Фрейдизм

Carpet Diem. Он долго смотрел на дорожку перед дверью и думал, что всегда был слаб в языках. В надписи была лишняя буква? Две? Он перевел взгляд наверх. Сумеречное небо: оттенки сиреневого, фиолетового, темно-синего, размазаны по небу блеклой акварелью, замарав яркие краски грязным налетом серого. Облака затянули небо сплошной тусклой пеленой. Сегодня дом видно - действительно большой. На крыше разбили гнезда черные грачи, каменная труба дымохода завалилась на бок, но бурая черепица выглядела добротно. Шумели деревья, покачиваясь лиственными кронами, ветер то стихал, то поднимался, а вдали разносились на разные тона горловые крики грачей. Все так же горел масляный фонарь. Тяжелая кованая дверь была интригующе приоткрыта. Совсем чуть-чуть. Он зашел и привычно прошагал по коридору. В холле стали заметны изменения: свечей прибавилось, а на каминной полке зажгли тройные канделябры. Шторы подвязали кисточками, однако вид разбитых окон не добавил уюта - осколки и острые углы в цветном стекле. Все в ужасно негодном состоянии. На мебель кто-то накинул покрывала, но от этого не стало лучше. Тесьма на покрывалах обтрепалась - куцые нитки, а кое-где виднелись пятна, росчерки и прожженные следы от угольных головешек. В следующей комнате в камин закинули дрова, нарубленные кое-как, покрытые мхом, мокрые, плесневелые, так что было понятно, почему рядом на полу валялись смятые лоскуты газет и спички - неудачна попытка разжечь огонь. На кофейном столике стояли бокалы и бутылка вина. Он поднял бутылку, перевернул и из горла тонкой струйкой посыпался песок и мусор. Ожидаемо. Он поставил бутылку на место, оставив на пыльном зеленом стекле темные следы от пальцев. Кто-то собрал сухие листья в кучи по углам - слабые потуги навести порядок. Снова лестница. Он осторожно спускался в темноту и считал ступени, чтобы не споткнуться. В самом низу на полу неожиданно ярко полыхнули огненными капельками две толстые свечи. Вода отступила в редкие, но большие лужи. Черный мрамор ловил отражения и блестел прожилками. На троне, или это все же был просто большой стул, никого не оказалось. Он стоял у стены и теперь заходил сзади. Грег повернулся и увидел то же серое лицо. Кожа тонкая и не живая, как папирус, натянутый на лицо. Глаза уже не такие пугающие, но черные, слишком большие, словно Майкрофт перманентно удивлялся происходящему и неотрывно следил за Грегом. На нем - темный бархат со слоем пыли. Из-под камзола виднелись белые кружевные манжеты, однако от белого осталось невнятное воспоминание, а кружева истрепались от времени. Грег не успел разглядеть его полностью, потому что Майкрофт осторожно двинулся в его сторону. Наклонил голову, рассматривая его с головы до ног своим жутким удивленным взглядом, расправил ладонями невидимые складки камзола на груди и подошел вплотную. Грег смотрел ему прямо в лицо, но не чувствовал страха. Майкрофт неуверенно остановился, чуть ссутулился, раскрыл руки и обнял, подстраиваясь под его рост. Грег стоял и боялся пошевелиться - от него пахло старыми книгами, а на ощупь Майкрофт был абсолютно никакой: ни холодный, ни горячий, такой хрупкий, словно сожми его и он рассыпется трухой и пеплом. Поэтому Грег терпел объятие и не пытался выбраться. Майкрофт повернул голову и уткнулся лицом в его шею. Осторожно коснулся губами. Грег прикрыл глаза и неловко прошептал: - Привет. Майкрофт беззвучно повторил слово, и Грегу показалось на миг, что с сухих губ в этот момент мелкое крошево сыпалось ему в воротник. Они стояли так долго. Возможно, всего пару минут. Майкрофт поднял голову, останавливаясь в паре дюймов от лица. Черные глаза медленно становились нормальными по размеру, но не меняли окрас. Он вдумчиво скользил изучающим взглядом по Грегу, и тот занервничал и непроизвольно облизался, сразу и намертво привлекая ненужное внимание. Вблизи не было видно даже пор, только серая кожа и серые губы. Майкрофт потянулся хотя бы попробовать живительную влагу краем губ, и Грег не остановил его. ...На утро Грег решил, что отныне перестанет есть на ночь, смотреть фильмы ужасов и будет пить успокоительное. Он поминутно отвлекался, чтобы стереть с губ странную вязкую пленку, как после болезни. Возможно, он действительно болен. На голову. На предложение жены растолковать его кошмары, он выпихнул ее из ванны. - Ты опять в свою богадельню? - Это клуб танцев, Грег. - Для старичья? - Там есть женщины за пятьдесят и, в конце концов, это вполне достойное хобби. - И ты самая молодая в группе и тренер у тебя мужик. - То, что мой тренер красивый мужчина не повод меня ревновать. - Так он теперь еще и красивый! - Ты невыносим. И возьми уже свой телефон, он с утра разрывается от неотложных звонков! Иди вот и разберись. Грег взял мобильник и просмотрел очередное смс. Закатил глаза и выключил его к чертовой матери. Счет: семнадцать. Семнадцать смс. Упертости этому гаду было не занимать. И все это крайне не к месту, ведь его брак трещал по швам? и Грег понятия не имел, как вернуть разговор в мирное русло. - Ты перестала готовить. Пропадаешь неизвестно где. Да, эти факты точно не могли помочь их разборкам. - Опять ты за свое. Я что, должна быть домработницей? Или мне каждый час отзваниваться, где я и что делаю? - Было бы неплохо. - Грег, вот сам бы хоть раз позвонил, а то торчишь на работе как приклеенный! Я даже не знаю, где твой дом, тут или в Скотленд-Ярде. - Вот только не начинай… - А буду! И имею право! Прежде чем меня обвинять, мог бы хоть что-то сделать, кроме как кричать на меня с самого утра. – Сесиль вышла из ванны, буркнув: - Придурок. - Между прочим, мне сказали, что ты с ним спишь. - С кем я сплю? С одеялом вместо тебя почти каждую ночь? - Не придуривайся. Со своим тренером по танцам. - И кто же это тебе сказал, мне интересно знать? - Детектив, - а еще социопат и псих, который своровал вчера три отрезанные руки из морга. Соверешенно лишняя информация. - О, как мило. И ты веришь ему, а не своей жене?! - Ему-то как раз стоит верить, - в отличие от некоторых. - Ах, вот значит как. Мы прожили двенадцать лет вместе. Но стоит какому-то детективу сказать, что твоя жена изменяет, так ты сразу веришь… - Он лучший детектив, – абсолютная правда. - Да хоть сам Папа Римский. Все понятно с тобой! Играй в Отелло если тебе нравится, а я пошла. - Твою мать… Грег в сердцах плюнул, взял куртку, ключи и открыл дверь на улицу, чтобы только не оставаться наедине с мыслями в пустом доме. Увидел припаркованную у забора черную правительственную машину. Остановился на полушаге, ошарашено произнес «Да ну вас нахрен, не может быть», закрыл глаза, открыл, подождал, пока машина исчезнет. Она не исчезла, и он в ужасе захлопнул дверь обратно, закрываясь на все замки.