Приёмыш

      Тут торопиться никак нельзя, тут очень осторожно и аккуратно выспрашивать нужно, чтобы не дай бог ни в чём Дарья Наумовна меня не заподозрила. Вырвется всего лишь одно лишнее слово, и этот идеальный источник интересующей меня информации станет полностью недоступен. Даже больше — злейшим моим врагом станет. А этого мне совсем не нужно.

Глава 15. Бредни, сплетни и шантаж — это главный козырь наш

Тимур

      Я изначально был против совершенно непродуманного да и откровенно опрометчивого желания этих горе-детективов порыться в грязном белье наших родителей. Потому что на все сто процентов уверен: иногда знать правду куда хуже, чем пребывать в спасительном неведении. Вот раскрыли мы с Артёмом пару семейных тайн, и что? Лучше от этого кому-то стало? Нет! Насколько бы мне проще сейчас было, не знай я, что Вадим Артемьевич моим биологическим отцом является. До этого я к нему с уважением относился, а оказалось, что это он тот самый гад и подлец, который обо мне за все эти годы и не вспомнил ни разу.       И как мне теперь себя с ним вести? Притворяться, что ничего не случилось, и я по-прежнему его как главу семьи, который обо мне и об остальных заботится? Придётся делать вид, что всё нормально. А что ещё мне остаётся? С громким криком «папа» ему на шею кинуться? А вот фиг! Да и Артёму новость о проведённой Вадимом Артемьевичем генетической экспертизе ничего хорошего не дала. Иначе бы не ходил братец, как зомби, целую неделю, переживая непрестанно, что он — пасынок. Не ненавидел бы весь белый свет, думая о том, что родители всю жизнь его обманывали. И сейчас бы дурью не маялся, желая выяснить подробности своего появления на свет.       Если бы моим мнением хоть кто-то поинтересовался, я бы им старинную мудрость напомнил: «Меньше знаешь — крепче спишь». Но меня по большому счёту никто и не спрашивал. Сами всё обсудили до порешали, так что пришлось присоединиться. Не бросать же этих наивных детишек, возомнивших себя супер-детективами, на произвол судьбы. Да что скрывать, самому мне тоже немного интересно было, отчего же так всё в наших жизнях запуталось да перепуталось. Поэтому и к разговору с Дарьей Наумовной я решил подготовиться заранее. Почитал в интернете про её любимые кактусы и даже новый рецепт плюшек отыскал. Что не сделаешь ради благого дела, пусть оно и для меня не столь уж и важно.       Ближе к вечеру я отправился на «задание». Просто зашёл в кухню, когда там никого кроме домработницы не было, сказал, что проголодался, и попросил у Дарья Наумовна что-нибудь перекусить. Та сразу засуетилась, стала предлагать отведать что-либо из приготовленного на ужин, но я отказался и попросил сделать мне её знаменитый чай с плюшками, мотивируя свой выбор тем, что не хочу аппетит перед ужином перебивать.       Буквально через мгновение я уже сидел за столом с большой кружкой ароматного чая и огромным блюдом, на котором высилась целая башня из плюшек.       — Кушай на здоровье, деточка! — ласково пожелала мне приятного аппетита домработница.       Я отхлебнул чай, придвинул поближе пончики и словно в смятении замер.       — Что случилось? — обеспокоенно поинтересовалась Дарья Наумовна. — Чай слишком горячий.       — Нет, чай нормальный, — вздохнул я, потом посмотрел на домработницу грустно и пояснил, что один я как-то кушать не привык. — В детдоме нас в столовой за столом восемь человек сидело. А одному мне и кусок в горло не лезет, может, тётя Даша, вы хоть со мной за компанию посидите?       Дарья Наумовна всплеснула руками и присела рядышком. Судя по её выражению лица, женщина принимала моё притворство за чистую монету и искренне меня жалела. Стыдно немного её доверчивостью пользоваться, но я же не просто так, а для дела.       — А может тоже чайку попьёте? — как бы нерешительно предложил женщине я. — Устали же наверняка день целый у плиты крутиться.       — Да, есть немного, — по-доброму улыбаясь, кивнула домработница. — Давно чай не девочка. Скоро шестой десяток разменяю.       Преследует меня это цифра, что ли? То на юбилее у мэра симпатичными круглыми шариками на всю стену раскинулась, то сейчас с разговоре с домработницей совершенно неожиданно вдруг всплыла. Сколько вокруг меня пожилых людей, и все такие разные. Дарье Наумовне вот тоже почти шестьдесят, а выглядит куда старше. Я думал, что ей под семьдесят. Наверное, морщины — это не только отражение образа жизни и способов ухода за собой, но и пережитого и выстраданного человеком. У кого проблем в жизни меньше было, тот моложе выглядит, а у кого — целая куча, тот гораздо старше.       Дарья Наумовна, сделав себе чай, вернулась за стол. За чаем мы с ней и разговорились. Вначале мы говорили о том да о сём. О её любимых кактусах, например. Потом я целенаправленно постарался увести разговор в нужное мне русло. Стал расспрашивать Дарью Наумовну о её юности. Выслушал очень слезливую историю о первой любви, после которой домработница, а тогда ещё юная и глупая девушка Даша, осталась с маленькой дочкой без всяких средств существования и полностью разочарованная в мужчинах. Как она сидела в парке, кормила грудью полуторамесячную дочь и плакала. Как к ней подошла молоденькая девушка, оказавшаяся потом Анжеликой Валерьевной. Расспросила, успокоила и увела к себе домой. А потом и работу предложила.       Что ж, ещё одно подтверждение, что Анжелика Валерьевна дама чуткая и сострадательная. Я бы мимо заливающейся слезами девчонки да ещё с младенцем на руках только так мимо прошёл. Своих проблем хватает, куда ж чужими себе нагружать? Не понимаю я подобных иисусиков, которые всегда готовы на себя лишний ворох проблем взвалить, чтобы ближнему помочь, хотя в глубине души и уважаю.       