2
31 октября 2017 г., 12:11
Вовка шагал в сторону остановки, пытаясь сигаретами заглушить привкус пива, осевший на языке. Настроение у него было приподнятое, на днях должны дать зарплату, а от прошлой еще остался хвостик, да еще и нормальный такой, Юрий Альбинович платил хорошо. В прошлом месяце выторг у Вовки был приличным, что выливалось в ощутимый бонус к зарплате, наверное, нужно купить подарок Полинке? Она вроде про новый ноут говорила, нужно посмотреть что-то крутое, для любимой ему ничего не жалко. А может отложить деньги на отдых, устроить шикарный отпуск?
Парень выскочил из автобуса и, напевая, зарулил в ближайший к дому цветочный киоск, в котором его уже узнавали приветливые девушки-продавцы.
— Добрый вечер, а не подвезли ли вам чего-нибудь новенького и красивого? — Вован подмигнул застенчивой продавщице.
— Добрый! Привезли, я отставила специально несколько экземпляров, — девушка вышла в маленькую подсобку и вернулась с двумя вазонами. — Сейчас, еще минуточку, остальные поднесу.
Вовчик рассматривал четыре горшка с цветущими сенполиями, и они все были прекрасны. Не то чтобы он увлекался разведением фиалок, просто Полинка по ним с ума сходила, а он втянулся и покупал ей цветы, получая ни с чем не сравнимое удовольствие.
— Смотрите, это «Голубая кровь», — девушка указала на кустик с крупными голубыми цветами, украшенными белым бахромчатым кантом. — Это у нас «Красный бархат».
— «Красный бархат» у нас есть, — парень мельком глянул на темно-бордовые соцветия.
— Хорошо, тогда бархат убираем, — девушка отставила горшок на выставочную полку. — Это «Богиня ночи», очень популярный сорт, его быстро разбирают.
Вовка взял в руки вазон и повернулся к источнику света, рассматривая большие набитые цветы, фиолетового цвета, больше похожие на помесь розы и пиона, чем на фиалки.
— Этот возьму точно, что там еще остается?
— «Сердце ангела», мне этот сорт, больше всего нравится. Очень изящно, не находите?
Он находил, бледно розовые соцветия украшали куст из крупных листьев огромной шапкой. Цветы были крупные, но очень хрупкие по ощущениям. Определенно, очень красиво, но Полинке не подходят, такие он дарить не будет.
— Красиво, но моей половинке не подойдут по характеру, она у меня к сожалению, не ангел, — Вовка горько усмехнулся. — Давайте еще «Голубую кровь», сколько с меня?
Поли дома не было, быстро перехватив на ужин пару бутербродов, приняв душ, Вовчик скрылся в их с Полькой комнате. Жили они у Полины, вернее с ее родителями и младшим братом, хорошо, что трешка позволяла. Они бы могли снимать квартиру, только девушка была против, вести отдельное хозяйство она была еще не готова, уговаривая своего парня пожить с родителями еще немного. Вова соглашался каждый раз, когда заходил подобного рода разговор.
Время близилось к часу ночи, когда вымотанный за день парень, перестал крутиться на разложенном диване и провалился в сон. Когда пришла домой Поля, он проспал, проснулся только тогда, когда она уже приняв душ и нацепив на себя коротенькую ночнушку, нырнула под одеяло.
Запах геля и зубной пасты не помог ввести в заблуждение Вовчика и скрыть аромат алкоголя.
— Ты где была? — парень прошептал, не в силах спрятать горечь в голосе, хотя Полина этого, казалось, не заметила.
— На работе с девчонками решили девичник устроить, заглянули в бар, заболтались. Сам понимаешь! — девушка рассказывала об этом, как о вполне естественных вещах.
— А трубку почему не брала? — обида вырывалась из Вовки, готовая выплеснуться волной гнева.
— Ну, пупсик, музыка громкая, я не слышала. Прекращай, лучше иди ко мне, я тебя хочу! — ее шаловливые ручки потянулись к Вовкиным трусам и он застонал, Польку он хотел всегда, сильно, и она этим пользовалась.
Парень привстал и попытался дотянуться до ночника, во время секса он любил видеть свою девушку, но Полина его остановила.
— Брось…
Он накрыл ее губы своими, жадно целуя, показывая, как он скучал. Горячие руки уже подтянули рубашку вверх, оголяя тело и грудь. Когда стоны стали громче, а дыхание прерывистым, Вовка не выдержал, быстро отстранился и включил ночник, вернулся к любимому телу, чтобы продолжить, но первое, что бросилось ему в глаза, был яркий засос, сверкавший на белоснежной внутренней поверхности бедра.
