Муня и Чук

Я, наконец, дотопал до дома. Ждать лифта был облом. Побежал по лестнице. Заодно позвонил Сарычу в дверь. У него реально никого не было. Дома я не стал тратить времени на всякую фигню, прям в кроссах и школьном сел за комп. Сбросил фотки, зааплодил, стал писать коммент. Тут в дверь позвонили. Я матюкнулся и гоу открывать. И в осадок. На пороге стоял Чук. Он весь аж сиял. Как лампочка. Прожектор олимпиадный. — Муня! — закричал он, заталкивая меня в мою же квартиру. — Тут такое! Такое! Его распирало. — Я прям счастлив! Я и сам видел, что он, типа, счастлив. — Понимаешь, я только что… Понимаешь, я смотрел на него, не догонял, сопротивлялся, волну гнал, мысли всякие, а сегодня… Видел я, как ты сопротивлялся! — Я только что… Муня, понимаешь? Я с парнем поцеловался! Догнал? И мне понравилось не по-детски! И я, кажется, на него запал! Понимаешь? Какой улет! Я вообще ничего сказать не мог. Неужели нормальный пацан — а Чук пацан нормальный, отвечаю — неужели нормальный пацан может в таком признаться! Да сам! Да вслух! Громко! С щенячьим визгом! Пусть даже и лучшему другу! Это мы теперь, типа, подружки будем? Он будет мне про конфетки да поцелуйчики рассказывать? Но было в Чуке сейчас что-то такое… Я ж его помню раньше, чем себя! Первое воспоминание детства — Чук мимо пробегает… В натуре, если бы не гомизм, я бы сейчас тоже сиял, как лампочка. Еще бы, когда френд в такой эмоции! Нас с Чуком связывала вся жизнь. Все, что было в моем био, хоть как-то, но обязательно коннектилось с Чуком. И все, что было с Чуком в его био, всегда линковалось со мной. И надо же было Чуку впасть в лав к мэнам! Ну что, телок ему не хватает? Вот же он мне подлянку кинул! — В общем, мы с ним поцеловались! — грузил Чук, не останавливаясь. — Я отбросил все сомнения и просто… Просто… Просто с ним поцеловался! Вот мне обломилось! Его Коля зовут! Он из «Б» класса. И, да, да и да, он парень! И я все равно с ним поцеловался! И, блина, это снос башки! Никогда такого не чувствовал! Меня вдруг ударило, что мы же с Чуком теперь разбежимся… После того, что я собираюсь сделать... Как только он узнает, откуда leak пошел, мы с ним точняк разбежимся. Причем не на день или два, а навсегда. Не будет больше Чука в моей жизни… Но ведь он сам себя зафейлил! Это же не я его к пидорству склонил! Он сам захотел! И еще и лампочкой теперь светится! Прет его от того, что он гомик! Мой друг - и гомик! Он что же, ожидает, что после такого у него вообще кто-то в брателлах ходить захочет? — …Я прям улетел! — продолжал орать Чук. Ну не ахтунг, а? — Улетел? — спросил я, чтобы не молчать, как отмороженный. — Отбросил сомнения, перестал терзаться, понял все о себе! Все! Понимаешь? Это улет! Блина, если бы хоть свет от него так не слепил! — А то заставляешь себя на чик глядеть, за ними бегать, целоваться. И при этом ничего особенного не чувствовать. Ну, красивая. Ну, интересно с ней. Целоваться-то зачем? А потом пройдет какой-нибудь чувак, а тебя сносит! Крашит в щепки! И терзаешься, себя ругаешь, типа, убиться апстену хочешь! Он улыбался так, что хоть сейчас в рекламу бледного мета ставь. — А теперь все! Я все понял! Какое облегчение! Вот жесть! — Так ты теперь пидор, что ли? — не удержался я. Чук аж вздрогнул. Свет от него чуть пригас, но все равно сиял, аж глазам было больно. — Тебя в челюсть или сразу по яйцам? — Ты чё! Забыл, что яйца тебя теперь заводят! А ты — бить по ним! — Все равно, — мрачно просипел Чук. — Не промахнусь. Значит, по яйцам? — Ты подожди нарываться. Что не так? Как же тебя называть, если тебя с мэнами лав мейкать тянет? — Ну, — Чук задумался, но продолжал, блин, радостно повизгивать, — от брателлы я все-таки ожидаю услышать «гей». Да, Муня, я гей. И, Муня, я рад, что я это теперь знаю! Ну не пидор? Не пидор? Какой отстой! — А Коля этот каким тут боком? — Он няшный, — Чук закатил глаза, разве что не стал причмокивать. — Самый лутший! Угарный чел, а когда целуется ваще диким становится! Меня от него прям током шарахает! — Ты в лав впал! — не веря себе, пробормотал я. — С пацаном! — Так таки да, уважаемый Максим. В натуре! И Чук засиял так, что соседи, наверное, кинулись у себя свет выключать. Ну чему же тут радоваться! Да еще так! Тут вешаться надо! Я бы на месте Чука сейчас навзрыд рыдал и с бомжами бухал! — Слушай, как хорошо, что у меня есть такой брателла, как ты! И Сарыч! Я ж больше никому рассказать не могу! Даже заикнуться! А так хочется поделиться! Распирает! Понимаешь? Я кивнул. Если бы Ленка позволила себя поцеловать, я бы тоже с друзьями захотел поделиться. Это я понимаю. — Кстати, Сарыча что-то дома нет. Я, когда понял, что позволю Коле себя поцеловать, сразу к вам бросился. Пошерить. Сарыча нашел, а ты где-то ныкался. — Я курить хотел, — мрачно буркнул я. — А стрельнуть ни у кого не получилось. Умников развелось! Так Сарыч все знал! И, отстой, молчал! Даже