Девятая ведьма.

Урок второй:Сумеешь ежели впустить в голову и принять некоторую наивность, избавиться от порочности, всё получится. А коли не получится, то и не стоит учить древние заклинания. Не принесут они пользы.

    Три года спустя после описанных событий.         Дурацкий будильник. Ну неужели он не понимает, что встать с хорошим настроением под песню, стоящую на идиотской должности «будить меня каждый день» уже почти четыре года, невозможно. Ну знаете, вот сколько бы я с утварью со своей ни разговаривала, она мне не отвечает. А зря. Хотелось бы, что бы поделилось-таки это существо своими мыслями о жизни. Ну ведь интересно, что думает этот адский механизм, каждое утро выслушивая в свою сторону столько эпитетов, при чем не всегда цензурных.         Я пошла в ванную, как всегда, по привычке, зайдя на кухню и включив чайник. Уже сидя на кухне и завтракая бутербродом, который собрала из оставшегося кусочка сыра — то бишь вообще закончила весь свой продовольственный склад, — и чуть подсохшего хлеба, поняла, что сегодня — 7 июня. И дело даже не в том, что сегодня я справляю свой 21 день рождения, а в том, что я закончила 3 курс чуть меньше недели назад, защитив диплом на отлично, и мне не нужно сегодня никуда идти.          Интересно, что до меня это дошло только через полчаса после пробуждения. А ещё интересно, какими бы глазами на меня посмотрел сторож нашего ВУЗа, если бы увидел меня, запыхавшуюся, поднимающуюся по ступенькам.         В итоге, я дожёвывала бутерброд совершенно спокойно, ожидая звонка от мамы. Сейчас они с папой в Египте. Сейчас, ровно как и год назад, и как ещё ближайших года три. Неземная зарплата, квартира за счёт работодателей, сама работа интересная и неординарная — всё, что нужно моим родителем. Не много, да? Но, по правде сказать, работодатели, позвонив родителям, начали именно с третьего составляющего «идеальной работы», и предки тут же согласились. К тому же, Египет! Они никогда там не бывали, даже в виде учебной экспедиции. Поэтому, собрав вещи за каких-то несколько часов, они уехали на поезд до Москвы, а потом на самолёт, оставив меня, в который раз, одну. Но я их не виню. Я давно стала самостоятельной, поэтому мне вполне хватало того, что мы с мамой созванивались раз в неделю по телефону и раз в неделю по скайпу. В принципе, так было даже лучше. Они не знали плохой стороны моей жизни, а я не знала их.            Ну вот, в принципе, легка на помине. На дисплее телефона высветилось «МАМА» и, взяв трубку, я услышала женский визг и незамедлительное «С днём рождения!»  — Спасибо, мам. Но стоило ли так заморачиваться со звуковыми эффектами? — хмыкнула я, вспоминая все предыдущие поздравления. Каждый год они уезжали дальше от меня, и с каждым годом визги были громче. Видимо, это как-то взаимосвязано.  — Я просто хочу, чтобы ты почувствовала всю атмосферу праздника на себе, — объяснила мама. — Ну что, кого позовёшь? Обязательно присылай фотографии, дорогая, мы с папой хотим видеть всё-всё!  — Эм…вообще-то я не думаю, что… — я как раз хотела сказать маме, что не хотела ничего устраивать, и решила тихо и мирно отметить собственное существование 21 год подряд без происшествий, но кто бы мне дал договорить?  — Васюня, у меня связь пропадает, мы сейчас едем на объект, так что говорить больше не могу. Присылай фотографии, мы вечером посмотрим. Целуем тебя с папой, солныш… — гудки закончили мамино предложение.  Отлично. Кажется, я говорила о днях, когда мы выходим в скайп. Видимо, сегодня не этот день.           Ну вот и настроение окончательно спряталось под плинтус. Видимо, в этот день я буду одинока. Ну знаю, что хуже: то, что меня это огорчает или то, что я реально поверила в то, что родители оставят, в кой-то веке, работу и уделят мне время. Размечталась, называется.             