Кровь прилила к голове, опаляя щеки, а в мыслях крутилось только одно слово: «Опять!».
Парень подтянул, спущенные трусы, поднялся и молча вышел из комнаты. На кухне никого не было, в квартире стояла тишина, он вышел на балкон, соединяющий кухню и комнату Полькиного братца Романа, и закурил, не замечая как дрожат его руки.
То, что на балконе он не один, понял только тогда, когда в темноте рассмотрел тлеющий огонек чужой сигареты.
— Я слышал, как она вернулась… — Рома просто констатировал факт, и эти слова не означали ровным счетом ничего, ни начала разговора, ни сочувствия, ни понимания.
— Угу, — Вовка не знал, хочется ему говорить ему на эту тему и попытаться вывести Ромку на разговор, или выкинуть недокуренную сигарету и уйти спать.
Они молча курили в темноте, но, видимо Рома все решил сам, потому что внезапно опять заговорил:
— Знаешь, если бы она не была моей сестрой, я бы давно ее прибил. Единственное, чего я никак не пойму, за что ты ее так любишь?
— Просто. Не за что, а просто… — Вовке впервые в жизни, не смотря на количество пережитых ситуаций, отчаянно захотелось плакать. Наверное, только сейчас он понял, что Полина не изменится, и ему остается или смириться, или…
— Можно я скажу тебе что-то не совсем приятное?
— Валяй! — хуже не будет, это Вовка понимал.
— Я точно знаю, что она тебя потеряет, ты не сможешь вечно быть бесхребетной тряпкой. Я мог бы сказать, что тогда она пожалеет, осознает и будет себе локти кусать. Но, зная свою сестру, скажу прямо — не пожалеет, может быть, когда-нибудь, через пару лет, и то, не факт. Поэтому не буду тебе ничего советовать, просто прими к сведению, чем раньше ты от нее уйдешь, тем лучше для тебя.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не стал меня жалеть.
Вовчик вернулся в комнату, которую освещал так и не выключенный ночник. Полина спокойно спала, разморенная алкоголем и еще чем-то, о чем Вовке думать не хотелось.
Он проворочался почти до утра, пытаясь уснуть, только мысли не давали покоя, не пуская в царство Морфея.
***
Эдик уложил сына на дневной сон и пошел на кухню, раздумывая, что приготовить на ужин, да так, чтобы еще и на обед понедельника осталось. Достав из холодильника мясо и вкинув его в микроволновку для разморозки, полез за картошкой. Все хорошенько обдумав, решил готовить пюре из картошки и телятинку с подливкой, Данька это любит и не будет капризничать. От чистки картофеля его отвлек звонок в дверь, короткий и деликатный, пришедший явно понимал, что в такое время в квартире спит ребенок. Быстро сполоснув руки, Эдик схватил кухонное полотенце, обтирая кисти на ходу, направился открывать. На пороге оказалась их соседка, и по совместительству Данькина няня. — Эдичка, привет! Солнце, я завтра не смогу с Даником сидеть. Меня в колледж вызывают, наш охламон опять куда-то влез, и паршивец мне только сказал, — женщина была явно расстроена. — Мне в десять нужно там быть. Ты извини, я действительно только узнала и сразу к тебе! — Блин, — парень был в растерянности. — Ладно, спасибо Люб, что предупредила, буду что-то решать. — Я тогда пойду? — Ага… — Эдик закрыл двери, вернулся на кухню и присел на табурет, соображая, что делать. Отпрашиваться у Юрия Альбиновича, не вариант, тот и так очень часто идет навстречу отцу-одиночке. Да и Дема завтра учится, дергать парня с пар неохота, вообще не понятно, как этот бедный студент еще на ногах держится. Перебирая в уме всех знакомых, Эдик так и не придумал к кому можно обратиться, решил идти другим путем и взял мобильный. Прокручивая телефонную книгу, иногда зависал над очередным контактом, обдумывая варианты. Наконец, что— то решив, нажал вызов: — Алло, Вовчик? Привет. Ты сегодня работаешь? — Привет, ну да, — сказать, что Вовка был удивлен звонком Эдика, ничего не сказать. Они, конечно приятельствовали в рамках магазина, но до дружественных звонков их отношения явно не доросли. — А завтра? — Эдик нервно кусал губы, чувствуя смущение и неудобство. — Завтра у меня выходной, — Вовка недоумевал с этого допроса с пристрастием. — У меня вопрос жизни и смерти, нужна