ему вспомнить ту комнату, в которую его принесли. Здание кабаре имело два этажа, один для персонала и нужных вещей, другой — первый этаж, был для посетителей. То помещение, где он сидел, было самым близким к первому этажу и находилось рядом с лестницей, однако и чтобы подняться на второй этаж, нужно было пройти через сцену. Где-то с ее края и была неприметная дверь. Примерно осознавая, как он тут оказался, Акира стал осматриваться. Впрочем, с его последнего прихода ничего и не поменялось. Место было придумано для костюмов, которые надевали артисты. Тут они также красились, часто обедали, ужинали. Не было ничего удивительного в том, что зеркало во весь рост сочеталось со столом, на котором кто-то оставил недоеденную тарелку чего-то съестного. За его спиной висела куча ткани на вешалках и были шкафчики, где хранились быстрые перекусы, принесенные с дома. Напротив Акиры сидела одна из артисток. Она быстро допивала чай, то и дело бросая взгляд на часы. Потом он рассмотрел в зеркале, висящем на стене, того, кто так по-доброму дотащил парня до здания. Ему не хватило сил преодолеть несколько метров, а сотрясение дало знать о себе не в самую подходящую минуту. Да и вообще головой сейчас было лучше лишний раз не крутить. — Ай! — болезненный вскрик был продолжен шипением. — Что ай? Ты, кусок дерьма, хоть думаешь, что творишь? Конечно, в конце вечерней смены я молился увидеть тебя, валяющимся в собственной блевоте, — мужчина стоял сбоку от парня. Он быстро накладывал бинты на черноволосую голову. Из-за этой быстроты и страдал Акира, так как шишка давала о себе знать не самым приятным образом. — Ох, ну прости, что валялся на твоем пути, — сказал Акира, испытывая внутреннюю неловкость от неприятной ситуации. Во рту до сих пор ощущался кислый привкус. Мужчина был одет в темное пальто. Именно оно скрывало всю одежду, оставляя видным только коричневые ботинки да серые штаны. Щетина на лице прибавляла пару лет, как и глубоко посаженные глаза. Акира привык разглядывать лицо этого человека, потому знал, что на самом деле тот довольно молод. Его волосы говорили об этом: залысин, как и седины, пока не наблюдалось, и густая светлая шевелюра отрицала все признали старения своим существованием. — Я молился не увидеть тебя возле кабаре хоть бы сегодня. Куда опять вляпался? Снова ходил на площадь, да? Ну конечно, от наших пацанов давно тумаков не получал, соскучился по побоям? — ядовитые слова так и брызгали в разные стороны. Пусть они вразрез шли с тем, как ему бережно перематывали голову, в Акире проснулась обида. — Мог так и оставить, сам бы оклемался. Или что, жить запретишь? Говоришь так, будто площадь — логово дикого зверя и только там мне может угрожать опасность, — он с раздражением старался как-то оправдаться. — Угомонись, Александр прав, — тихий голос девушки отвлек юношу от дурных мыслей. Франческа — Акира до сих пор не мог понять, псевдоним это или настоящее имя, уже делала последние глотки чая. — Я знаю, — парень свел брови вместе, из-за чего его карие глаза, при свете имевшие зеленые полосы по краям, стали еще темнее. Он хмуро рассматривал красивый и яркий наряд на сотруднице. Красное платье подчеркивало белые ножки, а черная шляпка в сеточку скрывала глаза и темную челку. Девушка имела азиатское происхождение, но тонна косметики делала из нее прелестную куколку, а черные густые волосы часто представляли собой профессионально сделанные прически. Но Акира знал, что эта леди не ходит ни в какие салоны. А ее первый опыт с прическами проводился как раз на когда-то длинных волосах самого парня. — Думаю, ты успокоишь свое шило в заднице только в гробу. Да что бы ты без нас делал! Как работать будешь? В таком виде даже полы мыть не сможешь. Или бесплатным нахлебником хочешь быть? Хер тебе! Закончу с твоей дурной головой и выпну, понял? Ползай по улочкам, пока не восстановишься, — продолжал свою злую речь Александр. — Франческа! — в комнатку с костюмами забежал паренек. — Уже иду. Со вселенской скукой девушка встала, поставила кружку на стол, который стоял рядом с зеркалом. Подправила платье и надела туфли на каблуках. Неприятно поморщившись, она покрутилась и сладко зевнула: — Не поубивайте друг друга. И уложи Акиру в моей комнате, пусть отоспится, — она ловким движением убрала челку и сеточку, чтобы рассмотреть макияж в стеклянной поверхности. — Не уходи, меня же загрызут, — Акира жалостливо посмотрел на Франческу. В ответ отразился лишь легкий и приятный изгиб губ. Но буквально через пару минут эта истинно женская улыбка сменилась слишком яркой и немного глупой почти ухмылкой. Именно с ней девушка пошла в зал. Вмиг наступила тишина. Нет, за дверью все так же голосили, но сама атмосфера стала