Демоны предпочитают прятаться в тлеющих сердцах

      Этот человек… увидев его, Саске едва ни лишился дара речи.       В то утро он пришел на работу до наступления рассвета в твердом намерении проникнуть в подвал и найти демонию до того, как старый священник переступит порог церкви. Саске вошел в зал когда тот еще стоял погребенный в сумеречную мглу. Длинные скамьи занимали рыхлые тени, недовольно зашептавшиеся при появлении священника. Тени были раздосадованы тем, что человек явился раньше положенного, тем самым нарушив их покой. Шипя и ругаясь они втянулись в полы и стены.       Миновав зал и войдя в кабинет священников Саске замкнул дверь на случай, если Джирайя придет до того, как он успеет подняться. Ни к чему старику видеть то, что собирался увидеть Саске…       Скинув пальто, молодой священник подошел к камину. Вынув из остатков золы почерневшую кочергу, он приценился, можно ли ей сорвать замок и удовлетворившись своим выводом повернулся к подвальной двери.       Перед тем как замахнуться, Саске почувствовал, его сердце сжалось. Тонкий и совсем слабый голос в голове робко уточнил: «Может не стоит?», но Саске, как истинный Учиха, никогда не прислушивался к этому голосу. Страх был ему ведом, но он не был им ведом.       Вместо того чтобы бояться он в последний раз оценил свои шансы. Все эти годы демония обитал в подвале в качестве злокозненного дыма, способного только шевелить бутылки и насылать мигрень на прихожан, но не прошло и недели после появления Ооцуцуки Курамы в городе, он уже был способен материализоваться и призывать к своему служению гадов… В таком случае стоило ждать, что за три недели он поднакопил достаточно «отцовской» чакры для того, чтобы убить священника.       Словно подслушав его мысли, демония зашумел. Дверь слабо забилась о косяк, а через щель пополз холодный сквозняк. «Такая ли это хорошая идея?» — на висках Саске выступил холодный пот. Усмехнувшись собственному малодушию, он покрепче сжал в руке железный прут и замахнулся. Дверь задрожала сильнее. Саке дернул уголком губ, разрезая кочергой воздух…       — …ну и погода.       …и застыл, не доведя дело до конца.       Услышав знакомый голос под окнами церкви, молодой священник напрягся, бегло глянув на часы. «В такую рань? Что он тут забыл?».       — Тучи уже несколько дней ходят над городом. Скоро начнутся сезонные ливни и мы так и не доберемся до источников!       Взглянув на подвальную дверь Саске почти почувствовал разочарование демонии. Впервые в жизни он был солидарен с темным порождением.       Он едва успел переодеться в рясу и отпереть дверь в кабинет, на пороге появился Джирайя.       — А, ты уже здесь! — он, как всегда, был полон сил и энергии. Этой энергии было так много, что только взглянув на старика Саске почувствовал, что у него начинает болеть голова. — Решил взяться за дело пораньше? — прошествовав внутрь, Джирайя поставил на стол свой портфель и снова обратился к помощнику. На работу он почти всегда приходил уже одетым в рясу. — Совсем я тебя загонял своими поручениями! Ну, ничего. Сегодня у меня для тебя есть кое-что. Точнее, кое-кто.       — Ты что, снова пьян? — только теперь молодой священник заметил, что под глазами Джирайи залегли «водяные мешки», а сами белки имели нездоровый розовато-желтый оттенок.       Неужели старик так надрался, что привел с собой воображаемых друзей? Он хоть знает, сколько времени, или ходит во сне?       Проигнорировав вопрос, Джирайя откашлялся.       — Сегодня я привел с собой своего крестника. Его зовут Намикадзе Наруто, и он очень хочет помочь нам в работе! Мне буквально пришлось взять его с собой. Надеюсь, ты будешь с ним вежлив…       — С какой стати?       (…)       Узнав, что Джирайя привел в церковь крестника, Саске сразу же представил себе сопливого пацана, приехавшего погостить к дядюшке в деревню. Он еще подумал, что старый прохвост наверняка собрался спихнуть на него своего спиногрыза, поэтому следуя за Джирайей проклинал тот день, когда его великий предок Учиха Мадара воспротивился Демонам Тэнгу и объявил им войну, что и привело Учиха Саске в это забытое богом место, где он был вынужден «подпевать» обезумевшему алкоголику и извращенцу ради возможности находиться близ каменных катакомб, в которых схоронились остатки древнего зла.       — Наруто? — выйдя в церковную залу старый священник столкнулся с гробовой тишиной. Никакого Наруто в зале не было, а если и был, то он умело прятался, отчего убеждение Саске в том, что Наруто не больше восьми лет, только укрепилось.       С чего он вообще взял, что Наруто ребенок? Ответ очевиден. Ни один человек, достигший возраста какого-никакого здравомыслия, не согласился бы приехать «погостить» к Джирайе.       — Он не мог уйти далеко.       