помощь, потому что я в отчаянии и не знаю к кому могу обратиться… — Говори, что случилось. Если смогу — помогу, — Вовка улыбнулся прозвучавшему с его уст каламбуру. — Ты не мог бы завтра с моим малым посидеть, пока я работаю? Меня только что няня осчастливила, что завтра выйти не сможет, а я, блин, мне больше реально некого попросить, — в голосе Эдика было столько отчаянья, что Вовка даже не подумал отказаться, тем более сидеть одному дома в выходной и придаваться грустным мыслям совершенно не хотелось. — Да не вопрос! Скинь мне смску где, куда и на сколько. — Вовка, я твой должник, смс сейчас пришлю. Ты даже не представляешь себе, как ты меня выручил! — Ой да ладно, перестань, а то я смущаюсь, как красна девица. Все, отбой, мне в зал идти нужно, до связи. — Ну да, давай, пока. Эдик вздохнул с облегчением и пошел чистить картошку, взял ножик и с удивлением обнаружил, что ладони у него мокрые. Это же надо было так перенервничать. Рано утром в понедельник, Вовка стоял перед массивной железной дверью, и нажимал на звонок. Двери распахнулись почти сразу, было ощущение, что Эдик стоял в коридоре и ждал. Все оказалось намного проще, Эдик снимал стирку с балкона и видел направляющегося к подъезду Вову, и подошел к двери, рассчитав приблизительное время, которое займет его подъем. — Привет, проходи. Разувайся и чувствуй себя как дома, — Эдик нервничал, у него не часто бывают гости. — Привет, — Вовка стряхнул с себя кроссовки и пошел в сторону кухни, которую было видно из прихожей. — Там на кухне в кофейнике кофе свежий, бери, если хочешь, а я сейчас Даньку одену и приведу знакомиться, — уже удаляясь по коридору, Эдик никак не умолкал, на что Вовка только усмехался. Кофе действительно был только сваренный и очень горячий, налив себе кружечку, Вова оставил остывать чашку на столе, а сам пошел по квартире, рассматривая, что и как. Эдик жил в двушке не стандартной планировки, и Вовке в общем-то тут нравилось, все аккуратно, добротный ремонт, чисто и уютно. И не скажешь вот так сразу, что обитает здесь одинокий отец с маленьким сыном. В зале было светло и, заметив на сложенном диване сложенную стопкой постель и одеяло, парень понял, что это вотчина Эдика. Стильная, не очень большая стенка-горка, телевизор, диван, кресло и журнальный столик, вот и вся обстановка. Большой красивый портрет, с траурной ленточкой в углу Вова увидел почти сразу, но не мог решиться рассмотреть, ноги сами принесли его ближе, а глаза жадно впились в незнакомые черты. На портрете была жена Эдика и мама его сына. Девушка была молоденькой и красивой, и Вовка слышал, что поженились они рано, без подробностей, конечно, хоть и было очень интересно. Деталями Эдик не делился, а расспрашивать о таком сотрудники не решались. Просто знали, что через два месяца после родов, на пешеходном переходе, какой-то ублюдок сбил ее, когда она переходила дорогу с коляской. Малыша она успела оттолкнуть, сама же погибла на месте. По Вовкиному телу пробежали противные мурашки и он вздрогнул, пытаясь отогнать неприятное ощущение. Вот после такого понимаешь, что такое настоящее горе и перестаешь себя жалеть. То, что происходит у него с Полькой, не трагедия, просто она — блядь и это диагноз. К своему собственному удивлению, быть нянькой Вовке понравилось! Данька был спокойным, послушным и интересным ребенком. Спасибо Эдику, что оставил листок с подсказками, когда кушать, гулять и спать. Все прошло гладко, и когда Эдичка вернулся домой, отработав свои часы в магазине, Вовка с малым собирали на полу в комнате пазл и весело хохотали. Вовчик не сразу услышал и понял, что они больше не вдвоем. Он ощутил взгляд и повернул голову в сторону дверного проема, увидев прислонившегося к косяку Эдика, который за ними наблюдал. Эдик молчал и улыбался, Данька, поглощенный пазлом, папу так и не заметил, и Вовка переводил взгляд с отца на сына, осознал, как они похожи, два белокурых голубоглазых ангелочка. — Как вы тут себя вели? — Эдик наконец прошел в глубь комнаты, подхватывая на руки устремившегося к нему сына. — Папуля вернулся! — Данька