Размышления о том, чем же мне заняться, прервал звонок в дверь. Ко мне давно никто не заходил, потому, наверное, я не думала об угрозе от дверного звонка. Но знаете, об этом нужно думать в первую очередь, серьёзно. Эта вещь ещё хуже, чем будильник. Ведь если в будильнике мелодию можно поменять, то здесь фиг ты что сделаешь!  — Да иду я, иду! Боже, вот ведь исчадие ада! — отвечала я звонку, пытаясь правильно надеть тапки. Наконец, добравшись до двери и открыв её, увидела молодого парнишку с планшетом и бумагами.  — Василиса Никанорова? — спросил он, доставая из-за пазухи письмо.  — Да, — ответила, заранее понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Наконец, в моих руках оказалось это письмо. На кончиках пальцев внезапно стало тепло. Даже очень, а потом от пальцев жар разошёлся по всему телу.      «Что за?» — подумала я. Я вскрыла письмо и ахнула.        Деревня Чернокрыловка, ул. Хромая, д. 666 От: Неизвестно Для: Никаноровой В. С.  Уважаемая Василиса Святославовна, ваша прабабушка, Никанорова Ауда Мечиславовна, почила с миром третьего дня этого месяца. Вы прописаны в её завещании, как единственная наследница всего имущества, которым она владела. Приезжайте сегодня, чтобы подписать все нужные бумаги.  Соболезнуем вам,  07.06.2017.           Не может быть.  Это снова происходит со мной. Только вот писала это уже явно не моя прабабка.  И какое  у неё может быть имущество? Дом, в котором я была три года назад, если его никто не разрушил и если он сам не развалился? Нет, спасибо. Хотя, квартира или любое другое пристанище было бы кстати. Я сейчас на мели, работы для только что выпустившегося литературоведа нет, а из этой квартиры меня выселят самое большее — послезавтра.            Так может съездить? Ну, а что, местность ту я уже знаю, да и выхода у меня особо нет. Так. Надо бы собрать некоторые вещи для переезда; переселиться всё равно придётся, даже если не в тот дом.           Сборы были долгими и тяжёлыми. Вроде бы и вещей у меня — раз, два и обчёлся, ан нет. Но уже собравшись и собрав рюкзак, поняла, что все мои вещи, которые я купила за три года проживания здесь и которые я привезла с собой из родного города, поместились в две большие сумки. Удивительно. Технику я, конечно, не забираю — она не моя, —  разве что кофеварку. Но кофеварка — это моё всё. Не знаю, как жила бы без неё всё это время. С ней и новый день встречаешь, делишь печали и горести днём и делишься впечатлениями вечером тоже с ней. К тому же, эта прелесть у меня ни разу не ломалась.            И опять же, когда я собиралась выходить из квартиры, что-то «так громко бумкнуло». Нда, это надо ж было так довести себя, чтобы подсознание говорило словами свиньи. Да, Пятачок — порядочная свинья, но формулировка физиологии не поменяет — как был свиньёй, так и остался. Осторожно сняв рюкзак, я прошлась по квартире, в поисках упавшего предмета. И нашла его в зале, то бишь, в спальне, то бишь в комнате, где стоит книжный шкаф. Его я разбирать не решилась, ибо понадобилась бы третья рука, чтобы унести все сумки.           Я подошла к книге, подняла её, и лучше бы я этого не делала. Второй раз на те же грабли, Василиса. Та самая книга, которая пропутешествовала со мной из дома номер 666 сюда, которая прилипла к моей руке и которая продолжает прилипать сейчас. Что за чертовщина?..           И снова я попыталась отлепить книгу, налила воды в место «прикрепления» , попыталась смыть растворителем — фиг там. В итоге я психанула и, взяв рюкзак и одну из сумок — самую тяжёлую, вообще-то, — с прилипшей к руке книгой пошла на остановку.           Что и говорить, автобус попался хороший. А хороший автобус — синоним словосочетанию пустой автобус. И снова меня не довезли до места назначения. Но сейчас я уже знала, что топать мне почти 400 метров до деревни и потом ещё до дома чапать.          