Саске промолчал. Он собирался продолжить злиться на обстоятельства про себя, но от закипавшего раздражения его отвлекло странное чувство. Как и в тот раз, когда сосуд Ооцуцуки Курамы явился в исповедальню, он почувствовал короткий укол в районе сердца.       «Он здесь?..», — ему показалось или воздух вокруг стал тяжелее?       — А, вот же он! Интересно, что он там забыл?       Сердце, подвластное движению и температуре крови, забилось быстрее и болезненнее, когда священники оказались на пороге церкви.       Спиной к ним стоял он. Тот самый человек в темной кофте с высоким капюшоном, силуэт которого Саске увидел сначала в исповедальне, а потом в подвале. Этот же силуэт преследовал его в самых гнусных кошмарах.       Короткие секунды, пока человек, прыгая на одной ноге, поворачивался к священникам лицом, показались Саске самыми длинными секундами в его жизни. Он успел передумать множество мыслей, выстроить и разломать множество планов; он успел остановиться на том, что положил руку на рукоять клинка, который теперь всегда носил в ножнах на поясе, а не на икре.       Поняв, что находится не один, человек выпрямился и сконфуженно заглянул в лица священников. Тем временем Саске ждал, что дальше. Его нервы напряглись до предела; он почти слышал, как они скрипели. Этот звук был похож на тот, который издают покрывшиеся льдом канаты, покачивающиеся на холодном арктическом ветру.       — Э… — поочередно заглянув в лица мужчин, крестник Джирайи спрятал руку за голову, скидывая капюшон. Та часть лица, которая оставалась скрыта, подставила себя свету, что принесло Саске только новые потрясения. Лицо и руки этого парня не были покрыты струпьями.       Как это возможно?       Джирайя что-то ответил Наруто, но Саске временно утратил возможность слышать. Он рассматривал незнакомца, одновременно сопоставляя в голове все имевшиеся у него относительно демонического переселения факты. Мог ли Намикадзе Наруто оказаться сосудом? Если да, то куда подевались следы разложения? Такое невозможно скрыть или «замазать»! И все же… Наруто был удивительно похож на демона. Рост, телосложение, голос, одежда… Саске ни за что бы не поверил, что все это просто глупое совпадение.       Мысли кружились в голове стаей диких ос. Образ Намикадзе Наруто отпечатывался на сетчатке глаза Саске. Он не сомневался, вот оно новое лицо, которое будет тревожить его по ночам, снясь ему в кошмарах.       — Приятно познакомиться, Саске, — Наруто улыбнулся, коротко поклонившись священнику, но тому было не до формальностей.       Поняв, что Саске не собирается отвечать, Джирайя откашлялся:       — Раз вы теперь знакомы, можем приступить к работе. Ксати, Наруто, почему ты здесь? Надеялся сбежать?       — Внутри слишком душно.       Саске моргнул, отходя от временно завладевшего им оцепенения. Теперь он мог видеть, что Намикадзе Наруто мало чем походил на демонический сосуд. Во-первых, со стороны он казался совершенно здоровым и полным живой, человеческой энергии. Обыкновенно демон отнимает у человека слишком много сил, из-за чего тот выглядит болезненным и слабым. Во-вторых, будь Наруто на самом деле сосудом Курамы, Саске сумел бы это заметить, но аура Намикадзе Наруто не отдавала огнем, она имела успокаивающий синий оттенок и расплывчатый бледный контур, словно парень ни на минуту не закрывался от мира, черпая из него силы.       И все же…       — Вот в чем дело. Ничего. Мы оставим двери открытыми и скоро запах выветрится. Ну что, пойдем?       Кивнув, Наруто поравнялся с Саске. Остановившись на одном уровне со священником, он заглянул ему в глаза.       — У тебя какие-то проблемы? — вопрос застал Саске врасплох.       Не без любопытства смотрев нового знакомого, он старался разглядеть в нем хоть что-нибудь… хоть какую-нибудь мелкую деталь, способную выдать в крестнике Джирайи демона, и ничего! Совсем ничего! Кроме того, вдохнув поглубже, он отметил про себя, что от Наруто не воняло мятной жвачкой. Так же — это было приятным открытием — от него не пахло мертвечиной.       Видимо, возникшее между ними молчание затянулось, потому что Джирайя окликнул их:       — Вы идете?       — Да, — бросил куда-то в сторону Наруто, даря Саске последний, напряженный взгляд. Так мог смотреть своенравный мальчишка, но не могущественный демон.       На протяжении дня Саске чувствовал себя рассеянно. Впервые за двадцать два года жизни он, находясь в окружении рыхлых теней, прислушивался к их бредням в надежде на то, что в тех бреднях отыщет крупицу полезней для него информации, однако тени, окружавшие Наруто, как и любого другого прихожанина, не узнавали в нем своего хозяина.       Собственно, окружившие Наруто тени были «младенцами» в мире теней. Теми шаловливыми детьми, которые не могли устоять перед сквозняками, цеплялись за них и носились по церкви словно по игровому полю. А вот что касалось старых теней… эти громадины, расползающиеся ввысь и вширь, предпочитали восседать на пустых скамьях, рассуждая о том, как хорошо было в мрачные времена древности и как им понравилась революция. Многие из теней были даже не в курсе того, в каком веке они живут.       