Ершистый нянь

Он мог сдать ее в любую минуту — просто распахнуть шкаф, за которым, сжавшись, сидела маленькая девочка с растрепанными каштановыми волосами. Он мог отвернуться к окну, чтобы не видеть, как грубые руки волокут ее, и таким образом постараться отрешиться от совести. Но он не сделал этого. Увидев беспомощные, полные слез карие глаза бывшего врага, Драко Малфой, прижав указательный палец к губам, прикрыл дверцу комода, в котором сидела девочка, и принялся нарочито спокойно подкладывать в камин поленья. Врать у него всегда получалось, получится и сейчас. — Малфой! — парадные двери гостиной резко распахнулись и громко ударились о стены. Темные Преследователи, как теперь величали себя приспешники канувшего в Лету Волан-де-Морта, без лишних церемоний прошли на середину Серой залы. Оборванные, в лохмотьях, с сальными патлами, они выглядели, словно беженцы в дворцовых покоях. Малфой медленно выпрямился, небрежным движением оправляя идеальную черную мантию, и с пренебрежением посмотрел на вошедших. Наверное, это слишком явное его презрение и превосходство так было заметно, что один из Преследователей неосознанно пригладил лохматую голову. Драко совсем не был рад тому, что приходилось брататься с таким отребьем, но времена сейчас были неспокойные. Волан-де-Морт умер, как умирал самый последний смертный. Только вот чуда не случилось, зло не уничтожилось. Гниль оказалась намного глубже, чем мог представить святой Поттер. Что есть Темный Лорд? Всего лишь символ. Все дело было в испоганенных душах людей, быть может, еще более жестоких и тщедушных, чем их предводитель. Сейчас все магическое сообщество старалось бороться, наладить власть, однако Пожиратели смерти (а ныне Темные Преследователи) по-прежнему чинили свое дело. Малфой же был где-то посередине. Нет, он не поджигал магловские дома, но и не спешил заниматься благотворительностью. Единственный из выживших Малфоев заперся в своем замке, стараясь переждать то, что творится за его стенами. — День добрый, — идеально вежливым тоном произнес Драко, словно собрался с Преследователями на чашечку чая. — Чем могу быть полезен? Лицо предводителя — плотного мужчины с изрытым оспой лицом — перекосилось. — Оставь свои церемонии для Министерства, Малфой. Мы пришли за Грейнджер, — с вызовом выкрикнул кто-то из пошарпанной кучки. Драко приподнял белесую бровь, но его тонкое лицо не сменило выражения глубокой брезгливости. — Простите, за кем? — он откровенно насмехался над ними, прекрасно понимая, что именно сейчас, в эту минуту, Грейнджер сидит в комоде слева, и если это раскроется, то род Малфоев окончательно прервется. — Все ты понимаешь! — рявкнул предводитель, смачно сплюнув на мраморный пол; Драко досадливо поморщился. — Грейнджер где-то здесь, и нам это известно. Мы, может, домашнего образования не получали, — язвил мужчина, — и по Европе не разъезжали, но тоже не дураки! Слизеринец невозмутимо подкинул еще одно полено: — Я не работаю на Министерство. А с Грейнджер меня не связывает нежная дружба, чтобы прятать ее у себя в доме. Но если уж вы так не уверены, — он тонко ухмыльнулся, — можете все обыскать. Ее тут нет. С минуту, наверное, предводитель Темных Преследователей с бессильной злобой и сомнением смотрел на юношу, а потом снова сплюнул. На его лице осталось подозрение, но он засеменил к выходу, сильно хромая на левую ногу. За ним последовали и остальные. Малфой спокойно смотрел им в спины, и лишь когда одинокий замок вновь погрузился в тишину, резко скинул с себя маску надменного пренебрежения и подошел к комоду. Он как-то несмело распахнул дверцу, будто ожидая, что девочка могла куда-то испариться за то время, что Преследователи были в гостиной, но Гермиона оказалась там же. Прижав коленки к груди, девочка мелко тряслась, испуганно глядя на Драко. От этого взгляда у Малфоя по спине пробежала дрожь. Все-таки было нереально смотреть на своего бывшего врага, с которым ты рос, видел, как он изменяется и взрослеет, и наблюдать перед собой маленького ребенка. Словно время остановилось для всех, кроме него. — Не бойся, — Драко протянул ей руку, замечая, что голос его невольно смягчается. Маленькая ладошка скользнула в большую ладонь, и Драко снова подивился страшной перемене. Секунда — и Гермиона вылезла из комода, все еще испуганно глядя на своего спасителя. Драко отметил, что теперь ей лет семь, не больше. Он видел вчера, как во дворе Малфой-Менора ее пышная шевелюра мелькала то тут, то там, как летели заклятия из ее палочки, и как в спину ей ударил поток лилового света. Никто не успел этого заметить, а тело девушки выгнулось неестественной дугой и кулем рухнуло на землю. Даже не понимая, что творит, поддаваясь какому-то общечеловеческому инстинкту, Малфой оттащил ее в сторону, подальше от топота ног и брызг заклятий. В его действиях не было ничего личного, в нем взыграло что-то естественное и понятное. Проверив дыхание и пульс, Малфой оставил Гермиону в комнате, а сам поспешил скрыться в подземелье. То, что происходило на улице, его не волновало. Это была не его война, в своей войне он все потерял. Теперь он хотел просто выжить. К рассвету все затихло: видимо, бой окончился. Правда, Драко думал, что кто-то забрал Гермиону (не могли же Поттер или Уизли оставить свою подружку!), но когда услышал тоненькое всхлипывание где-то в стороне комода и открыл дверцу, с поразительной ясностью понял, что перед ним – Грейнджер, каким бы сумасшедшим видением это не было. Давно Малфой, потерявший вкус к жизни, не испытывал столько различных эмоций – от паники до какого-то неуместного истерического веселья, — но сумел сдержаться и спокойно пройти к камину, чтобы как следует встретить своих «друзей». Может, он и не был святошей, но отдавать ребенка этим дикарям Малфой не собирался (а вчерашняя потасовка была именно из-за Грейнджер). Сейчас он обо всем доложит Министерству, и дело с концом. Пусть разбираются Поттер и Уизли. В своих раздумьях Драко выпал из реальности и очнулся только после того, как кто-то настойчиво дернул его за руку. Юноша рассеянно посмотрел вниз и снова столкнулся с такими знакомыми и одновременно незнакомыми карими глазами. — Вы живете тут, да? — тихо спросила девочка, как-то доверчиво цепляясь теплыми пальцами. — Как вас зовут? Драко с недоумением уставился на тоненькую фигурку в клетчатом платьице, и до него вдруг дошло: когда Гермионе было примерно семь лет, она его еще не знала…