Часть 4
31 октября 2017 г., 12:20
Глаза Джессики широко распахнулись, пальцы сомкнулись в кулаки, почти все мышцы напряглись. Но при этом она не могла отвлечься от возникшей мгновенно картины того, как эта ершистая голова устраивается у Джесс между ног и выводит там языком латинский алфавит.
Кейт дала время гостье прийти в себя и обдумать предложение. В голову Джессики так и не вернулась мысль об истинной цели её визита. Она спросила у Кейт:
— Так я тебе нравлюсь?
— Очень, — на этих словах Кейт раздвинула ноги, открыв новой подруге вид на кружевное белье под мини-юбкой. Джесс по-своему поняла этот жест и устроилась у Кейт между ног, спустившись на колени.
Она сделала трусики влажными, проводя по ним языком. Дыхание Кейт стало глубоким.
Она приподняла Джессику, приглашая лечь её на диван. Девушки прижались друг к другу, переплетаясь длинными ногами.
Джесс почувствовала, что пнула что-то большое, потом прозвучал грохот. Они обе оглянулись и увидели сумочку Джессики, рухнувшую на пол. Из неё выпал кошелёк, но не микрофон. Однако его всё же было легко заметить. Девушка обнадёжила себя тем, что Кейт ничего не сказала о микрофоне.
Кейт позволила Джессике поднять сумку и положить её подальше от них двоих.
«Значит, она не заметила микрофон» — продолжала утешать себя Джесс.
Когда девушки снова обнялись, то Кейт устроилась так, что их лобки терлись друг об друга, создавая приятное напряжение. Джесс залезла подруге под блузку и сжала её упругую грудь. Кейт последовала ее примеру. Они целовались и кусались.
Первой стала раздеваться Кейт. Она сняла юбку и села Джесс на коленку, стиснув себе клитор. В такой позе освободилась от блузки. Сверху же вниз стала раздевать подругу, спеша освободить её от маечки и бра под ним. Когда с этим было покончено, она села на диване и посадила Джесс к себе на колени, они оказались лицом к лицу.
Не зная, куда деть руки, Джессика стала ласкать твердые соски девушки. Кейт же наоборот делала всё так уверенно, как будто разыгрывала отрепетированный театральный этюд.
Сначала она одной рукой ласкала клитор Джессики, а пальцами второй изучала ее влагалище изнутри. Когда Джесс захотелось более сильной стимуляции, она приподнялась над Кейт так, чтобы та могла ласкать её ртом. Кейт осталась сидеть, а её подруга встала над ней на диване.
Ловкий язык заставлял подгибаться коленки Джессики. Но даже после продолжительного куннилингуса девушка все равно не могла достичь оргазма. Напряжение скапливалось на кончиках нервов, но не находило выхода.
Уловив напряжение подруги, Кейт вдруг вышла из гостиной, обещав вернуться.
Вернулась она с дилдо в руках. «Я знаю, чего тебе может не хватать», — Усмехнулась Кейт. Она положила подругу на живот, раздвинула ей ноги и аккуратно ввела игрушку, одновременно держа пальцы на клиторе девушки. Дилдо легко скользнул внутрь.
Кейт ненадолго замерла, завороженно наблюдая, как её подруга выталкивает дилдо мышечными напряжениями на половину длины, возбужденная, только чтобы вновь принять его и сжать внутри себя.
Совсем скоро Джессика стала дрожать от удовольствия и разрядилась. Пока девушка приходила в себя, Кейт поставила дилдо на подлокотник и насадила себя на него, удерживая основание руками. Заметив это, Джесс села лицом к лицу к любовнице, оседлав тот же подлокотник. Она ласкала соски, клитор и попку подруги, гладила и царапала её по спине, пока та не смогла кончить.
Они поцеловались и сели в обнимку на диване.
Только теперь Джессика поняла, что записала на микрофон каждый звук спонтанного секса. Это вернуло её к мыслям о своей мести клубу, который марает святой образ университета Хотхилл.
— Ты вдруг помрачнела, ласточка. Всё хорошо?
— Да, просто… Просто мне надо идти.
— Но мы ещё не допили вино… — Разочарованно протянула Кейт.
— Прости, я правда спешу.
Но спешила она только запереться у себя в комнате и навести порядок в спутавшихся мыслях.
Приблизительно за этим занятием она и провела следующие два дня. Кейт не пыталась с ней связаться, что ранило чувства. Но в пятницу она всё же написала.
— Хочешь увидеть легендарный клуб воочию? — Предложила Кейт.
Джессика сочла это идеальной возможностью собрать больше информации. Она проверила, работает ли микрофон, перепрятала его в сумочке и спустилась на парковку. Там её ждало знакомое авто. Она с неохотой села на переднее сидение.
— Волнуешься? — Спросила Кейт.
— А следует? — Глядя в сторону, мрачно ответила Джесс. Больше они не говорили.
Шевроле довёз девушек до безликого коттеджа под кампусом. Его вид ничем не выдавал провокационную деятельность обитателей. Открыв ключом дверь без таблички, студентки вошли.
Джессика прошла за Кейт в кабинет на втором этаже.
За столом сидел директор Эванс.
Не успела Джесс опомниться, как Кейт сняла с её плеча сумочку. Она уверенно открыла нужный карман и показала директору микрофон на открытой ладони. Тот кивнул, и она, бросив крошечное устройство себе под ноги, разломала его каблуком.
Джессика не могла поднять глаз на директора или подругу, она остолбенела. По кабинету разошёлся звучный мужской бас.
