Цветение омеги

      Колесо жизни крутилось в обычном, почти неизменном темпе. Генри ходил на занятия, сдавал домашние задания, много читал, развивался, работал. Только в конце февраля он навел порядок в архивах документов! Питер поддерживал коллегу, причитая на лентяя-предшественника.       Николас помогал другу с конспектами. Пару раз Генри настойчиво просили выйти на работу в полный день, из-за чего тот пропустил занятия. Разумеется, Генри огорчался, ведь начальник на собеседовании утверждал, что подобного происходить не будет.       — Плюнь ты уже на своего босса и забудь! — посоветовал Николас. — Весна началась! Хоть я и не ищу альфу, но в это волшебное время…       — Нет, Ник, перестань! — перебил Генри и отвернулся. — Ты стал говорить, как мои одноклассники из приюта. Мне будто строчку из омежьего романа прочитали!..       Николас рассмеялся и пообещал не цитировать «великих писателей». Генри сразу же простил, ведь ему очень нравилось чувство юмора друга, хотя он не всегда понимал его шутки.       — Мы никогда не говорили на эту тему, Генри, но я хочу знать: ты планируешь завести семью, детей? — серьезно спросил Николас.       — Честно? Не знаю. Если появится альфа с желанием создать именно со мной семью, а я пожелаю того же, то так и будет. Пока я не сделаю дефлорацию — мир любви для меня закрыт. Сначала карьера, а потом уже семья.       — Ты говоришь очень разумные вещи, — похвалил Николас. — Знаешь, уже все заметили интерес одного альфы к тебе. А ты?       — Ты про взгляды Роберта? Да, давно заметил. Он во мне заинтересован, пусть он и начинает общение, это же логично. Похоже, что он стеснительный. И я не утверждаю, как некоторые, что нерешительные альфы — не альфы, — помахал ладонями Генри в знак подтверждения своих слов.       — Он пару раз заходил за справками в деканат, — рассказал Николас, убирая непослушную прядь за ухо. — А еще спрашивал про тебя.       — О-о-о, — Генри удивился, — и о чем спрашивал?       — Спрашивал про твои увлечения, любимую музыку, любимую еду, твой день рождения. На первые пару вопросов я ответил, что знал, а потом посоветовал спросить у тебя, мол, я не знаю. Мне неловко признаться, но я без понятия, что ты любишь кушать.       — Наверное, потому что я сам этого не знаю, — успокоил друга Генри.       Роберт Уолтон учился в том же потоке, но предпочел учить детей информатике, а не математике, как Генри и Николас. Альфа на занятиях часто сидел перед Генри, потому тот знал, как он выглядит. Стройный, высокий, кареглазый с рыжеватыми волосами, давно не стриженными, челка явно мешала и постоянно убиралась набок рукой или движением головы. Однако, парень был старательным, имел неплохую успеваемость. Было заметно, что он доволен учебой и своим выбором.       Через пару дней после лекции по математике Роберт задержался в коридоре и, дождавшись Генри, подошел к нему.       — Привет, Генри! — альфа смущался.       — Привет, Роберт, — Генри прямо смотрел на одногруппника, не отводил взгляда.       — Я… Можно проводить тебя на работу?       — Можно.       По пути к офису строительной компании студенты общались на тему студенческих будней. Пару раз Роберт хотел прикоснуться к Генри, но резко убирал руку, боясь, что спешит. Когда ребята пришли к небоскребу, омега прямолинейно и твердо произнес:       — Прости, Роберт, ты хороший парень, но я не планировал заводить отношения до окончания университета. Конечно, я могу передумать, но это не отменяет того факта, что я хочу получить хорошее образование.       — Да-да, я знаю, Генри, — с нежностью ответил Роберт. — Именно это мне в тебе и нравится. Ты умница. Не знаю, как это можно объяснить, но мне кажется, что ты моя возможная пара.       — Удивительно, — смущенно улыбнулся Генри. — Не исключено, что это так. Я побежал работать.       — Удачного дня! — пожелал альфа и, дождавшись исчезновения омеги из своего поля зрения, направился к остановке.       Позднее Генри начал замечать, что отношение Питера к нему поменялось. Он стал пристальнее разглядывать молодого коллегу и все чаще рассказывал о собственных детях. После очередного (наверное, сотого) рассказа о первом выпавшем зубике первенца, Генри подошел ближе к Питеру и спросил:       — Неужели по офису ходят слухи обо мне?       — Да, — кивнул Питер, — неделю назад тебя до работы проводил молодой альфа. Я всю неделю пытался не спрашивать подробности! А наши чего только не напридумывали про вас…       Слухи — неизменная забава общества. Генри с облегчением выдохнул и вкратце рассказал о Роберте.       — Давно на тебя смотрел, но решился подойти только неделю назад? И сказал, что считает тебя своей возможной парой? — Питер, любивший романтику, сиял.       — Да, именно так.       — Я, конечно, не настаиваю, но почему бы тебе не сделать дефлорацию? Система отгулов на работе и в университетах по причине цикла омег давно успешно работает. Если Роберт ошибся, он может потерять к тебе интерес и продолжит искать свою половинку. Правда, первое время тебя будут обсуждать, потому что ты сделаешь дефлорацию позже обычного…       — Ага, — кивнул Генри, — я понял, о чем ты. Надо подумать…       И Генри думал. Посмотрел в интернете несколько видео о дефлорации, прочитал несколько статей по андрологии и пришел к выводу, что возможности, которые он получит после процедуры, не лишние. Инструменты, заменяющие альфий член, немного пугали своими размерами. Расширители и фаллосы были металлическими и холодными на вид. От одной мысли, что такую штуку засунут в него, по всему телу пробегали мурашки. Генри предполагал, что инструменты предварительно нагревали, и удивлялся, что видео об этом важном факте не рассказывали и не показывали.       Затем Генри неожиданно вспомнил о своем единственном походе к андрологу.       Толпу омег-пятнадцатилеток посадили в автобус и привезли в ближайшую поликлинику на плановый осмотр. Омег распределили в две очереди к двум разным врачам-андрологам. Омежки-одноклассники, к тому моменту уже прочитавшие несколько любовных романов, с нетерпением ждали своей очереди, желая ощутить прелести похода к андрологу на себе. Они — взрослые, они — крутые.       Наконец, наступила очередь Генри, отличавшегося от остальных тем, что он хотел поскорее пройти осмотр, чтобы вернуться в приют и читать нормальные книги.       Равнодушный пожилой альфа, будто робот, вскольз просмотрел медицинскую карту, направил взгляд на Генри, принюхался, и спросил:       — Жалобы есть? Зуд, выделения?       Генри отрицательно покачал головой.       — Проходи в соседнюю комнату и располагайся на кушетке, я пощупаю проход пальцами и осмотрю член.       Омега послушно разделся ниже пояса и прилег на твердую кушетку. Прямо перед глазами стоял шкаф с инструментами разных размеров, длины, толщины, все металлические и блестящие. «Как хорошо, что мне только пятнадцать, за три года я успею свыкнуться с мыслью, что в меня засунут такую штуку», — пронеслось в голове Генри.       Как оказалось, не свыклось. Однако, его и дальше будут принимать за бету, если он не сделает дефлорацию. Это может привести к недоразумениям в будущем, да и Роберту искренне хотелось помочь. Конечно, возможно, альфа мог строить планы, как Генри: учиться и работать. А мог мечтать уже ухаживать за ним. Или и то, и то одновременно, почему бы и нет?       Николас изъявил свое желание пойти к андрологу «за компанию».        — В приюте я этого не сделал нарочно, потому что соседи по комнате говорили только про дефлорацию, течки, секс, иногда фантазировали на тему Цветения. Мне было настолько противно, что я решил повременить, — чувствуя неловкость, пояснил Николас.       — Ага, я тоже! Все остальные только и думали, как бы поскорее пойти на дефлорацию! Возможно, если бы окружающие не были так зациклены, я бы сделал как все, — предположил Генри.       Омеги вместе выбрали день, который был свободен у обоих, и записались на процедуру в ближайшей от их домов больнице. Ждать пришлось около двух недель. За это время погода изменилась с позднезимней на раннюю весеннюю: снег растаял, начали петь птички, потеплело и набухли почки на ветвях городских деревьев.       Проснувшись в последний день марта, Генри быстро собрался, спешно позавтракал и отправился к неизменному месту встречи с Николасом — в парке возле его дома. Встретившись, омеги вместе пошли в больницу. По дороге они как обычно болтали, шутили, и строили догадки насчет будущего Роберта и Генри.       — Нет, конечно, если мы избранные друг для друга, то это неплохо, — констатировал Генри.       — А если и нет, то ты и не расстроишься.       — Надеюсь, и он не расстроится. Может, он уже имена нашим детям придумал, — сказал Генри и рассмеялся. Николас улыбнулся. Блондин понимал, что его друг сильно волнуется.       Первым в кабинет вошел Николас. Генри ждал его в пустом коридоре около сорока минут. Вышел повзрослевший сияющий, но слегка уставший омега.       — Доктор сказал, что я стал пахнуть ванилью и чуть-чуть старыми книгами. Теперь твоя очередь. Я подожду тебя. Ни пуха, Генри.       — Спасибо, Ник.       Генри решил не тянуть время и быстро зашел в кабинет. За столом сидел и заполнял бумаги уже не молодой, но и не пожилой альфа, коренастый и симпатичный. Его белый идеально выглаженный халат добавлял доверия.       — Присаживайтесь.       Генри послушно присел по другую сторону стола. Доктор отложил ручку, сложил ладони на столе и спросил:       — Вы готовы к процедуре, или мне следует рассказать про нее?       — Расскажите, пожалуйста, — выбрал омега. Врач кивнул.       — Вы снимите обувь, штаны и нижнее белье, ляжете на кушетку, — альфа указал на соседнюю закрытую дверь. — Затем я быстренько сделаю клизму, очистив проход. Могу по Вашему желанию дать обезболивающего, но придется подождать около десяти минут до начала его действия. — Генри кивнул, показав, что понял. — Затем я введу в проход смазанный фаллос средней толщины, дискомфорта обычно не бывает. Если будет неприятно, я использую тонкий инструмент и буду имитировать им обычный половой акт. Длительность зависит от Вашего организма, Вашему другу хватило десяти минут фрикций, однако в моей практике был случай, когда запах проявился спустя два часа.       — Ого! — удивился Генри. — Надеюсь, я не такой случай.       Доктор был тактичен и осторожен в словах и действиях, при этом не теряя профессионализм. Заметно, что в течение многих лет он часто занимался данным процессом. Словом, все было хорошо, пока Генри не зашел в соседнюю комнату, похожую на скромную операционную. Посередине современная кушетка, у стен выстроились раковина, вешалка, два стула, стол, шкаф с инструментами и лекарственными средствами. Все белое.       Омега, сев на ближайший стул, стянул ботинки и спрятал под собой. Снял любимые классические джинсы и застиранные трусы. На кушетке обнаружилась упакованная одноразовая простынка, Генри расстелил её, позвал врача и лег.       Юноша нервничал. Вернулось понимание, что весомых причин лишения девственности нет, ведь он собирался учиться и работать. На другой чаще весов теплилась надежда помочь Роберту с разрушением построенной им иллюзии.       Доктор зашел в кабинет и первым делом предложил обезболивающую таблетку.       — Простите, а можно посмотреть, чем Вы будете орудовать?       Мужчина достал из шкафа длинную, на вид холодную, металлическую штуку, похожую на член.       