10
31 октября 2017 г., 13:37
Воскресенье, у Лера и Ольги, было похоже на территорию военных действий с объявленным перемирием, они не ругались, но и не разговаривали. Молча, поели, сделали уборку в квартире, вроде и вместе, но в тоже время по отдельности. Вечером же разбрелись по комнатам, и уткнулись каждый в свой экран — Лер ноутбука, Ольга планшета.
Виноватым парень себя не чувствовал и ни в чём виниться перед женой не собирался, а та, скорее всего этого ожидала, изредка мелькая перед Леркой с видом оскорбленной особы царских кровей.
Муж был непреклонным, Ольга сначала бесилась, что так до конца и не смогла загнать его под каблук, а уже ближе к ночи смирилась, сделав определённые выводы. Лерчик, несмотря на всю свою мягкость, мог в некоторых вопросах быть твёрдым, как скала и на уступки не шёл, особенно, когда понимал, что абсолютно ни в чём не виноват.
Может, поняла девушка, что была не права, может быть, решила затаить обиду, но факт, что проснулся Валера в утро понедельника от ласковых прикосновений остаётся фактом:
— Лерчик, киса, ну прости меня! Прости! Ты же знаешь, что я иногда у тебя такая дура, — Ольга покрывала мелкими поцелуями грудь мужа между словами и потихоньку пробиралась вниз под простынь. — Я совсем, совсем так не думаю. Ты у меня самый лучший, самый красивый, самый любимый муж на свете.
Последние слова уже звучали глухо и были сказаны Леру младшему. Парень довольно улыбался, всё-таки Олюшка у него такая нежная кошечка, а тяжёлый период они переживут, главное быть вместе. Он приподнялся, подхватил хохочущую жену, пытаясь вырвать из-под тел свалявшуюся простынку. Ольга выгибалась, смеялась, пыталась щекотать, и Лер таял, забывая все обиды.
Они провозились в кровати несколько часов и наверное остались там ещё дольше, если бы не звонок.
Валерка уже совершенно забыл про их договорённость с Вовчиком, наверное, потому, что пытался не надеяться сильно, и когда тот ему всё же позвонил, несколько секунд смотрел на телефон, на экране которого светилось «Вова сосед», с недоумением. Он резко подскочил с кровати и рванул на кухню, не удостоив вниманием удивлённую Ольгу, и только прикрыв за собой двери, нажал на кнопку, принимая звонок:
— Алло, — ответ получился тихим и невнятным, Лер прокашлявшись, уверенней повторил, — Да, Вов.
— Привет, значит так, бери бегом ноги в руки и лети сюда…
— Сюда, это куда?
— Адрес запишешь или сообщением скинуть?
— Давай сообщением, — Лерка от нервного напряжения открыл холодильник и уставился на полки, даже не замечая, что делает.
— Угу, сейчас усё будет, и это… Ты же помнишь, что я там тебе по поводу костюма вчера говорил? Одевайся, как тебе удобно, ты должен чувствовать себя комфортно. Всё, жду, до встречи…
Вылетев из кухни, Лер забежал в спальню, открыл шкаф, доставая из его недр носки и трусы, окинул взглядом остальную одежду и повернулся к так и лежавшей на кровати Ольге:
— Солнышко, я опаздываю, погладь мне шведку голубую, пока буду в ванной…
— Господи, Лер, сколько раз говорить, забудь ты это слово — шведка. Нужно говорить поло!
— Оль, хоть поло, хоть потолок, погладь, пожалуйста.
— А ты куда вообще? Вроде бы собеседований у тебя сегодня нет? — Ольга, наконец, выбралась из кровати, набросила на себя лёгкий халатик и прошла к подоконнику, где стояла гладильная доска, а на подоконнике за шторой прятался утюг.
— Да пока не ясно, просто еду узнать, что и как.
— Что-то ты темнишь…
— Сама говорила — связи, — Лер попытался скопировать жену, но у него это мало получилось, но улыбку у девушки всё равно вызвал. — Ладно, я в душ.
— Беги, беги, — ответила Ольга уже исчезнувшему с поля зрения мужу. А потом подняла очи долу и зашептала. — Господи, неужели жизнь налаживается, а то, так как сейчас, я долго не выдержу.
Парень спешил на четвёртой скорости, не глядя по сторонам, лишь изредка сверяясь с открытой в телефоне картой. От станции метро до нужного адреса было не далеко, но так и не найдя время среди бесконечных поисков работы, для того чтобы устроить себе экскурсию, в центре ориентировался плохо и дальше основных улиц пока не бывал. Вовкина затея, больше похожая на авантюру, пробуждала надежду на лучшее будущее, если бы не то обстоятельство, что Лер не знал, куда и зачем он так спешит.