— Так это вы та мисс, что распускала грязные слухи о внеучебной деятельности наших студентов?
Джессика молчала. Она вспомнила, как Вёрб жаловались на сплетников в Хотхилле, и про себя посмеялась над иронией ситуации. И смешно, и страшно.
— Молчите? Ну молчите. Полагаю, ваше молчание закончится, как только вы вернётесь домой. — Эванс встал из-за стола и сделал шаг вперед. — Где вы хотели бы опубликовать результаты своего очаровательного расследования, дорогая?
— Вы позволите мне это опубликовать? — Наконец стряхнув оцепенение, спросила сдавленным голосом девушка.
— Да. Разумеется, мы позаботимся о том, чтобы вы больше не имели доступа к студенческим клубам с тех пор, как они вас так… «Беспокоят». Но вот записи, будьте добры, опубликуйте. И с комментариями, пожалуйста.
— Зачем вам это? — Недоумевала Джессика.
— Благодаря вашим усилиям, над нами нависла угроза. За всё приходится платить. Мы готовы заплатить. Мы подготовились. Министерская проверка ничего не обнаружит.
— Как ничего? А как же я?
— А вы будете в этом случае отстранены от учёбы до окончания расследования. Возникшие таким образом академические задолженности вам придётся закрывать как-нибудь по-другому, поскольку вы не сможете воспользоваться помощью клуба. Вероятно, комиссия придёт к решению исключить вас из рядов студентов за неуспеваемость.
В этот миг мир несчастной девушки сузился до горячих слёз, наполнивших глаза. Она закрыла лицо руками. Грудь сжало невидимой клеткой. Сначала из кабинета вышла Кейт, а за ней и директор Эванс.
Джесс не видела, но чувствовала, как они проходят мимо, за дверь у неё за спиной. Она осталась одна.
Домой из проклятого коттеджа она возвращалась на такси. Водитель, хоть и видел в зеркало заднего вида заплаканное лицо пассажирки, сохранял молчание.
Она поднялась в свою комнату, Моники не было дома. Не желая появляться в таком виде перед Грегори, она решила ему позвонить, а не идти в гости. Однако он не дослушал её рассказ и сам поднялся к ней в комнату.
— Поверить не могу, что это происходило здесь, у нас под носом!
— Теперь это всё не так тебя развлекает, как раньше, не так ли?
— Меня это давно перестало развлекать.
Джесс задрожала, рыдая. Грег аккуратно прижал её к себе.
Всю ночь Джессике снились кошмары. Ей снилось, что она лежит обнаженная на кровати с сёстрами Вёрб, директором Эвансом и Кейт. В спальню входит её сестра, такая безупречная. Она смотрит и ничего не говорит, только слёзы текут по щекам.
На следующее утро девушка не встала с кровати. Она пролежала под одеялом до понедельника, вставая только чтобы встретить курьера с пиццей. Хорошо, что соседка не появлялась со времени их последнего разговора.
Когда Джесс все-таки вернулась на лекции, её мучили приступы гнева.
Её враги здоровались с ней, как ни в чём не бывало. Ей резала слух каждая фраза о честности, моральной ответственности, профессиональной этике. Показалось, что в последние дни их было особенно много.
Спустя три дня после того, как ей был объявлен ультиматум, девушка вернула себе способность рассуждать над сложившимся положением. Она переслушала компрометирующие записи, обрезала на аудиодорожке свои сладострастные стоны. В тот же вечер Джесс пришла к Грегори.
— Теперь у меня есть план.
— Ого, уже! И какой?
— Мы соберём ещё больше улик.
Грегори улыбнулся, предвкушая что-то любопытное.
— Но они же обещали изолировать тебя!
— Меня — да. Но не тебя.
Какое-то время Грег обдумывал это предложение, нарезая круги по бедламу, в который он превратил свою комнату. Он ухмылялся и щурился.
Они уже знали, кто находится в «должниках», поэтому Грегори не составило труда попасть на одно из собраний. У него уже была репутация весёлого бездельника, его здесь как будто давно ждали. По крайней мере, так он сообщал в первый день их расследования.
Но потом Грег пропал. Телефон молчал, в интернете он не появлялся. Сосед не видел его в комнате последние пару дней, что само по себе не было редкостью, однако в такой момент вызывало беспокойство.
Она не могла искренне разговаривать с подругами и сестрой, потому что её мир теперь составляли явления, о которых и сказать стыдно. Она ощущала гнёт одиночества. Впервые в жизни она по-настоящему почувствовала, что значит быть одной.
В тревожных домыслах протянулась неделя, и ещё неделя. Джесс поняла, что больше не может терпеть двусмысленных взглядов членов клуба, а её успеваемость заметно падает.
Она вдоль и поперек изучила виртуальные следы Грегори и всех членов клуба, чтобы где-нибудь засечь его присутствие. За ложным предлогом расспросила его друзей. Ничего не помогло.
Джессике казалось, соперники смеются за её спиной. Воображение рисовало безумные картины секс-рабства, в которое попал Грег по её вине.
Девушка решилась на спасательную операцию. Она задумала завести академическую задолженность (что довольно просто с её текущей успеваемостью). Потом, поскольку Джессика вела себя осторожно весь месяц после конфликта, у неё появлялся шанс обмануть своих врагов и втереться к ним в доверие.
Студентке предстояло проявить свои актерские способности на все сто процентов. Или даже двести.
Из всех подходящих жертв Джессика выбрала Майкла, с чьей вечеринки всё началось три месяца назад. По счастью, он как раз устраивал ещё одну, в честь сессии.
