Сonstant

15:07       Быстро собрав вещи и накинув свое горчичное пальто, Нура торопясь направилась к Вильяму.       Девушка любила наблюдать за людьми. Видя, как люди восхищаются опавшими листьями, создающими разноцветный ковер, Сатре сама радовалась прохладной осени. Наблюдая за тем, как парочки сидят в уютных кафе, медленно попивая напитки, грея своим обжигающим дыханием холодные руки друг друга, изредка сладко целуясь, вкладывая в прикосновения губ все свои самые трепетные, искренние чувства по отношению к партнеру, Нура расплывалась в мягкой улыбке и представляла на их месте себя и Вильяма, так же мило воркующих.       Анализ всего происходящего вокруг неё — одно из любимых занятий Нуры. И самым любимым предметом наблюдения не только Сатре, но и Вила, всегда будут взаимоотношения между их лучшими друзьями — Эвой и Крисом. Между ними невероятная, взрывная химия, её замечают все, кроме непосредственно самой парочки. Но больше всего поражает Нуру то, что эти никак не могут признаться друг другу в чувствах.       И дело тут вовсе не в гордости. Элементарный страх быть отвергнутым не позволяет быть им вместе, но кто знает, может быть, скоро настанет переломный момент в этой, уже надоевшей, неопределенности. 15:53       Стоя возле квартиры возлюбленного, Нура долго не осмеливалась открыть дверь. Её терзали сомнения о том, правильно ли она поступает, действительно ли это необходимо. Но внезапно отворившаяся дверь не оставила ей выбора. Вильям кивком головы поприветствовал Нуру и направился вглубь жилья, а Сатре последовала за ним. Пройдя мрачный коридор, парень и девушка зашли в гостиную, немного освещенную лампой, которая стояла недалеко от мягкого небольшого дивана цвета слоновой кости с ярким пледом, украшенным вышивкой, который девушка привезла из Мадрида, куда ездила на каникулах к родителям, несмотря на разногласия с ними, поверх него лежал Шистад, явно уже не трезвый, но всё ещё способный более-менее внятно говорить (всё-таки годы практики дают о себе знать). Заметив Нуру, Крис отсалютовал ей полупустой бутылкой его любимого виски, припасенной у Вила специально для особых случаев. Собственно, вот и тот самый случай.       — Присаживайся, Нура. — Сказал Магнуссон, указав на кресло, стоящее в полумраке рядом с книжным шкафом, — Да начнется разработка плана по завоеванию Эвы Квииг Мун. — забрав бутылку у Шистада, Вильям сделал глоток. — Может быть, будут какие-то идеи?       — Какие могут быть идеи, если уже сегодня, вероятно, этот хмырь предложит ей встречаться, а она и не откажет? Я опоздал. Черт возьми, упустил единственную возможность быть с ней, а главное, Мун меня ненавидит. До сих пор помню, как она смотрела на меня, когда узнала, что Кристофер Шистад избил бедного Боркиса, который, я уверен, уже думает, как бы её затащить в постель. Мне казалось, что если мы будем с ней друзьями, будет гораздо легче перейти на новый уровень, стать ближе. А сейчас я понимаю, что лучше бы я не предлагал ей дружбу. Почему с вами, девушками, так сложно? У меня в последнее время создавалось впечатление, что я ей небезразличен, но, видимо, ошибался. Вы представить себе не можете, как было сложно сдерживаться раньше, когда она разговаривала с Пенетраторами или, например, с Исааком, а теперь уже сегодня она может быть занята, причем не мной. Что Мун со мной делает. Я же задохнусь от ревности, неужели ей на меня плевать с высокой колокольни? Я растерян. Меня бесит неведение. — Закончив свой монолог, брюнет забирает бутылку из рук Магнуссона и пьёт, пьёт, пьёт, оставляя пару глотков на дне.       — Шист, ты ли это? Куда делся тот Крис, которого я знал? Неделю назад ты бы так не ныл. Ты же, черт возьми, Пенетратор, ты всегда добиваешься своей цели. Назови сейчас свою самую заветную мечту, цель, которой ты очень хочешь добиться, хотя я догадываюсь о ней, но всё же.       — Мун. Мне нужна моя Мун.       — Так добейся её, что тебе мешает?       — Мне мешает Боркис. Вил, я не хочу испортить ей жизнь. Что если я не смогу? Что если она действительно полюбила его?       — Не попробуешь — не узнаешь. И вообще, когда тебя наличие парня, пусть даже и потенциального, останавливало? Ты трахал чужих девушек, вовсе не задумываясь о последствиях, так почему бы и сейчас не добиться расположения Эвы? Даже если она согласиться встречаться с Боркисом, это ненадолго. Перед обаянием Кристофера Шистада не может устоять большинство девушек, так в чём проблема?       — Она — не все. С ней никогда не бывает просто. Она – девушка-загадка, хранит миллионы тайн, не так проста, как кажется на первый взгляд. Она может многого не говорить, но её глаза сдают с потрохами. Даже её привычка спать, закидывая ногу на меня, уже не раздражает. Черт, я влюбился, как гребанный пятиклассник, и страдаю от невзаимности. — Протяжно стонет. — Я — идиот.       — Я тебе уже это не раз говорил. — Замечает Вил, — Но если она тебе действительно нравится, то у меня нет сомнений, ты добьешься своего. Нура, а что ты думаешь? — переводит взгляд на Сатре, всё это время тихо наблюдающую за ребятами.       Наступает невыносимая тишина. Шистад думает, что лучше бы здесь играл оркестр, вместо безмолвия, что разрывало его голову на кусочки и сводило с ума.       — Шистад, если ты упустишь её, ты станешь импотентом, я тебе это обещаю. — Решительно произносит Сатре. — Хватит распускать нюни, где хорошо знакомый нам нахал, которому плевать на всё? Соберись и расскажи ей уже, наконец, о своих чувствах. — Привстает. — А теперь, приводи себя в порядок и думай над тем, как ты будешь её добиваться. Она гордая, ты знаешь, но под тобой она ластиться, как мартовская кошка. Я желаю ей только счастья, и по моему субъективному мнению вам давно уже пора начать встречаться, ибо думается, только ты можешь сделать её счастливой, по крайней мере, точно не Боркис, он меня бесит, слишком правильный, полная противоположность тебе, да и к тому же, слишком уж он в нужное время появляется. К чему я веду: просто не проеби свой, возможно, последний шанс. А мне уже пора идти к Эве, помогать ей собираться на свидание. До встречи, мальчики. — Быстро надев обувь и пальто, Нура выходит из квартиры, оставляя Криса и Вильяма с открытыми ртами, ни один не ожидал, что Сатре способна такое сказать.       — Шистад, поднимайся, будем приводить тебя в божеский вид. — Магнуссон поднимает пьяную, но такую честную, тушу и подталкивает к двери, ведущей в ванную.        А белокурая, тем временем, направляется в сторону дома её любимой подруги, которую она заставит признаться в чувствах к Шистаду, хочет та этого или нет.

Беспрекословно.