Искать конечную точку маршрута не пришлось, он так разбежался, что чуть не снёс Вову, который выглядывал его в прохожих, занял наблюдательную позицию возле магазин и успел вовремя притормозить летящего мимо Лера:
— Тпру-у, тормози! — Лер сразу и не сообразил, кто его схватил за руку. Бешено колотившееся сердце от испуга вдруг подпрыгнуло куда-то в район кадыка, и парень нервно сглотнул, возвращая его на место. Он непонимающе смотрел на Вовчика, только спустя несколько секунд понял, что, собственно говоря, находится уже по адресу.
— Ну да, — Лер усмехнулся, попытался успокоиться и не выдать нервную дрожь, что вибрировала во всём теле, — что-то я разогнался!
— Всё, бери себя в руки, успокаивайся. Сейчас перекурим и пойдём… — Вова собрался развернуться в одну ему известную сторону, когда Валеру отпустил ступор, и мозговая деятельность пришла, более менее, в норму.
— А куда? Ты же мне толком ничего не сказал?
Вова притормозил, окинул скептическим взглядом Лера и соизволил ответить:
— Хорошо выглядишь. А пойдём мы, вот в этот самый магазин, под окнами которого сейчас имеем честь стоять, — Вовчик сделал широкий жест в сторону стеклянных витрин и потянул Лера не к центральному входу, а за угол, где в огромной, закрытой железными воротами арке, вырисовывалась вываренная дверь.
Маленький дворик, утопающий в зелени, был обычным для старого центра. Невидимый для снующих мимо обывателей, производил неизгладимое впечатление давно утерянного дома. Лер никогда раньше не бывал в таких местах: рожденный и взращенный в шлакоблочных пристанищах работников фабрик и заводов, знающий уют панельных многоэтажек, просто захлебнулся неведомой доселе атмосферой. Вид портил только окрашенный в синий цвет здоровый металлический мусорный бак, возле которого на корточках примостился молодой парень, чьи задорные рыжие кудряшки сразу бросались в глаза. Вовка повёл Валерку прямо к нему, и в глазах рыжика зажегся интерес, который тот и не пытался прятать:
— Костик, это Валерий, — Лер на автомате подал руку, всё еще не понимая, что происходит, — Валера, это Костик. Кость, будь другом, возьми у меня в нычке кофе, закалатай нам два стаканчика, мы пока покурим.
У Кости от любопытства даже нос зачесался, а количество вопросов, что хотелось задать, росло в геометрической прогрессии. Мысли окончательно перепутались — он только и смог несколько раз открыть и закрыть рот, прежде чем выдать хоть что-то членораздельное:
— Эээ, очень приятно, — пожал протянутую руку, кивнул на ответное: «Мне тоже», и растерянно посмотрел на Вовку, — А-а-а?
— Всё потом, пожалуйста! И за кофе, гранд мерси, — когда же Костя исчез в кустах, за которыми скрывалась чёрная дверь в магазин, Вова вернулся к Леру, — Значит так, это магазин…
— Удивил.
— Угу, я старался. Сейчас у тебя будет собеседование у нашего хозяина. Ты не переживай, он отличный мужик, без понтов, простой, человек просто космос, нет ну заморочки есть, как у всех, но ты не бойся и не кипишуй. Зовут его Юрий Альбинович, запомнил?
Валера кивнул и повторил:
— Юрий Альбинович — человек космос…
— Я ему твои бумажки показал, он впечатлился, сказал срочно тебя доставить пред его ясные очи. Ты не представляешь, он уже хрен знает сколько никого толкового найти не может, ещё немного и по бабкам пойдёт — порчу снимать. Будь собой, и работа будет твоя, а то Альбу уже плющит всего, и весь коллектив с ним заодно!
— Странно… — Валера слушал внимательно, но картина никак не хотела складываться.
— Что странно?
— Ну, что продавца толкового найти не можете, или у вас тут требования и отбор как в НАСА?
— Ты что сдурел? Или память отшибло? — глаза у Вовки смотрели на Лера, словно тот был восьмым чудом света. От дальнейшей тирады его спас явившийся с двумя бумажными стаканчиками Костя:
— Вов, кофе возьмите, а я побегу, у меня клиент, — никакого клиента у Кости не было, однако кроме гипертрофированного любопытства, парень обладал поразительной проницательностью, которая явно давала понять, что его попытаются деликатно спровадить. Вместо этого, Костя спровадился сам.