Между тенями-детьми и тенями-стариками имелись еще и тени-юнцы. Эти тени походили на негустые облачка пыли. Они плавали в сторонке и возмущались консерватизму «стариков», категорически воспрещавших им водиться с кладбищенским прахом, залетавшим каждое утро в залу при проветривании. Прах, разложенный тонким слоем по горизонтальным поверхностям, мало беспокоился о том, что у него не получалось водить дружбу с пленниками залы. Куда больше прах волновался о том, когда начнется влажная уборка и человек с тряпкой сотрет его с лица Земли.       Чувствуя, что от всей этой болтовни сходит с ума, Саске постарался вернуться к реальности, однако игнорировать тени, поймав нить их разговоров, стало сложнее. Поэтому он решил прогуляться, за предлог представив старику Джирайе необходимость набрать воды для вечерней службы.       Воду для церкви священники черпали исключительно из колодца, находившегося в низине. Саске не знал, с чем это связано, но краем уха слышал, что эта традиция своими корнями восходила отнюдь не к христианству.       Подходя к старику и Намикадзе Наруто, Саске услышал, как последний возмущался по поводу недружелюбности молодого священника. Саске усмехнулся про себя. Ну в самом деле, как он мог подумать, что этот честолюбивый мальчишка — демонический сосуд?       — У нас закончилась вода, — Наруто подпрыгнул на месте от неожиданности. Старик, увидевший в лице крестника что-то, что Саске видеть не мог так как Наруто стоял к нему спиной, усмехнулся. — Я пойду принесу воду, а потом закончу начатое.       — Лучше я принесу воду, — неожиданно вклинился в разговор парень.       Смерив его недовольным взглядом, Саске цокнул языком. По понятным причинам он сильно сомневался в том, что такой как Наруто способен справиться с поставленной задачей, но объяснять в подробностях, чем ему сулит долгий путь вниз, а потом и вверх по склону — вверх подниматься и вовсе придется с полными ведрами — Саске не собирался. Вместо него это сделал Джирайя, но Наруто, оказавшийся не только честолюбивым мальчишкой, но и упертым бараном, настоял на своем. Конечно, его заботливый крестный попытался приставить к крестнику Саске вместо няньки, но Наруто наотрез отказался, всем своим видом демонстрируя, что сдохнет, но принесет эту воду, и какого черта все в нем сомневаются?       Стоило гордецу скрыться за дверями церкви, Джирайя вздохнул и покачал головой:       — Такое расточительство.       Саске ничего не ответил, но про себя согласился. Он, как и Джирайя, был глубоко убежден, что Наруто расплескает всю воду по дороге.       — Пойду прослежу, чтобы он отправился хотя бы в том направлении, — вдруг сказал Саске, стараясь не обращать внимания на удивленный взгляд старика. Тот по ошибке посчитал, что Учиха Саске в кои-то веки проявил озабоченность чужой проблемой, хотя на самом деле все, чего хотелось самому молодому священнику, это выбраться на свежий воздух и оказаться подальше от болтливых теней.       До середины дня Саске сидел на лавочке, спрятанной под тенью старого черного дерева, росшего перед оградой старого кладбища. Тот самый прах, с которым не хотели водиться благородные рыхлые тени, превесело проводил время, перелетая с одной могилы на другую. Благо, прах не являлся ни демоном, ни духом, так что если он и умел разговаривать, Саске не умел эти разговоры услышать.       Тучи, медленно надвигавшиеся с моря на город, в скором времени обещали переродиться в дождь. Пусть Саске любил дождь, его совсем не прельщала перспектива возвращаться домой через мокрый и вязкий, как трясина, лес. Сколько раз он обещал себе, что постарается найти жилье поближе к городу? Но разве он мог оставить дом? Разве мог оставить тех, кто в нем находился?       В последнее время Саске все чаще ненавидел свои обязательства перед людьми, которым он по факту не являлся обязанным. Он сам придумал себе жизнь, которой жил, и эта жизнь, черт ее побери, ему совсем не подходила. Куда проще ему было бы собрать вещи и, бросив их в рюкзак, отправиться путешествовать. Он часто представлял себя на краю света в Арктических льдах или в жарких странах, среди песков и стрекочущих на своем невнятном языке арабов, но он никогда не представлял себя привязанным к одному месту. Почему же этот город, почему этот дом теперь так много значили для него?       Обессиленно выдохнув, последний из рода Учиха запрокинул голову к небу и постарался расслабиться. Из-за постоянных недосыпов все его тело сковало напряжение, от которого болела голова и «тянуло» руки. В его груди все время глухо стучало сердце. Интересно, если он заснет прямо здесь?..       — Саске?       