обхватил отца руками и ногами, повиснув на нем, как маленькая обезьянка. — Отлично вели! — Вовка поднялся на ноги, отряхивая с коленей маленькие волокна синтетического ворса с ковролина. — Ужинать будем? — Эдик подкинул сына на руках, устраивая удобнее и смотрел на Вовчика. — Будем, конечно, если покормишь. — Ну тогда вы соберите пазл, а я на кухню, хорошо? — Да-а-а! — Данька закричал папе на ухо, заставляя того морщиться от громкого звука, ощущая, что ухо заложило. Ужин прошел отлично, плавно перетек в попивание кофе и душевной беседе. Сейчас, сидя на кухне, парни чувствовали зарождение дружбы и хрупкого доверия, которое бывает только у мужчин. Данька, получивший сегодня изрядную долю впечатлений от общения с новым человеком, уснул рано, а уходить домой Вовке совершенно не хотелось. Он уже собирался прощаться, когда Эдик сорвался с кухни и вернулся с бутылкой фирменного пойла. — Может выпьем? У меня редко бывает компания для этого дела, а расслабиться охота иногда. Ты как? Или домой спешишь? — Знаешь, а это замечательная идея. Нужно обмыть этот новый для меня опыт работы нянечкой.***
Рабочий день вторника начался с собрания перед открытием. Юрий Альбинович был с самого утра не в духе и зыркал на персонал, пытаясь найти хоть что-то к чему можно придраться. О такой особенности все уже знали, и если честно, не боялись. Ну поорет начальство немножко, потом его попустит и все всё забудут. — Значит так, коллеги, — хозяин обвел взглядом всех присутствующих. — Сегодня короткий рабочий день, будет происходить профилактика подстанции, и у нас в пятнадцать часов отключат электричество в здании. Эдик твое задание, напечатать объявление и повесить на дверь. Костик, обзвони вторую смену и сообщи, что выход на работу сегодня отменяется. И еще, могут приходить кандидаты на собеседование. Если будут спрашивать, приводите ко мне в кабинет. Так, все ясно? Тогда работаем-работаем! Чего встали? Парни разбежались по местам, готовясь встречать ранних посетителей. Примерно в без пятнадцати минут двенадцать в магазин вошел импозантный мужчина, лет тридцати — тридцати пяти на вид. Он внимательно осмотрел торговую площадь и начал по кругу обходить полки, не забывая поглядывать на продавцов. Костик сразу определил — это не покупатель, а гастролер. К таким у него был собственный подход, он приблизился к мужчине, не доходя пары метров и повсюду преследовал шаг в шаг, застывая и смотря в сторону, когда мужчина останавливался и поворачивался посмотреть на консультанта. Гастролеров это всегда бесило, но Костику было плевать. Когда в зале не было посетителей, развлекались консы, кто как мог. Минут через десять пустых кругов, мужчина направился к Эдику: — Добрый день, мне нужен Юрий Альбинович. Услышавший эту речь Костик, выругался про себя и быстренько ретировался на исходную позицию. — Добрый. Вам назначено? — Эдик вежливо улыбнулся. — Да, собеседование на двенадцать. — Подождите минуточку, я сейчас уточню. Эдичка прошел в глубь зала, туда где за углом была скрыта дверь в директорский кабинет, постучал и, не дожидаясь ответа, вошел. — Юрий Альбинович, там к Вам на собеседование пришли. — Проводи, — хозяин ответил, не отвлекаясь о изучения какого-то документа. — Уже веду, — Эдик прикрыл за собой дверь и отправился за кандидатом. Юрий задал очередной вопрос, не сводя глаз с сидящего напротив мужчины. Тот, казалось, с каждым вопросом тушевался все больше и больше и этого Юрий Альбинович понять никак не мог. Мужчина ерзал на стуле, вытирал ладони о штаны, пытаясь делать это не так очевидно, и отвечал абсолютно не впопад. Вместо ответа на интересующий его вопрос, Юрий услышал то, чего услышать никак не ожидал. — Юрий Альбинович, вы ведь в теме? — ну да, гей-радар в действии, так сказать. — Эм, да. Только какое это имеет значение? — Тогда, я предлагаю закончить это бессмысленное собеседование, работать я у вас не смогу. — То есть как? — директор удивился ответу, но не уточнить не мог. — Вы должны меня понять, они все очень красивые. Я не смогу работать в такой обстановке, — голос