— Какой продавец, нам директор нужен! Я же тебе позавчера вроде всё разъяснил, Валер?
Хорошо, что глотнуть горячего кофе Валера не успел, потому что, во рту оно бы явно не задержалось, хватило того, что воздухом он всё же подавился:
— Ничего ты мне не разъяснил, только резюме попросил и сказал, что узнаешь насчёт вакансии! — парень, наконец, решил выпить кофе, все равно не был уверен, как реагировать на такие новости, и не сбежать ли пока не поздно. — Бли-и-ин, Вов, это похоже на подставу и ничего путного из этой затеи не выйдет!
— Ой, Лер, только не истери, у тебя для этого Ольга есть. Ну не выйдет, забьёшь и забудешь. Ты нашего Юрия Альбиновича в первый, и может быть, последний раз увидишь, так чего париться? Опыт у тебя подходящий, иначе Альба тебя бы не позвал.
— Ладно, не будем тянуть кота за фаберже, веди нас, Сусанин!
— Пошли, только запомни, я не Сусанин, я — Симонов, коллега…
***
Тот человек, который впервые решил, что понедельник день тяжёлый, был гением. Юра наивно рассчитывал, что сегодняшний понедельник будет хотя бы терпимым, но нет! Закон подлости сработал в этот светлый, всеми любимый, первый день недели. И стоящее за окном лето, не спасало этот гиблый понедельник. Лето, пора полуобнажённых, загорелых, открытых чужому взору тел, пора отпусков и вечеринок до утра. Мужчина вздохнул, работать не хотелось, с таким настроение лучше дома сидеть, но дома уже сидит тот, кто это настроение изгадил — Максимка, его «любимый» масик. От обилия мыслей в голове гудело, и она сама, совершенно не спрашивая у остальных частей тела, разрешения, несколько раз ударилась о столешницу. В большинстве своём, всё в жизни у Юры было хорошо: и обеспечен был, не так чтобы чрезмерно, но в самый раз; квартира, машина, любимое дело, что приносило скорее не доход, а удовольствие; ну и постоянный партнёр. Партнёр, как много в этом слове, но именно при произношении этого слова вслух, мужчина морщился. Не любил он столь поверхностное определение, но иного, увы, не дано… А как называть свою половину в гей союзе? Муж? Смешно, не понимал Юра этой моды на заграничные свадьбы. Гражданский муж? Так это дурость несусветная, так можно назвать человека, что в перспективе станет официальным, законным супругом, да и «пахнет» это не очень, так, как будто воруешь, примазываешься к обычному обществу, гетеросексуальной массе, делать вид, что нетрадиционная семья это вполне заурядное явление. Сожитель? Тут вообще возникает ассоциация с алкоголизмом и сводками криминальных новостей о пьяной бытовой поножовщине. Есть лишь одно слово, которое не коробит чувств и не режет слух — любимый. Но, можно пускать пыль в глаза знакомым, уходить от прямых вопросов Максима, изредка выдавая сухие признания, а вот себе соврать, не получится. Масика, Юра, конечно любил, он был единственным человеком, за очень продолжительное время, которого мужчина подпустил к себе близко, и приоткрыл своё сердце. Беда в том, что точно так же Юрий Альбинович любил мороженное рожок, мясную пиццу «Дьябло», сёмгу, запечённую под соусом бешамель, солнечную погоду в мае, когда цветут яблони, раннюю осень, врывающуюся в ноздри тонким холодным запахом засыпающей природы и еще миллионы разных вещей. Его чувство к Максиму было тёплым, ровным, но не всепоглощающим. И это было не плохо, да нет, это было даже отлично — страстей в жизни Юры было достаточно, он своё уже отстрадал, отпереживался, хватит. Нет ничего лучше тихой гавани… Про тихую гавань, Юра, конечно, загнул, хоть и уживались мужчины довольно мирно, очень часто Максима штормило, и штормило не по-детски. В такие моменты, особенно остро ощущалась их разница — то ли в возрасте, то ли в мироощущении, то ли цели в жизни отличались, а может виденье их общего будущего. Скорее, всё вместе. Вряд ли, разница в девять лет, играла колоссальную роль в другое время, но парни взрослели в разные эпохи: Юра рос, когда процветал культ жвачек Турбо, шик приставок Денди и бандитских разборок, окруженный информационным вакуумом. Тогда, когда клеймо «пидор», было не ругательством, а приговором. Юра устал, ему нужен был отпуск, его тело требовало отдыха, его нервы требовали отдыха, и Максим требовал отдыха тоже. И он был согласен с ними всеми, планируя отпуск, рассчитывая вырваться на моря-океаны