Открыв глаза, Саске прищурился. Солнце выглянуло из-за туч, хотя небо не стало ясным.       — Ты плохо себя чувствуешь? — старик стоял над ним, внимательно всматриваясь в молодого священника. Саске сел, потирая глаза. Интересно, как долго он спал? Ему показалось, прошла минута или две, но судя по положению солнца на небе время близилось к вечеру.       — Нет. Я слишком рано проснулся сегодня.       Кивнув, Джирайя оглянулся за спину:       — Ты не видел, Наруто не возвращался?       Саске нахмурился. «Не вернуля?».       — Нет.       Джирайя нахмурил брови.       — Его уже давно нет. Как думаешь, может он заблудился?       — К колодцу ведет самая широкая тропа. Нужно быть идиотом, чтобы заблудиться, — заметил Саске.       Джирайя от этих слов не успокоился, а только больше заволновался.        Поняв по настроению старого священника, что того подобный ответ не утешил, Саске снова пожал плечом и отвернулся, в надежде, что старик оставит его в покое и отправится на поиски своего непутевого родственника. Конечно, в глубине души он подозревал, что так просто все не закончится, но как и любой человек не оставлял веру в лучшее, пока не случилось худшее.       (…)       Всю дорогу вниз Саске старался понять, какой болезнью нужно болеть, чтобы заблудиться на одной единственной тропе.       Второй вопрос, который его мучил, это вопрос, связанный с тем, по какой причине именно он должен заниматься поисками непутевого крестника старого священника.       Саске спускался с верхнего холма, когда услышал до боли знакомый звук. Нахмурившись, он ускорил шаг, и вскоре увидел, что два пустых ведра, брошенных по середине тропинки, катаются, помыкаемые ветром. Наруто при этом нигде не было видно.       — Сбежал? — подойдя к ведрам, Саске поднял их и осмотрелся еще раз. Конечно, его догадка вполне могла себя оправдать, только вот, зачем бы мальчишка стал сбегать? Да и куда? Если бы он пошел вверх, Саске, скорее всего, встретил бы его по дороге или во дворе церкви, а вниз идти было некуда… разве что в лес. Не настолько же он глуп, чтобы сунуться в лес ради любопытства, не зная дороги? Или настолько?..       Подумав над тем, стоит ли ему беспокоиться, Учиха Саске решил, что не стоит. В конце концов, судя по виду Наруто тому было достаточно лет для того, чтобы о себе позаботиться.       И только чуть позже, когда Саске спускался вниз, его посетило тревожное предчувствие. «А что, если он и правда сосуд?».       — Нет, это невозможно.       Будь так, Джирайя заметил бы, что с его крестником не все в порядке. Демоны уничтожают свою оболочку за считанные дни, а если верить старику, Наруто гостил у него уже в течении трех недель.       «Даже если предположить лучший вариант, — размышлял Саске, припоминая, что он читал об одержимости в семейной реликвии, — то большее, на что стоило рассчитывать этому парню, это две с половиной недели». После двух с половиной недель организм, вмещающий в себе демона, запускает необратимые процессы. Химия крови меняется, и эти изменения для человека все равно, что инфекция. «Инфекцию» сопровождают жар, сухость слизистых, лихорадка, потеря ясности сознания.       Кроме общих признаков одержимости каждый демон имел так же собственные «приметы». Например, Саске слышал от друзей старшего брата историю о мужчине, который выпускал изо рта похожие на мыльные пузыри, которые на деле являлись прочной слизью. Или, в книге Демонов Саске читал, что некогда жила девушка, способная передвигаться по воздуху благодаря демону, который владел ею. Так же, как слизь рано или поздно должна была забить легкие того мужчины, как сила демона демона-насекомого привела девушку к такому уплотнению кожи, от которого ее поры перестали дышать, так же Ооцуцуки Курама — демон огня — сжигал свои сосуды изнутри.       «Ты должен понимать, Саске… Мы не убиваем этих людей, мы избавляем их от страданий. Если мы не сделаем это быстро, демоны уничтожат их медленно и мучительно».       Будь Наруто сосудом, неужели он не покрылся бы ожогами? И почему он не смердел? Почему он выглядел, как нормальный человек? «Этот парень не может им оказаться, — в тысячный раз повторил себе Саске, — но почему? Почему он так похож на того, кого я видел?».       Не стоило забывать, Ооцуцуки Курама — величественный девятихвостый демон с горы Тенгу. Наверняка у него в рукаве имелась пара хитрых приемов, способных сбить с толка ловца. Если уж ему удавалось оставаться незамеченными на протяжении почти пятнадцати лет, а до этого удавалось в течении нескольких столетий уходить от самых элитных ловцов, то может он с самого начала не планировал вступать в битву? Может для него, старого зверя, это всего лишь игра?        «Он не воспринимает меня всерьез», — понял Саске. Что ж. У демона имелось основание халатно относиться к фатальной битве. Учиха Саске — не самая толстая и крепкая ветвь своей семьи — единственное наследие ловцов, оставшееся по эту сторону горы Смерти. Для такого как Курама схватка с таким как Саске не больше, чем шалость. По крайней мере, демон так думал. «Однажды ты уже недооценил члена моей семьи, и вот, уже много столетий ты прячешься в этой местности как самая настоящая крыса», — усмехнувшись, священник сжал рукоять клинка, который носил за поясом. Конечно, он не мог серьезно сравнивать себя со своим прапрадедом, но мысль о том, что член именно его клана стал первым человеком, усмирившим демона, немного успокаивала Саске. Может быть в самый ответственный момент и он пробудит в себе какую-нибудь сверхъестественную силу?       Саске не обладал таким выдающимся талантом как остальные Учихи и не являлся гением, как его брат, но у него имелось оружие понадежнее — упорство. Именно благодаря упорству он отыскал логово зверя, что было не так просто сделать. Благодаря упорству он устроился на работу католического священника имея только самое общее представление о христианском Боге. Благодаря упорству он собирался победить Ооцуцуки Кураму, прибегая ко всем доступным методам и не жалея себя.       Выйдет ли у него исполнить задуманное? Саске шумно выдохнул, останавливаясь и закрывая глаза. Несколько секунд он стоял так, обдуваемый холодными ветрами, разгуливающими меж старых заброшенных хижин. Когда ему стало немного легче, он продолжил путь.       Белесый туман спускался с гор, выползая из густого леса Тэнгу молочным маревом. Рыхлые лапы медленно оплетали старые соломенные домики, стелились меж высоких трав и робко дрожали на ветру. Саске нравились местные туманы. И это несмотря на то, что возвращаясь домой поздней ночью, он частенько встречал в их гуще каких-нибудь горных тварей, которые были гораздо менее приветливы, чем их лесные товарищи.       Колодец, в котором служители церкви набирали воду для освещения, находился немного дальше низины, у изголовья старого леса. Нужно сказать, кроме служителей церкви (и известной своей безбашенной отважностью молодежи) никто не спускался в низину, потому что среди горожан ходили слухи, якобы в заброшенной деревне по сей день обитали злые духи, препятствовавшие застройке бесхозной земли. Пару раз Саске действительно видел мелких призраков, поселившихся в гёте, но те оказались совершенно беззлобными и, к тому же, боялись людей ничуть не меньше, чем люди боялись их.       Войдя в лесополосу, он ушел на протоптанную тропу и спустился вниз. До опушки оставалось несколько шагов…       «Наруто?».       Крестник Джирайи сидел на земле, прислонившись спиной к колодцу и причитая что-то себе под нос. Вид у него был… потрепанный. Одежда в грязи, штаны в дырах. Один кед лежал рядом, а не был обут на ногу.       Проигнорировав тревогу, появлявшуюся теперь всякий раз, стоило Саске подумать о Наруто, он принял безразличное выражение лица и спустился. Заметив его, парень сначала обрадовался, а потом стал еще мрачнее, чем был до его появления.       — А, это ты, — проворчал он, возвращаясь к растиранию босой ноги, которая, как успел отметить Саске, визуально несколько отличалась от условно-здоровой ноги условно-здорового человека. Иными словами, нога Наруто разбухла и была черной как земля, на которой тот сидел.       Тронутый теплой встречей, священник поставил потерянные Наруто ведра рядом с колодцем и опустил в колодец то ведро, которое было привязано к катушке истершимся канатом.       — Что здесь случилось? — спросил он, не глядя на крестника старика.       — Я упал, — нехотя признался он.       — Здесь?       С каждой секундой воздух на поляне становился все тяжелее.       — Конечно нет, — раздраженно отозвался Наруто. — Я упал вон с того склона.       — Хм.       Несмотря на то, что Наруто явно сгорал от бешенства, навеянного его беспомощностью, Саске вдруг почувствовал… что еще немного и улыбка, которой он совсем не хотел, сама появится на его лице. Не сказать, что его радовали чужие неудачи, просто неудача этого парня казалась ему слишком нелепой и, может быть, даже забавной.       «Ну что за идиот?», — спрашивал он себя, набирая из колодца воду и при этом делая вид, будто совсем не замечает страданий Наруто, которому стоило немалого труда подняться на ноги. При этом, хотел того священник или нет, следить за крестником Джирайи он не переставал ни на секунду. Если у него не получалось смотреть на Наруто прямо, он смотрел боковым зрением или искал повод повернуться и кинуть короткий взгляд, чтобы удостовериться, что он — Саске — в безопасности.       Казалось, крестник старика не собирался нападать. Поднявшись он постарался очистить одежду от засохшей грязи, но к успеху его затея не привела. Разглядывая это безобразие, Саске немного проникся. Намикадзе Наруто действительно выглядел печально. Он напоминал бездомного или бродяжку. Многочисленные синяки с ссадинами только добавляли этому образу лживой достоверности.        