напряженнее. Слишком долго мужчина тянул с серьезным разговором, а Акира не мог понять, почему к нему так резко стали менять отношение. Всегда все ограничивалось легкими подзатыльниками, хотя раны от драк бывали куда более серьезными. — Тебе уже четырнадцать… — Знаю. Что, предлагаешь телом идти зарабатывать? А то по твоим словам, кроме этого способен лишь полы мыть, — эта была лишь фраза, чтобы задеть, пробудить в другом человеке сочувствие. Но парень был сильно потрясен, когда горькая шутка превратилась в правду. — Хоть бы это, — мужчина с интересом пригляделся к тонкой шее, думая, какие подобрать слова, — уж поверь, так будет намного лучше, чем вот это все. Ведь подумай, ты наконец перестанешь от нас зависеть, у тебя появится нормальная одежда и своя конура… — покровительствующий тон воспринимался как самое глубокое оскорбление для юноши. — Ха! Может честно скажешь, что тебя интересуют лишь деньги? — руки предательски дрожали. «Не самое лучшее он время выбрал для бесплатных советов», — Акира потерянно смотрел на мелкую тряску пальцев. Он даже не мог что-либо сказать, потому что слишком высоко ценил мнение того, кто когда-то помог ему выжить. Александр был тем первым человеком, который протянул ему руку помощи. Он никогда не говорил, почему неожиданно решил начать заботится о парне, а Акира никогда эту причину и не искал. — И это правда, — Александр сделал аккуратный узел и сел напротив парня, пододвинув тот стул, где до этого сидела Франческа. — Я сам, — юноша с обидой попытался убрать руку, но пальцы только сильнее сжали подбородок. Мужчина уже схематично начал наносить мазки на ссадины. — И как долго мне еще вдалбливать тебе в голову, что со своим ослиным упрямством тут долго не проживешь? Скажи, сколько людей остановилось помочь тебе? Да даже если тебя пырнут ножом, никто и не глянет в твою сторону. Так и сдохнешь где-нибудь, — после этих слов в комнате опять повисло молчание. Акира не любил его острые на язык слова. Скорее тут играет роль то, что многие в подростковом возрасте не замечают заботы других. Но парень-то знал. Другим было плевать на него, лишь этот человек не закрывал глаза. Он пытался помочь, но в своей грубой манере. И лишь детская привязанность, переросшая в недоверие из-за постоянного контроля его жизни, не давала Акире согласится хоть в чем-то с Александром. — Ты будешь иметь успех, — ладонь погладила щеку. А оценивающий взгляд прошиб в парне ледяной пот. Он с замиранием сердца остановился на этой секунде. В душе поднималось отвращение и бурная смесь обиды, злости и слабости. Но в ответ Акира мог лишь шокированно разглядывать столь знакомое лицо. Это были последние слова, которые произнес Александр. Потом Акиру, неспособного самостоятельно двигаться, отнесли в другую, более отдаленную комнату и оставили одного. «И зачем он только тогда помог мне? Чтобы потом вот так вот поучать? Или что: ему нравится превращать чужие мысли в мусор? Сам он — кусок развалившегося дерьма, через пару лет от его легких останутся только пара углей, тоже мне, нашелся „родитель“», — неприятные, темные мысли мешались с чувством вины. Акира жалко скрутился под одеялом. Он думал, разрывался на части — то, что боролось внутри него, не было гордостью. Даже не было упрямством. Это были обычные поиски самого себя. И внутри парень осознавал, что если сейчас прогнется под обстоятельства, то что-то внутри безвозвратно сломается.

***

Глаза неясного цвета тут же переместились в сторону, перестав глядеть на растоптанную фигурку человека. Это было нужно. Это было необходимо. И сколько бы раз Александр себе это не повторял, он никогда не забудет, как в этот день в парне потухли последние искры доверия. Мальчишка вздрагивал каждый раз, как только мужчина снова касался его, снимал грязную куртку и брал на руки, чтобы уложить на кровать. Александр так и не решился переодеть парня, боясь, что у того начнется истерика. Это было заметно по бегающему взгляду, по трясущимся конечностям. Он не собирался его потом успокаивать. Не детский сад же разводить. Человек, давно работающий в кабаре, тихо закрыл дверь за собой. Он спустился, закутался в неприметный шарф и закурил, выходя из здания. У Александра был заслуженный отпуск эти пару дней, которые мужчина провел, так же бесцельно бродя по улочкам. Лишь один раз он пересекся с Акирой, когда случайно забрел в более южную часть города, однако был удостоен пустого, ничего не значащего взгляда. Сначала мужчина думал, что парень перебесится и успокоится, вернется. Тот уже жалел о сказанных словах, но внутри не мог найти другого выхода. Подозрение о чем-то потерянном закралось в душу тогда, когда после нескольких месяцев никто так и не увидел привычное лицо за барной стойкой.