не позвонил! И в разговоре не маякнул! Вот пидор! — Сарыч на дейт пошел, — мстительно сказал я. — С Булкой! — С кем? — глаза Чука округлились. Будто ежа в задницу получил. Ой! Теперь про Чука такое нельзя говорить! Мало ли что он теперь в свою задницу совать будет! Ну не ахтунг! Мой лучший френд! — Сарыч сказал, что с Булкой, — довесил я. Мысли были, как ни крути, не про Сарыча. Эксклюзивно про Чука, пидора нашего одомашненного! — Совсем соскочил мужик! — буркнул Чук. — Меня ща стошнит. Угу, его от Булки стошнит! А мне после того, что я про него видел, с ведром, что ли, ходить! — Вот именно. Вы мне оба сегодня сюрпризиков понабрасывали, — вздохнул я. — Может, мне на нашей математичке жениться? Она как раз на пенсию собралась. Ну, для комплекта? Будет три шизоида в одном подъезде. Чук рассмеялся. Счастливым, радостным смехом. Ну, ни хрена его не пробивает! — Слушай, — я вдруг догнал, что именно мне тут на голову сыплят. — Если ты… гм… гей, значит, тебе чуваки нравятся? — Ага, — ответил Чук голосом, будто его позвали на байке покататься. — Пацаны? — уточнил я. Чук кивнул, не понимая. А рот от уха до уха! — Так тебе, типа… — я замолчал, потому что такие слова из меня не лезли, — …типа… я тебе тоже нравлюсь? Ну, сексуально? Я ж тоже, вроде как, пацан? Чук часто-часто заморгал. Посмотрел на меня внимательно. Типа бабка рыбу на базаре покупает. Глаза его оказались так близко, совсем рядом. Из них лучилось тепло. Их наполняла чистота. Они были бездонными. Их взгляд проникал в самое сердце. Они были, как два синих озера… — Э! — спохватился я и оглянулся на Автора. Тот похихикивал и строчил на ноуте, не отрываясь. — Че за «синие озера» тут пошли? Ты к чему это клонишь? — Он же тебе нравится! — ухмыльнулся Автор. — Всегда нравился! Он же красивый юноша… — Ты это кончай, глист в запоре! — надвинулся я на него со сжатыми кулаками. — Я тебе за «красивого юношу» сейчас нос сломаю! А не хватит, зубы повыдергиваю! — Да ты посмотри на Чука! — не унимался этот упырь. — Он же правда красивый! Посмотри, какие густые волосы! А улыбка! Она же прекрасна! А удивительные губы! Представь себе, что ты целуешь эти губы… — Пора, значит, переходить к действиям… — мрачно пробурчал я. — Начнем с перелома челюсти? — Так ведь это же рассказ в жанре слэша! — взбеленился этот бесстрашный хлюпик. — Без гомосекса никак нельзя! С Коляном ты Чука уложить не позволил, так хоть сам… — Все! — заревел я. — Тебе капец! Завещание писать поздно! И звезданул этого баклана промеж глаз. Раздался характерный звук, и Автор лег. Я навис над ним. — Ты ж девственник! — продолжал строить из себя бессмертного этот бездарь, потирая шишку на лбу. — А сейчас такой шанс этой самой девственности лишиться! Да ты посмотри, какой он красивый!.. Пришлось добавить. Чуть сильнее. Где-то вполсилы. Автор лег во второй раз. — Ну и хрен с тобой! — обиженно пропищал он, утирая сопли. — Весь интерес в этом рассказе убил! — Я ща не интерес убью, — мрачно сказал я. — Я ща кого-то пока живого убью! Или убирай свои «синие озера», или рассказ на этом заканчивается! В связи с безвременной кончиной Автора! — Ладно… — вздохнул тот, пощупал разбитую губу, поднялся и принялся что-то править в тексте… Я повернулся к Чуку. Тот смотрел на меня. Обычным своим взглядом. — Привлекаешь ли ты меня сексуально? — очень осторожно проговорил он. — Ты, конечно, парень симпатичный... Просто, понимаешь… Он опять посмотрел на меня. — Я как-то в смысле секса о тебе не думал… Ты же мне как брат… Чук явно подыскивал слова. —Ну… Я не знаю, что сказать… А что, я тебе, типа, нравлюсь? Сексуально? — Ты че! — возмутился я. — Фильтруй потихоньку! — Фух! — с явным облегчением выдохнул Чук. — Космос! Ты меня чуть в инфаркт не зарезал! Я уж думал, на терки пойдем. Нудные. Нет, Муня, ты меня сексуально не привлекаешь. Уж прости, если че. А бадик ты суперский! Видишь, я тут тебе такие ньюсы понапринес, а ты все риал-тайм понял и оценил! Ты реально крут! Ну-ну… — Ты садись, — спохватился я и махнул рукой на диван. — Сейчас пива найду… У меня на антресолях, подальше от предков, был спрятан стратегический запас. — Нет-нет, — замотал головой Чук. — Мы с Колей в кино замутили. Нужно хоть мундир скинуть, не в школьном же идти! — Да? А че за фильм? — Да какая разница! — счастливо улыбаясь, ответил Чук. — Я уверен, мы там целоваться будем! Как свет погасят, так и погнали! — Да? — я вспомнил, как он сосался с тем прыщавым, и меня передернуло. Неужели нельзя было хоть ту отвратную полоску на верхней губе сбрить! — Ты там обламывай, чуть что! Позволишь вольностей в децл, а потом не остановишь с вагон! Но Чук сегодня с трека не слетал. За такие слова в другое время он бы меня в зубы двинул. А сегодня только хлопнул по плечу. — Тут как бы самого себя остановить! — буркнул он, счастливо улыбаясь во весь рот. И выбежал из квартиры.