Гадая над тем, как можно было так сильно расшибиться, Саске случайно обратил внимание на то, что скрывалось под сине-розовым пятном, расползшемся на щеке Наруто раздувающейся гематомой.       — Откуда это? — спросил он, кивая на шрамы.       — Какая тебе к черту разница? — отплюнулся тот, натягивая капюшон.        — Так ты из-за этого носишь капюшон? — внезапная догадка посетила Саске.        После этих слов Наруто глянул на священника волком, а потом вдруг смягчился:        — Многие думают, что я сам это сделал. Считают меня… странным. Это сильно влияет на отношение окружающих.        — Выходит, ты сделал это не сам? — хмыкнул Саске. — Слишком красивые шрамы чтобы поверить, что ты так удачно упал.        — Красивые? — раздраженно усмехнулся Наруто в ответ. — Ты не понимаешь, о чем говоришь.       Промолчав на этот раз, он сосредоточился на подъеме воды, однако сам Наруто, видимо, тишину переносить не мог, потому что скоро сам заговорил:       — Как ты собираешься поднять эту воду?       — Тут всего двадцать литров, — заметил Саске.       Наруто поморщился.       — Я не об этом! Думаешь я сам не смог бы поднять двадцать литров? — Саске с другом удержался от комментария, не желая впутываться в очередной бестолковый спор. Однако по всей видимости лицо его выражало ничуть не меньше скепсиса, чем смогли бы выразить непроизнесенные вслух слова, потому что крестник Джирайи посерел от злости. — Я имею в виду тропу. Ее нет. Вы не предупредили, что придется поднимать ведра по склону!       — Тропа прямо за тобой, Наруто.       — Что? — казалось, Наруто был искренне удивлен. — Но только что ее не было!..       Саске кивнул. Кто угодно не поверил бы Наруто, но Саске знал, здешние духи любили позабавиться над наивными простаками. А городские жители, свято верившие в силу своих компасов, были и вовсе их любимым «лакомством».       — Идти можешь?       Подумав немного, Наруто кивнул:       — Да. Могу.       — Уверен? — еще раз взглянув на разбухшую черную ногу уточнил Саске. — Ладно. Тогда пойдем.       В том, что Наруто не являлся сосудом священник уверился окончательно. С какой стати Ооцуцуки Кураме для своего сохранения выбирать такого болвана? Это не просто не солидно, это опасно для сохранения жизни самого хвостатого, ведь каждое повреждение его сосуда отражается на нем самом, а на памяти Саске (между прочим, знакомого с Намикадзе Наруто всего несколько часов, а видевшего его и того в совокупности минут сорок), тот уже дважды успел нанести себе увечья даже без чужой помощи.       — Слушай… — они как раз миновали лесополосу, когда Наруто снова заговорил. Саске, с которым так часто заговаривала разве что Карин, почувствовал какое-то смутное раздражение в сторону парня. Обернувшись, он вопросительно взглянул на нового знакомого, но вместо того чтобы закончить, тот занервничал и отвел взгляд: — Ладно. Забудь.       Саске пожал плечом и собирался продолжить путь, но Наруто снова передумал. Это начинало напрягать.       — Скажи, в этой заброшенной деревне кто-нибудь живет? — ну что за глупый вопрос?       — Как думаешь? Этим хижинам больше ста лет.       Наруто вдруг помрачнел.       — Ясно.       (…)

2

      Подниматься по склону оказалось труднее, чем Наруто себе представлял. От физической нагрузки нога становилась все толще и темнее. Глядя на это он думал о том, что станет делать когда доберется до дома. «Не похоже, что это простой ушиб… — думал он, ощупывая икру, которую понемногу начинало потягивать. — Как бы дело не кончилось переломом. Что тогда?».       Тем временем Саске поднимался вверх уверенно, держа по полному ведру воды в каждой руке. Все это время он, в отличии от Наруто, ни разу не остановился для того чтобы перевести дух и сбавил темп только тогда, когда понял, что крестник священника слишком сильно от него отстал.       Про себя Наруто восхищался и одновременно завидовал. Они с Саске были примерно одной комплекции, и все же, он не был уверен, что смог бы вот так запросто подняться в гору с таким внушительным весом в руках. Все-таки одно дело нести на себе двадцать килограммов по ровной поверхности, другое — в гору. Кроме того, на личном опыте Наруто знал, что жидкость в большом количестве нести тяжелее, чем «сухой» груз.       — Мог бы помощь предложить, — крикнул он, когда в очередной раз отстал.       Саске остановился.       — Почему я должен тебе помогать?       — Ну… — Наруто растерялся. У него имелось бесконечное множество вариантов ответа на заданный Саске вопрос, но почему-то стоило ему взглянуть в лицо священника, каждый из вариантов показался либо недостаточно веским, либо достаточно унизительным. — Потому что любой человек предложил бы.       — Разве если я не предложил, значит, не любой? — усмехнулся Саске.       