Беседа текла неспешно и зигзагообразно. Дарья Наумовна, найдя во мне благодарного слушателя, то перескакивала с одного на другое, то возвращалась к ранее рассказанному и добавляла всё новые подробности. Я её не торопил, прекрасно осознавая, насколько сложно будет узнать от неё хоть что-то нужное мне. Дарья Наумовна настолько маниакально предана своей хозяйке, что даже если она про неё что-то компрометирующее и знает, то хоть убей не скажет. Понять её вполне можно: та ведь и Дарью Наумовну, и её дочку буквально спасла. Куда бы пошла деревенская девчонка с маленьким ребёнком на руках в большом и равнодушном городе? Пропали бы, как пить дать, обе. Поэтому Дарья Наумовна и считает до сих пор Анжелику Валерьевну едва ли не своим ангелом-хранителем.       Тут торопиться нельзя, тут надо очень осторожно и аккуратно выспрашивать, чтобы не дай бог ни в чём Дарья Наумовна меня не заподозрила. Вырвется всего лишь одно лишнее слово, и этот идеальный источник интересующей меня информации станет мне полностью недоступен. Даже больше — злейшим моим врагом станет. А этого мне совсем не нужно.       Я слушал воспоминания Дарьи Наумовны и лихорадочно соображал, чем бы её зацепить, чтобы она перестала контролировать сказанное и выплеснула в запале всё, что знает о событиях почти восемнадцатилетней давности. Придётся импровизировать и рисковать. И я, дождавшись паузы в её рассказе, осторожно спрашиваю:       — Тётя Даша, а брак у Анжелики Валерьевны и Вадима Артемьевича по любви или по расчету? А то я слышал…       Дарья Наумовна сердито перебивает меня, не дав даже закончить фразу:       — Нечего тебе всяким пустомелям верить! Мало ли кто с большого ума да от зависти гадостей наговорит. Любовь у них была, как же без неё-то семью заводить?       — Без любви действительно глупо, — покладисто соглашаюсь я. — Но ведь в жизни и такое бывает?       — Сейчас такое сплошь и рядом, — горестно вздыхает домработница, видимо опять про свою дочь и внучку вспомнив, — А вот раньше…       И Дарья Наумовна снова пускается в пространные рассуждения о современных нравах. Ничего нового для себя я из этих славословий не узнал. Осторожно пытаюсь возвратить нашу беседу к интересующей меня теме:       — Тётя Даша, так значит Вадим Артемьевич и Анжелика Валерьевна всё же по любви поженились, да?       — Знаешь, милок, — вздыхает Дарья Наумовна. — Когда Анжелика Валерьевна замуж за Вадима Артемьевича вышла, ей уже за тридцать было. Она же почти моя ровесница. Было у неё время ухажёра подходящего себе присмотреть, так что тут и любовь и расчет присутствовали.       Никогда бы не подумал, что Анжелика Валерьевна старше Вадима Артемьевича. Но важен не столько сам по себе этот факт, сколько растущее желание Дарьи Наумовны с кем-нибудь своими наблюдениями поделиться. Наверняка сейчас что-то интересненькое расскажет. Так и случилось:       — Вадим Артемьевич-то наш с Алмазовым и Лиснянским едва ли не с детского сада дружил. Они и жён своих потом между собой перезнакомили. Все праздники вместе справляли, на природу отдыхать часто ездили. Потом, когда дети пошли, встречаться реже стали конечно. Лиснянский после смерти первой жены отдалился от их компании на какое-то время. Потом снова женился, а новую его жену почему-то ни наши, ни Алмазовы так и не приняли. Так и разошлись потом, как в море корабли. А через пять лет Вадим Артемьевич и с Алмазовыми поссорился из-за каких-то акций. Сколько потом его Анжелика Валерьевна не уговаривала — так и не уговорила помириться.       Чувствую, что истина где-то рядом. Вот, только казалось бы руку протяни. А в какую сторону её тянуть и за какую ниточку дёрнуть, чтобы весь клубок … размотать я пока не ведаю. А жаль, так хорошо общаемся, столько интересного узнал. Может на первый раз хватит? Миссию я свою всё-таки выполнил, новую информацию для размышления получил. Что ещё надо?       Но любопытство — это такая штука непредсказуемая. Когда оно над тобой верх берёт — неизвестно на что спровоцирует, и чем в итоге дело закончится. И я вдруг, не особо задумываясь о последствиях, спрашиваю у тети Даши:       — А Вадим Артемьевич с Анжеликой Валерьевной раньше часто ругались?       Видимо тут свою роль мои воспоминания о нашей поездке на дачу сыграли. О том, как Анжелика Валерьевна на Вадима Артемьевича тогда кричала, потому что тот коньяка перебрал. Хотя, может, это она от беспокойства за мужа себя так агрессивно вела?       Домработница смотрит на меня очень подозрительно:       — А чего это ты всё у меня выспрашиваешь да выспрашиваешь?       Опа-на! Похоже я-таки перестарался со своим внезапным любопытством. Пытаюсь хоть частично исправить положение:       — Не люблю я, когда люди ругаются, — виновато опускаю голову, глазки тоже вниз — теперь я само раскаяние и смирение. — А на даче Анжелика Валерьевна на Вадима Артемьевича так кричала. Так кричала!       Ещё трагизма побольше в голос подпустить. Раньше всегда срабатывало. Сработало и на сей раз.       — Да, сейчас они часто ругаются, — вздохнула Дарья Наумовна. — Раньше они душа в душу жили. Один раз только при мне и поругались, когда Анжелика Валерьевна Артёмкой беременная ходила. Ну так у беременных это бывает, особенно когда срок уже большой. Показалось ей, что Вадим Артемьевич ей изменяет.       Скорее всего как раз и не показалось. Я-то откуда-то появился? И по времени более-менее совпадает.