Чаша весов с нежеланием расставаться с девственностью мгновенно перевесила все. Генри пожелал поскорее вернуться домой.       — Я вижу, что ты не хочешь проводить дефлорацию, тебя заставили окружающие, родные, друзья, — альфа дружелюбно и даже жалостливо улыбнулся. — Возвращайся, когда будешь готов.       На глазах проступили слезы, Генри поспешил их смахнуть. Благодарность за понимание была безмерной.       Спустя несколько минут омежка, не сдерживая слез, покинул кабинет андролога и кинулся в объятия Николаса.       — Что случилось?       — Я не смо-ог, — Генри шмыгал носом и старался незаметно вытирать слезы.       — Пошли в туалет, тебе нужно умыться, а я схожу и куплю тебе воды.       — Спаси-ибо, Ник.       Умываясь холодной чистой водой, Генри твердо решил никогда не возвращаться к андрологу для дефлорации. Нет, нужно использовать другое решение. Вскоре Николас принес бутылочку негазированной воды, благодаря которой Генри смог успокоиться.       По дороге к дому шатена они купили пирожных. Коробка с разнообразными корзиночками, трубочками, безе приятно отягощала руку.       На своей скромной кухне Генри поставил чайник, разложил вкусняшки на огромную тарелку, которую поставил на стол. Николас уже искал подходящий фильм.       — О, на сайте вышла новая часть «Бэтмена»! * Будем смотреть?       — Да, почему бы и нет?       Кинематограф существовал более двух столетий и был рассчитан на массового не искушенного искусством зрителя. Люди на выходных и после работы хотели отвлечься от забот и печалей. Система, благодаря которой к зрителю доходил фильм, почти не изменилась со временем, разве что технологический прогресс заметно упростил производство для фантастических сюжетов. Спустя год после премьеры в киноцентрах кинокомпании выкладывали фильмы на собственные онлайн-кинотеатры, смотреть фильмы с которых можно было путем оплаты месячной или годовой подписки, однако, существовала возможность заплатить определенную сумму (обычно небольшую) за один просмотр. Это было не дороже покупки хлеба, а месячная подписка стоила как пара бутылок дешевого вина.       Друзья с пироженками и чаем наслаждались просмотром очень дорогого, но глупого блокбастера. Враги в драках улетали на десятки метров, главный герой был неубиваемым, а главный злодей — слишком безумным, нелогичным и заезженным. Омеги смогли расслабиться благодаря фильму, отсмеявшись, казалось, на годы вперед. Какое-то время они обсуждали концовку, а затем Николас разрешил излить ему душу, чем Генри не постеснялся воспользоваться.       — Я больше боюсь последствий дефлорации, чем её самой. Но и сами инструменты пугают меня с тех самых пор, как я впервые их увидел в пятнадцать лет. Наверное, если бы я не увидел ту штуку, то уже пах бы.       — Тебя испугал фаллос, что ли? — поразился Николас. Генри смущенно закивал. — У нас всех есть члены, абсолютно у всех и с самого рождения. Хотя я, возможно, могу понять. Члены альф больше и толще.       — Страшно пускать этот толстый член в себя. Кажется, я испугался возможного изнасилования. Ведь, источая запах, я стану привлекателен для альф.       — Многие омеги этого боятся, — заметил Николас. — Ты слишком много думаешь, зацикливаешься будто. Сейчас же по закону проводят добровольные дефлорации, хочешь, можешь в тридцать её сделать, хочешь — в сорок. А раньше, до восемнадцатого века, если стукнуло тебе шестнадцать, то будь послушным мальчиком, раздвинь ножки перед дядей! По сути, Цветение было узаконенным изнасилованием.       Блондин размахивал руками, возмущался и ворчал. Генри спокойно слушал, желая запомнить каждое слово, ведь беседа получалась интересной. В конечном итоге омеги договорились не торопиться: Генри сделает дефлорацию, если будет к ней готов.