хотя бы на недельку, на более длительный срок оторвать себя от магазина, за неимением директора, не мог, как бы ни хотелось. Мужчина уже приметил несколько отелей в укромных уголках нашей планеты, дружественных к секс меньшинствам, где можно спокойным тюленем развалиться на пляже и шевелиться только в сторону манящих волн, активно двигаться только в пределах кровати или номера — всё. Максиму такой сценарий не понравился, и он своё недовольство высказывал все выходные, и даже утро понедельника не поленился изгадить своим поганым настроением. Юра был непреклонным — спокойная неделя в тихом отеле, это максимум, что он мог себе позволить. Масику же хотелось совершенно другого, чего-нибудь ярко-тусовочного, на грани трезвости и пристойности, желательно недельки на две и в районе Ибицы или Гоа, там, где мозговыносящий фест совпадет с Юркиным отпуском. Альба не считал себя староватым, зашоренным или закомплексованным, он не был тусовщиком, но и домоседом не был тоже, и по случаю мог посетить с Максом тематическое место или вечеринку. Было время, когда его даже можно было назвать завсегдатаем, просто не вписывался такой отдых, которого хотелось Максиму, в понятие семейного, а ведь Юрка, несмотря на несуразность определения, был семьянином. Буря миновала, это стало понятно, едва Альба увидел лицо Максимки, что заглянул к нему на огонёк и объявил, что нашёл компромисс: «Неделя, так неделя, но чтобы она не включала в себя перелёт, это раз. Тихий отель — хрен с тобой, но в паре часов езды от массового гулянья, это два. И два дня из этой недели мои — мы гужбеним на полную, это три. Ну и я был у туроператора, выбрал варианты, дома посмотришь — это четыре!». Высказался и гордо продефилировал на выход, Юра только вздохнул — хорош стервец и в жизни, и в постели. Так что, явление Вовки упало зёрнами на благодатную почву — Альба готов был зубами вгрызаться в кандидата и держать всеми конечностями, если пацан окажется хоть мало-мальски толковым и перспективным. Судя по резюме, так оно и было, но Юрий Альбинович, наученный горьким опытом, этим бумажкам больше не доверял, а на парня нужно было глянуть, и чем быстрее, тем лучше: — И где ты его взял? Пулей его сюда! — а если подойдёт, мысленно добавил Юра, то Вовку он расцелует. Застряв на этом моменте, начальник окинул взглядом Вовчика, и не смог не отметить, что парень за последнее время поразительно расцвёл, смущая своим видом «старого извращенца», как сам себя подначивал мужчина, отгоняя шальные мыслишки. Не хватало ещё сбивать с путей истинных молодых да сочных натуралов, тем более человек он несвободный. Вдохнув глубже, чтобы унять мандраж, Лер зашел в кабинет, из-за двери которого секундой раннее прозвучали слова: «Да-да, проходите!». На мгновение замер, рассматривая сидящего за столом мужчину, что определённо был хозяином магазина и предполагаемым работодателем — Юрием Альбиновичем Каминским. — Добрый день, я Валерий, — немного стушевался, пожал протянутую крепкую, сухую ладонь, добавил, — по поводу работы, к Вам… — Ну, а я, как, наверное, Вам, Валерий, известно — Юрий Альбинович. Присаживайтесь и не волнуйтесь, очень надеюсь, что небольшой экспромт с собеседованием пойдёт на пользу нам всем. Лерка расслабился, сам того не ожидая, перестал смущаться, и даже изучающий взгляд сидящего напротив мужчины не выбивал из колеи. Пока мужчина формулировал стандартные вопросы, Лер продолжал его рассматривать, и следовало признать, что хозяин магазина впечатлял. Честно говоря, Валера не успел себе представить, как может выглядеть человек, к которому он спешил на встречу, и, тем не менее, был удивлён: не был Юрий похож на зажравшегося богатого папика и на стального бизнесмена, признававшего лишь холодный расчёт. Больше всего молодой мужчина походил на ожившую глянцевую фотографию из рекламного буклета элитного яхт или гольф клуба. Ровный загар, золотистые волосы, длиннее, чем того требовала деловая стрижка, высветленные на кончиках, скорее всего стилистом; чёткие черты лица, совершенно мужские, но совсем не грубые; внимательные, яркие ореховые глаза, под идеальными густыми бровями, на два тона темнее основной массы волос. И самое впечатляющее — брутальная небритость, подчеркивающая резкие высокие скулы и яркие, розовые губы. Тем не