***

      Прослушивали мы сделанную мною тайно на диктофон запись на квартире у Кешки. Он как раз один остался, родители вместе с девчонками к старикам своим уехали. То ли просто навестить, то ли по другой какой причине. Так что вся квартира была в нашем полном распоряжении. И это хорошо, так как у нас эту запись с оглядкой нужно было бы. Вдруг кто что-то случайно услышит да неладное что-то заподозрит?       Обсуждали новые факты Артём с Кешкой до хрипоты. Кучу версий выдвинули по поводу ссоры родителей, но вряд ли хоть одна из них верная. Дарья Наумовна же говорила, что поругались из-за акций. А там, где деньги замешаны, другой причины для разногласий и искать не надо.       Угомонились спорщики заполночь. Стали мы с братцем домой собираться, я уж было Мише звонить собрался, чтобы тот за нами приехал и домой отвёз, как Кешка предложил у него остаться:       — Я сегодня один дома ночую, места свободного много. Хотите в комнате девчонок ложитесь, а хотите - я вам на диване в зале постелю.       Я не особо брезгливый, но спать в чужой кровати как-то неудобно. Артём тоже недовольно скривился. Впрочем, продолжал кривиться он и в зале, когда укладывался спать на огромный диван. Не привык, видимо, с кем-то спальное место делить. А мне нормально. Диван же больше двух метров в ширину, там и пятерых спокойно уложить можно.       Напоследок я всё же не утерпел и «успокоил» братца:       — Не бойся, приставать к тебе не буду.       Шутка бородатая и преглупая. Но оно того стоило. Такое выражение лица кисло-возмущённое, как будто килограмм лимонов в один присест скушал, у Артёма я первый раз наблюдал.       А самое смешное, что шутка совсем не шуткой оказалась. Накаркал. Проснулся я под утро от того, что меня кто-то нежно так по груди и животу поглаживал…