Наруто поморщился, в который раз окрестив про себя священника сволочью.       Когда они проходили заброшенную деревню, он старался не смотреть на разваливающиеся домики. Он убеждал себя, что старуха — плод его воображения, однако если умом он все понимал, то сердце все равно продолжало беспокойно стучать в груди до тех пор, пока они с Саске ни вышли из окутанной густым туманом низины.        Если ближе к лесу тропу пресекали вылезшие из почвы корни и валуны, то ближе к холму она становилась гладкой и скользкой из-за вечно-мягкой глины. Наруто, уже было обрадовавшийся окончанию пыток, едва ли не взвыл, оценив жестокость новой. Оказалось, споткнуться о коренья и камни куда сложнее, чем поскользнуться на мокрой глине.        Боясь смотреть на отекшую конечность, он сосредоточил все силы на том, чтобы не отставать от священника, которому все было ни по чем. Сколько бы раз Наруто мысленно ни пожелал ему споткнуться, Саске игнорировал его пожелания. Подонок не пролил ни капли воды!        — Ты в порядке? — скат холма стал глаже, когда священник неожиданно окликнул Наруто. Подняв голову, тот заметил, что отстал больше чем на десять метров.       — В полном, — сжимая зубы солгал он, хватаясь пальцами за ляжку больной ноги, которую от напряжения и холода начинала сводить судорога.        В ответ Саске кивнул и продолжил двигаться вперед. Наруто, уставший ненавидеть нового знакомого, мирно пожелал ему про себя мучительной смерти и, представив пару сцен, в которых он сам мог стать ее причиной, мысленно расслабился. Вскоре фигура Саске совсем растворилась из виду. На минуту Наруто испугался: может где-то свернул не туда, но секундная паника быстро отпустила. Он стоял прямо перед серыми стенами церкви. Оставалось совсем чуть-чуть…       Остановившись, перед финишной прямой, он оперся плечом на высокий валун и смахнул ладонью пот со лба. Сердце колотилось в груди как безумное, от этого становилось непросто дышать. Вот, что значит быть затворником. Когда-то подобные расстояния ничего для него не значили, а теперь он готов упасть и лежать в грязи до тех пор, пока пульс не перестанет с такой силой бить в шею и голову.        С учетом того, что Наруто позволил себе небольшой отдых, финишная прямая не убила его, как он предполагал. Поднявшись и выйдя из-за невысокой каменной ограды, условно означавшей начало церковного двора, он увидел Саске. Тот с невозмутимым видом стоял прислонившись к одной из стен. По тому, что ведра стояли рядом со священником, Наруто понял, тот не заходил внутрь и дожидался его. Дожидался с выражением ленивого интереса на лице, словно сам с собой заключил пари, возьмет «раненный» такую высоту или нет.         — Ну и ублюдок же ты, — бросил Наруто, не удержавшись. — Редкостный.        Саске не услышал его слов. Подняв ведра, он отвернулся от Наруто и двинулся к церкви.         — Пойдем. С твоей ногой нужно что-то сделать.        От таких слов у Наруто внутри все перевернулось.         — Да пошел ты со своей помощью, — искренне пожелал Наруто.         — Ты надорвал связку. Можешь оставить это так, но в таком случае уже к вечеру тебе скорее всего придется отправиться в больницу.        Наруто застыл. Его словно окатили ледяной водой. Нет, это ни в коей мере не «смыло» его раздражения, скорее, сделало раздражение только крепче и устойчивей, но при этом немного отрезвило мысли. Действительно, как он собирался добраться до дома в таком виде? Если еще полчаса назад он надеялся, что его сил хватит, то сейчас, оценив свои возможности бесстрастно, мог откровенно себе признаться — ничего не выйдет. Его голеностоп стал похож на вздувшийся черный синяк, и синяк этот пульсировал от тлевшего под кожей огня.        Не взглянув на Наруто, Саске вошел в церковь. Наруто, чувствовавший себя уязвленным и оскорбленным, вошел следом.        Стоило ему ступить на каменный пол, волосы на затылке поднялись, а кровь в висках загремела. Стараясь ничем себя не выдать, Наруто закусил губу и нахмурил лоб. Про себя он повторял: «Это все мне привиделось».         — С тобой все в порядке? — Саске не без интереса наблюдал за реакцией Наруто.         — Да, — отмахнулся он, пряча руки в карманы кофты и сжимая кулаки. Напряжение медленно распределилось по телу. Этому трюку Наруто научил его старый знакомый, который еще в приюте увлекался всякими «психологическими штучками». «Если волнение так жмет на грудь, что становится невыносимо дышать, сожми посильнее кулаки и все напряжение из груди медленно стечет в руки. Тогда станет легче».        Саске выглядел так, будто что-то подозревал. Хотя, как для себя успел заметить Наруто, священник выглядел так с той самой минуты, как они встретились, так что, либо он был параноиком, либо просто слишком дотошным типом.       