менее, именно губы, вернее нижняя, округлая, что была намного полнее верхней, смягчала показательную самцовость этого представителя сильной половины человечества. К своему же удивлению, Лер не мог не признать, что мужчина был интересным, не в сексуальном плане, а вообще, тем, что существовал и давал гипотетическую возможность приблизиться и узнать, о его, Леркином, жалком существовании в этом бренном мире. Валера не без удовольствия подметил, что одет Юрий был в практически идентичное поло, что выбрал сегодня он сам, только цвета насыщенного то ли болотного, то ли бутылочно-зеленого, скорее всего под цвет глаз. Он так погрузился в размышления, что пропустил очередной вопрос и мысленно дал себе оплеуху — не хватало прошляпить свой шанс и таки получить работу, которую, сейчас, на самом деле, очень сильно хотел.***
— И кто этот сладкий мальчик? — первое, что спросил Костя у Вовы, когда Лер скрылся в кабинете хозяина. — Ой, Костя, я тебя умоляю, тоже мне — кулинар, знаток десертов! Это очередной кандидат на должность нашего с тобой начальника, так что, делай выводы, — Вова сам разнервничался так, что не мог устоять на одном месте и ходил взад-перёд между полками. — А не слишком ли он молод, мой дорогой друг? — Не, самый раз. Впрочем, очень быстро Костя потерял интерес к разговору, перемывать кости возможному директору, чревато последствиями. А вот если, кандидат, как и многие другие до него пролетит, тогда можно будет вволю почесать языком. Вовка угасание интереса, кажется, даже не заметил, вышел во двор и набрал Эдика, к которому до сих пор не доехал и не позвонил. Любовник в вопросе их не простых взаимоотношений был щепетильным, и то, что не дал о себе знать, настораживало. Трубка долго отзывалась равнодушными гудками, Эд ответил, когда Вовчик уже собрался отбиться: — Алло? — Привет, — парень замурлыкал, представив перед собой такого желанного, уютного и мягонького Эдика. — Я соскучился, ты меня ждёшь? Собеседник, как-то замялся, и ответил с паузой, на которую Вовка не обратил ровным счётом никакого внимания, то, что его парень стеснялся, не раздражало, а заставляло лишний раз нежничать. — Привет, Вов… Я да, но вот… А ты что, едешь ко мне? Мне так неудобно, я не дома, Вов. — А где? — хорошее настроение резко пропало, и парень подкурил сигарету, порывисто затягиваясь. — Я за городом ещё, Данька попросил задержаться, а мы на озеро пошли. Я хотел позвонить, но как-то вылетело, прости. — Эд, о чём речь — малой это святое. Я сам задержался, хотел к тебе двигаться, но смотрю, ты не звонишь. Ты сегодня вообще приедешь? Или будешь завтра прямо на работу из деревни добираться? — Не-не, часов в семь, восемь буду дома. Ты приедешь? Останешься с ночевой*, и на работу вместе поедем. Ты как? — Я — за. Только набери меня, когда выедешь, хорошо? — Хорошо, — теперь было отчетливо слышно, что Эдик улыбается. И добавил шепотом. — Скучаю. Увидимся. — И я, до вечера. Остро встала необходимость решать, как убить время до вечера. Ехать на квартиру не хотелось, маяться в магазине, тоже, и Вовка прикинув и так и эдак, принял волевое решение ехать к родителям. Мама должна быть дома, вроде у неё сегодня выходной, нужно позвонить и узнать. Но звонить он не стал, подсознательно надеясь на то, что никого дома не окажется. Где-то очень глубоко ворчала совесть, последний раз парень был в отчем доме, ещё проживая с Полей, сейчас же раз в неделю по телефону сообщал, что жив и здоров. Он вообще не был уверен, что родственники в курсе о том, что они с бывшей девушкой разбежались… Задумавшись, Вовка чуть было не пропустил момент, когда во внутреннем дворике появились Валера с Юрием Альбиновичем, хозяин тащил Лерку в сторону офисников. Офисники — так парни, работающие в зале, называли нехитрый штат бухгалтеров, кадровика, менеджеров, которые занимались интернет продажами и доставкой. Они располагались на отдельной площади, в виде выкупленной над магазином квартиры. Лер с пылающими щеками, старался не отставать от Альбы, на ходу кивнул Вовке и уточнил: — Ты вечером дома, я забегу? — Нет, на вечер у меня планы. — Понял. Тогда созвонимся. Вовка выкинул окурок и пошёл прощаться с парнями. А домой нужно всё же съездить, к маме — так к маме… _____________________ * - разговорное выражение (сленг).