***

Девушка смело разливала выпивку по бокалам. — Идиот. И что теперь предлагаешь делать? Я не собираюсь пахать как конь, получая минимальную зарплату, — Франческа с жалостью смотрела на поломанные ногти. Александр же медленно заливал в себя очередной стакан горькой жидкости. — Можешь пойти так же подобрать любого крысенка с улицы, я тебе ни чем не мешаю, — стекляшка с громким стуком была поставлена. Мужчина поморщился, а после выдохнул. Кабаре имело иногда редкие выходные и часто они наступали после особо бурной ночи посетителей. Окна были разбиты, некоторые стулья и столы поломаны. А виновники, уже трезвые, сидели в кабинете хозяина. — Говоришь, что видел Акиру последний раз в южном районе? И что он там потерял? — Франческа села за другую сторону бара, слабо крутя трубочку коктейля. Им никогда в общем-то не запрещали пить на рабочем месте. Главное, чтобы незаметно. — Может тебя наслушался, ну зачем стал опять на него давить? Всегда ты на всех дурно влияешь. Никто не был против бесплатного работника, — девушка сделала глоток напитка. — Вот именно — бесплатного. Разве не слышала? Через пару месяцев закроемся. Наш командор отчаливает, сам недавно мне об этом сказал. Теперь деньги собирает, чтобы дом купить подальше от этих глухих местечек. И куда этот мальчишка пойдет? Я не хочу себе такую обузу в будущем. — Да-да, только не думай, будто я забыла, как ты бегал вокруг этого щенка, — девушка злорадно улыбнулась, — слабак. Ответственности ты боишься. Я тебе с самого начала говорила не трогать его тогда на улице, и без твоих «подсказок» выжил бы. Данные для такого имеются, — Франческа с горечью произнесла последние слова. Она наткнулась на яростный взгляд старого знакомого. — И попробуй сказать, что это — ложь. — Заткнулась бы ты, милочка. Хочешь сказать, что у тебя есть эта ответственность? — Конечно нет, но я отвечаю за свои поступки. В отличие от кое-кого, — слабый прищур накрашенных ресниц. — Посоветовала побыстрей бы найти нашего нахлебника и вернуть обратно. Иначе нароет себе проблем, тебе же разгребать придется. Впрочем… Вряд ли хозяин отпустит тебя еще на несколько дней. Ладно, бывай! — девушка резко вскочила со стула, убегая от взбучки. Александр никогда не любил, если ему начинали указывать. Раздался громкий звон двери и Франческа вышла. Александр же остался сидеть за стойкой, его вид ясно всем говорил, что не стоит мешать ему пить. Да и уборщики, бегающие туда-сюда, не собирались трогать этого человека. Он не чувствовал особого волнения за судьбу Акиры, но… Что-то упрямо давило, кричало, что это неправильно. Что ответственность, которую взял на себя Александр, будучи еще сам молодым идиотом, не даст ему спокойно жить. Не из-за внутренних чувств он дожидался, когда горе-посетители выйдут из кабинета хозяина, а из-за холодной логики. Его жизнь и так не была особо полна красками, но омрачать ее еще больше, со страхом ожидая, когда через пару лет вместо веселого паренька он увидит одного из отбросов улиц, Александр не хотел. По крайней мере, он мог оказать хоть небольшую помощь и осознание этого давило грузом. В который раз за свою жизнь, он пожалел о проявлении своих чувств. Увидеть в сгорбившейся фигуре, мерзнущей под дождем, самого себя было слишком жутко. Вспоминая прошлое, он просто не мог обойти этого черноволосого чертенка, как иногда называли работники кабаре мальчишку, что часто крутился в их районе. Время шло и Александр начал считать свой поступок безрассудным и глупым. Однако… Он в своей голове никогда не жалел о том, что помог Акире. Он жалел лишь о том, что теперь этот парень зависел от него. Жалел, что само его существование держалось на Александре. Он винил себя, что не успел обозначить невидимую границу между ними, а теперь его ошибка превратилась в большую проблему. Будто своих личных проблем ему было недостаточно.