Неловкое молчание между парнями разрядило появление Джирайи, появившегося в зале:         — Наруто? — голос старика выражал неподдельное удивление.        Сначала Наруто не понял, чем вызвано такое беспокойство, но вскоре сообразил, что он наверняка выглядел хуже любого бездомного: помятый, грязный, в одном кеде, с разбухшей ногой.         — Что с твоей одеждой, почему ты босиком? — подойдя к ним, Джирайя взял Наруто за плечи.         — Эм… — нервно рассмеявшись, Наруто растрепал волосы на затылке. — Все в порядке. Я просто заблудился.        — Заблудился? — старый священник растерялся, а потом выдохнул. — Я так и знал.       Саске снова хмыкнул. Хмыканья, как успел понять Наруто, являлись его коньком.       —  Я решил посмотреть, что это там за дома, свернул в туман и…       — Вот как, — протянул Джирайя. — Ну… в любом случае, нам придется наложить повязку на твою ногу. Надорванные связки — это не шутки.       — Саске сказал то же самое, — согласился Наруто, прыжком добиралсь до ближайшей скамьи и садясь на нее. Подняв глаза, он увидел, что Саске смотрел на Джирайю так, словно ему на плечо опустилась ледяная рука из страшных снов. «Что это с ним?».         — Я принесу бинты. Саске, побудешь с Наруто?        Саске ничего не ответил, но Наруто заметил, как он убрал правую руку под высокий разрез в рясе, спрятав ладонь под складками ткани.        Стоило Джирайе скрыться в служебном помещении, все внимание молодого священника сосредоточилось на двери, будто он ждал, что обратно старик вернется уже не один. Сам он при этом выглядел напряженным, а тело застыло в такой позе, словно Саске собирался наброситься на того, кто приблизится к нему.        К своему огромному сожалению Наруто успел повидать людей, похожих на Учиха Саске. Эти люди были не совсем здоровы, что не удивительно, ведь Наруто познакомился с ними в стенах больницы.         — Как давно ты священник? — вопрос сам сорвался с языка.        Саске содрогнулся. Он уже успел забыть о существовании Наруто и теперь, вспомнив, выглядел недовольным собственной рассеянностью. В целом он вел себя так, словно находился на войне. Необычное поведение для служителя церкви, разве нет?         — Не так давно, — холодно отозвался он.         — И что, еще не вжился в роль?        Наконец Саске посмотрел на него:         — Что ты имеешь в виду?         — Перестань так таращиться, — поморщился Наруто. — Я имел в виду, ты совсем не похож на священника.        Саске промолчал, хотя судя по выражению его лица, Наруто был не первым человеком, который ему об этом говорил.         — Разве священники не должны быть миролюбивыми? Не знаю. Только взгляни на себя. Ты жуткий тип.       Оружием Саске против удивительно-бестактного откровения выступила вопросительно изогнутая бровь.       — Чем я жуткий?       — Да всем, — не удержался Наруто. — Если хочешь, чтобы твою паранойю не замечали, научись это контролировать.        Саске не потерял лица:        — С чего ты взял, что у меня паранойя?        На этот раз хмыкнул Наруто.        Не успел между ними завязаться новый конфликт, в зале снова появился Джирайя.       — Ну вот! —  он помахал перед носом обоих большой железной коробкой. — Я нашел все, что нужно. Сейчас я принесу воды, мы вымоем твою ногу Наруто, а потом я наложу повязку.       — Если я сегодня больше не нужен, я пойду, — Саске выглядел очень спокойным, хотя зачем-то продолжал держать руку на поясе.         — Куда? — не понял старик, но скоро его озарила какая-то догадка. — Ты все еще плохо себя чувствуешь? Да. Если нужно, можешь и завтрашний день провести дома.        Саске ничего на это не ответил.        Провожая его взглядом, Наруто дождался, пока прямая узкая фигура скроется за входными дверьми храма и только потом спросил:         — Что с ним не так?         — В каком смысле? — Джирайя сделал вид, что не понимает.         — Он слишком странный даже для таких, как вы.        Вместо того чтобы ответить старик стал осторожно ощупывать поврежденный голеностоп. Сцепив зубы Наруто с трудом держал в себе грязную ругань. Боль была почти невыносимой.         — Здесь болит? — спросил старик, нажимая на какую-то точку.        Наруто вцепился ногтями в край лавки:         — Везде болит, — честно признался он, вдыхая побольше воздуха и задерживая его внутри.        Кивнув, Джирайя продолжил осмотр.         — У этого мальчика тяжелая судьба, — вдруг решил ответить он: — Саске, как и ты, слишком рано потерял своих родителей.         — Он сирота?        — Да, — подтвердил Джирайя. — Однако Саске не из тех, кто требует жалости. Так… — отвлекшись, старик снова повернул ногу Наруто под другим углом. Наруто, на минуту забывший о своем повреждении, взвыл от неожиданного укуса боли:         — Ай, черт!..         — Хм… Дело плохо.  Заживет недели через три, это в лучшем случае.        — Три недели? — ужаснулся Наруто. — Да я же просто споткнулся!        (…)