собеседника звучал доверительно, так, если бы он посвящал Юрия в большую тайну. — Кто? — запутать больше Юрия Альбиновича, до сих пор, наверное, никто больше не смог. — Ваши консультанты! Понимаете, у меня давно не было стабильных отношений, перебиваюсь постольку, поскольку… а тут такой цветник, и все натуральные, как продукты из деревни. Я уже, по секрету скажу, возбужден не на шутку. — Ясно, — Юрий смог выдавить из себя одно слово, хотя ему хотелось откинуться в кресле, запрокинуть голову и смеяться, такой нелепой ему казалась эта ситуация. — И можно еще вопрос, личного характера? — Можно. — Вы не свободны? — надежда, звучавшая в голосе и сверкавшая в глазах кандидата, заставила Юрия загрустить, но ответил он все же честно. — Не свободен. — Очень жаль. Тогда, вынужден попрощаться, и было приятно познакомиться, — мужчина протянул руку для рукопожатия и вышел за двери. Юрий Альбинович еще долго смотрел на закрытую дверь, такого поворота он не ожидал, а на этого кандидата делал ставку, уж больно резюме было хорошим. С другой стороны, все было честно, и за это человека можно было уважать. — Мда-а-а, неожиданно. Будем надеяться на следующего, — и директор залез в электронку, чтобы распечатать для изучения новое резюме. Вовка, поглощенный мыслями направлялся домой, пытаясь в очередной раз дозвониться Полине. Трубку она не брала, наверняка обиделась, что Вовчик вчера не ночевал дома. С Эдиком они засиделись допоздна за бутылкой и повалились спать на разложенный, но не заправленный диван в чем были, единственное, что успел с себя стянуть слабо соображающий парень — футболку, беспокоясь чтобы не помялась. В квартире было не совсем тихо, слышно, что работает телевизор в Ромкиной комнате. Вовка прошел на кухню и поставил чайник, стягивая на ходу футболку, направился в спальню. Все, что происходило дальше, Вовчик не смог бы представить себе даже в страшном сне. На его лице всплыла ехидная, нервная улыбка: — Возвращается муж из командировки! — он сам удивился, как задорно прозвучал его голос. — Вы не стесняйтесь, продолжайте, кстати, это не Вы, уважаемый, на днях Полинке засос на бедре поставили? Нет, не Вы? Тогда будете знать, что имя нам легион! Вова вышел из комнаты, где на их с Полькой диване, любимая девушка еще несколько минут назад принимала в свои недра очередной член. За своей спиной, он услышал звуки, характерные для быстрых сборов, отрывистое: «Ну ты и блядь!», и усмехнувшись, постучал в Ромкину комнату. Рома выглянул из-за двери и посмотрел на Вовчика с сожалением, как-будто сам был виноват в случившемся. — Привет, ты как? — Да нормально! У тебя сумки клетчатой нет, помню была у тебя большая… — Есть, сейчас найду, — парень опять скрылся в комнате, а Вовка пошел на кухню, заварил себе чая и сделал парочку бутербродов. Спокойно выпив чай и поев, Вовка взялся за телефон, обзванивая знакомых на предмет временного жительства. Домой к родителям он не вернется, в основном, из-за матери, которая Полину на дух не переносила, и слушать ее: «Я же тебе говорила!», не хотелось совершенно! Результат оказался предполагаемым, брать Вовчика на постой никто не спешил. Снять квартиру в короткий срок очень сложно, наверное, придется ехать в гостиницу. Задумавшись, парень позвонил в последний раз, особо ни на что не надеясь. Трубка отозвалась быстро: — Да… — Ммм, привет Дем. — Вовка вышел на балкон и подкурил сигарету. — Привет. — Слушай, ты извини, может, отвлекаю, тут такое дело. У тебя знакомых нет, кто бы мог комнату сдать или пустить пожить на пару дней, пока я квартиру не найду. — Для тебя? — Ага, — Вовка сделал глубокую затяжку, пока на той стороне мобильного повисла пауза. — Все так серьезно? — голос Демки был напряжен, выказывая не шуточную мозговую деятельность. — Более чем. — Тогда можешь пожить у меня, только не долго, сам понимаешь… — Ты серьезно? Демыч, у меня нет слов. — И не надо, сейчас пришлю адрес, будешь выезжать, наберешь. — Договорились, спасибо! Выкинув окурок, Вовка развернулся и увидел стоявшего позади Ромку. — Ну что, поможешь мне собрать вещи? — Помогу…