Деревня ничуть не изменилась. Всё те же полуразвалившиеся деревянные домишки, не слишком доброжелательные люди, орущие что-то друг другу через дорогу. Зато до города всего 20 минут езды. Красота. О, знакомы у универмаг, в котором на вывеске на вывеске которого остались лишь три последние буквы — маг. Пройдя дальше, завернула к лесу, потом повернула влево и вот он. Ничуть не изменился. Всё так же величественен, красив — на мой взгляд — и одновременно с этим мрачен.           Я несмело ступила на первую ступеньку и услышала знакомый скрип. Но тумана, слава Богу, не было. Я выдохнула и со спокойной душой зашла в дом. Темно, как в склепе. Ух, какие позитивные сравнения. Я чисто машинально начала щупать на стенке у двери выключатель, забыв, что его тут быть не может, ибо люстры нет, светильников нет, что ему тут включать-то? Но, какого же было моё удивление, когда я-таки нащупала выключатель и даже включила свет. Он тут же резанул по глазам, из-за чего мне пришлось зажмуриться. Поморгав, я привыкла к яркому освещению и посмотрела на верх, в поисках люстры. Её по-прежнему не было. Ла-адно.            Я оставила сумку и рюкзак, и прошла подальше, к излюбленному ковру и шкафу с книгами. Как только я подошла к книжным полкам, с моей руки неожиданно упал тяжёлый груз — книга. Я с облегчением вздохнув и положив книгу на полку, в который раз сказала себе «Это странно».           Так, ладно. Я была везде, кроме кухни. Надо бы и туда заглянуть. Кухня оказалось просторная, хотя изнутри и не скажешь, что она таких размеров. Но, печь, настоящая, как в русских народных сказках, стояла справа от входа и… ну ладно, она была здесь явно к месту. Деревянный стол, лавочки, деревянный кухонный гарнитур со шкафчиками, мойкой… Всё, как нужно. Мне здесь понравилось. Так уютненько, комфортно. Не смотря на то, что лето сейчас вовсе не жаркое и жалует нас пока только дождями, здесь как будто абстрагируешься от всего. Здесь своя особая атмосфера.  Однозначно именно здесь я буду проводить большую часть времени.            Я вышла в прихожую, чтобы начать разбирать свою сумку. На тумбочке у двери я увидела како-то листок.  Прочитав его, поняла, что это бумаги для подписи. Дарственная на дом, короче говоря. Ну что ж… Я думаю, что такие вещи нужно подписывать при нотариусе или доверенном лице, но так как здесь таких людей нет… Вытащив из походного рюкзака сумочку-пенал и достав ручку оттуда, я поставила свою подпись, и в этот момент кто-то крикнул. Ручка выпала из моих рук. Я резко повернулась в сторону лестницы и…увидела только туман, выходящий клубами из-под половиц. Да что же это такое?! Сзади скрипнула дверь и теперь мне пришлось обернуться в ту сторону. Я охнула и осела на пол.  — Та шо ж ты, девонька, — сказал провожавший меня три года назад до этого места дедушка. —  Я и не чаял, шо испужать тебя могу.  — Вы не испугали, просто…неожиданно, — он помог мне подняться — удивительно, и откуда только сила? — и я пригласила его на кухню. — А откуда вы узнали, что я приехала? — Так я увидел, шо свет здеся включен. А дорогу к дому-то никто кроме нас с тобой теперь и не знамает, — печально закончил он. — Соболезную вам, — сказала я. Он ведь знал мою прабабку и, на сколько я помню, очень хорошо.  — И тебе, красавица, и тебе. Ну ничаво, ты, как я посмотрю, решила тут остаться? — мигом развеселился он. — Да-а, скорее всего, — ответила я, наблюдая, как старичок залезает в шкафчик и достаёт оттуда две чашки. — Простите, я ведь я так и не знаю вашего имени-отчества.  — Степан Митрофаныч я, — охотно ответил дедушка.  — Вы тут хорошо всё знаете, — заметила я, помогая ему залить чай. Чайник каким-то образом оказался горячим, хотя я, ясное дело, разогреть его не успела. — Вы здесь были недавно?  — Не, шо ты. Я не мог зайти, пока ты не приедешь, — ответил он и тем самым огорошил меня.  — А почему? Это решение нотариуса? — поинтересовалась я.  — Нет, — ответил он и перевёл тему: — Так, а шо ж у тебя так речей мало?  — Речей? — не поняла я. — Как это на вашем-то… — задумался он, поднося ко рту чашку чая. «Горячий!» — хотела сказать я, но он уже выпил чай и продолжал спокойно сидеть и вспоминать. Я даже икнула.   — Ну сумка у тебя там стоит… — продолжал он. — Вещи? — подсказала я. — Ага, ага, они самые. — ответил он, разливай чай по новой.           Мы разговаривали. Степан Митрофаныч рассказывал мне о бабушке, а я… А я внимала каждому его слову. Она оказалась очень интересной женщиной, неординарной. Он говорил, как она помогала людям справиться с болью потери и с другими проблемами и даже деньги за это не брала. Она была доброй и отзывчивой, говорил он. Внезапно, в прихожей что-то заскрипело. Я застыла в ожидании, а Степан Митрофаныч, прищурившись, посмотрел на меня, а потом сказал:  — Схожу посмотрю.           Но  не усидела на месте и пошла с ним. Дедушка вышел первым и поднял с пола уже надоевшую мне книгу. Ну что тебе не стоится-то на полке?! Но он не вернул её на полку, а, наоборот, взял с собой и вернулся на кухню.  — Ты не открывала книгу? — просил он, гладя мохнатую поверхность книги. — Она не открывается, — пожаловалась я. — Ой ли? А когда ты её открывала? Давно ль? — прищурившись, посмотрел он на меня.  — Давно. Три года назад, — ответила я, отпивая чай.  — А сейчас не хочешь попробовать? — продолжил он.  — Зачем? Что в этой книге? — полюбопытствовала я.          Он не ответил. Только допил чай и встал: — Ну, мне пора. Дел невпроворот. А ты, Василиса, посмотри книгу, чай и ответы там найдёшь.           Он ушёл, а я, закрыв за ним дверь, вернулась на кухню и продолжила пить чай и гипнотизировать книгу.  — И почему я должна тебя открывать? — решила перейти на диалог я. — Что ты постоянно пытаешься до меня донести? Ну не может же быть такого, что три года назад ты не открывалась, а тут вдруг — пожалуйста?! Или может.? Так, ладно. Если ты сейчас откроешься, я признаю, что я сумасшедшая. А если нет — то я продолжу считать всё происходящее глупым стечением обстоятельств.           Я пару раз вздохнула, почувствовав необоснованное волнение. Я положила руку на мягкую обложку и…  — Василиса, ты сумасшедшая, — поставила я диагноз.           Я пролистала книгу, и она оказалась совершенно пустой. Ничегошеньки. И какие ответы я должна здесь получить? Что я загоняюсь и надо просто успокоиться? Что ищу проблемы там, где их нет? Я уже разочаровалась и хотела было закрыть книгу, как на бумаге одно за другим начали проявляться слова. Почерк и слова были старославянские, теперь, будучи литературоведом, я могу даже прочитать их. Всё-таки образование — хорошая штука.           Но знаете, не каждая книга может проявлять надписи так…устрашающе. Может, это просто такие чернила? Наверное, такие существуют. Я захлопнула книгу, не дождавшись, пока надписи полностью проявятся.  — Нет, на сегодня с меня достаточно, — решила я и, поставив книгу на полку, поднялась на второй этаж.            Я решила занять первую спальню, в которой было большое окно и оно выходило на лес. Не знаю почему, но она меня привлекла. Деревянная двуспальная кровать, тумбочки, шифоньер, шкафчики. Всё, что нужно, здесь было.          Расправив кровать и поменяв постельное бельё на привезённое с собой, я улеглась на постель и закрыла глаза. Я очень хотела спать, поэтому, почти сразу начала засыпать, как услышала чей-то смех. Я резко встала на кровати, отчего немного закружилась голова. Я повертела головой, но, слава Богу, ничего не увидела. Выходить из комнаты не стала — насмотрелась за всю свою жизнь ужастиков и триллеров, и нет ничего глупее, чем идти на странный звук. Хотя сама я, конечно, чаще нарушаю это правило. Но сейчас это было действительно жутко. Поэтому, завернувшись в одеяло и отвернувшись в другую сторону, я крепко зажмурилась и попыталась забыться.           Через несколько секунд я услышала скрип половиц, но потом скрип резко остановился, а затем и вовсе удалился в другую сторону. Я вздохнула и попыталась успокоиться, вспоминая всё хорошее, что со мной вообще происходило. Это помогло. Через несколько минут я уже спала.