The letters from Hill Street

— Так откуда, ты говоришь, приехала? — спросил Марк.       Я бросила на него беглый взгляд и грустно усмехнулась. — Лондон, — устало прикрыла глаза я. — Но училась в Оксфорде.       Марк впервые за всю поездку посмотрел на меня. Он как-то мечтательно прикусил губу и уставился на дорогу.       Я решила не расспрашивать его и неуверенно повернулась к Алессии, кивая головой на парня. Девушка лишь пожала плечами.       За окном мелькали знакомые пейзажи. А это значит, мы почти добрались до Грин-Стрит.       Машина остановилась. На светофоре горел красный.       Подушечки моих пальцев плавно вырисовывали непонятные закорючки на прохладном стекле. Мой взгляд невольно задержался на одной паре людей. Я испустила вздох, когда узнала в прохожем обаятельного парня из бакалеи. — Что…?       Парень был одет во все черное: толстовка с капюшоном, потертые джинсы и вансы. Капюшон закрывал обзор на половину его лица, так что обычному человеку было бы трудно распознать в нем кого-то. Однако, было одно «НО». По которому я, собственно, и догадалась, кто это.       Татуировка.       Рисунок чернилами в виде маленького треугольника рядом с ахилловым сухожилием. Господи, да я это тату еще в магазине заметила. Есть у меня такая особенность, разглядывать всех детально.       Был он и с ним мужчина лет тридцати. Высокий в широких классических штанах и довольно дорогом пиджаке, небрежно наброшенном на крепкие плечи. Я внимательно присмотрелась к его ботинкам. ALFRED SARGENT… Известный бренд. Мой отец часто покупал себе обувь у популярных производителей, поэтому я знаю, что столь безупречные туфли себе может позволить не каждый. Цена одной пары составляет около 340 фунтов. Мужчина явно не из бедных. Они оба были напряжены. Это можно понять по плотно сжатым губам молодого человека и суровому взгляду его оппонента. Очевидно, незнакомцы немного повздорили. Чему, собственно, и свидетельствует серьезный, немного имеющий оттенок гнева взгляд неизвестного мужчины.       Я хотела нажать на кнопку открытия окна, но машина еле заметно тронулась, и я раздраженно потерла переносицу.       Что-то тут нечисто. В бакалее парень показался мне милым и очень даже дружелюбным. Однако сейчас, когда я увидела его в темном переулке с сомнительной компанией, я поменяла мнение насчет него. — Приехали, — сообщил Марк и вытащил ключ из замка зажигания.       Выйдя из машины, я невнятно пробормотала слова о том, что скоро вернусь и быстрым шагом направилась в конец улицы Грин. Так как парочка жила относительно близко, шла я недолго. И за время дороги я успела понять одну вещь: письма не могут быть от моих родителей. Ну, во-первых, какой дурак будет писать письма, зная, что почти все человечество пользуется сотовыми телефонами. Во-вторых, они бы мне даже не позвонили, что уж там говорить о письмах и посылках. И, в-третьих, какой смысл им делать что-то для меня? Ведь я — позор семьи.       Подойдя к гравийным дорожкам, я остановилась и попыталась взглядом найти мой почтовый ящик. Уличный фонарь, как всегда, решил поспать на рабочем месте и прекратить хоть как-то окупать мое пребывание здесь. Или же его специально усыпили, отобрав его главный инструмент — энергосберегающую лампочку.       Кое-как, придерживаясь острых концов забора, я добралась до столба с почтой. Тщательно ощупав изголовье предмета, моя рука нырнула в почтовое окошко. Я достала оттуда 3 аккуратно запечатанных конверта и нахмурилась. Еще вчера их было 2. Видимо, сегодня пришли еще и счета. Только непонятно за что, никаких коммунальных услуг, как вы знаете, у меня нет. Дом-то еще в прошлом веке был построен, наверно.       Я решила не зацикливаться и побыстрее узнать, от кого эти письма. Поэтому побежала трусцой к дому четы Луни. Алессия проговорилась, что они неделю назад обвенчались втайне от родителей, которые друг друга не выносят с самой первой встречи. Парочка никак не может нарадоваться, что они вместе и их никто не сможет разлучить.       Я остановилась у порога и наклонилась, восстанавливая дыхание. Прерывисто дыша, я заставила себя поднять голову, тем самым утоляя боль в висках. — Ни…когда больше так не бу… ду бегать… фух, — отрывисто прохрипела я.       Дверь отворилась, предварительно ударив меня по носу. — О, черт! Прости меня, Люси, я не хотела! Это вышло как-то случайно, и я… — Алессия начала тараторить, и я уж было задумалась, как ее терпит Марк. — Все в порядке, успокойся.       Миссис Луни продолжила извиняться и хотела даже отвезти меня в больницу, но я уверила ее, что мне уже лучше.       Не обращая внимания на понимающий взгляд Марка, я прошла в дом и плюхнулась на мягкую софу. — Итак, если вы не против, я сначала прочитаю вот это, — указала я на пачку писем, — а потом мы с вами начнем светский разговор. — Как скажешь, тебе не будет мешать телевизор? — вежливо спросил Марк. — О, нет, что ты, смотри себе сколько хочешь.       Я взглянула на лицевую сторону самого первого письма. Оно было абсолютно чистым. Без единой марки. Не было даже отмечено привычным нам «от кого», «откуда», «кому» и «куда». Конверт был чист. Лишь маленькое желтое пятнышко попалось мне на взор. Оппонент, вероятно, либо писал это письмо, находясь в непосредственной близости от воды, либо же он сам производил ее. То есть, плакал.       Мои руки немного вздрогнули, когда я разорвала ленточку конверта и вытащила лист бумаги, на котором красивыми буквами было аккуратно выведено следующее: «Мой дорогой, П. Любить тебя так сложно. Ведь ты пробуждаешь во мне невероятные чувства. Я будто в сказке. Хрупкая принцесса, которая все никак не может найти своего принца. Либо несчастная девушка, которая так и не познала сладостный вкус первой любви. Только с появлением тебя я смогла наконец понять, а кто же я? Принцесса или та несчастливица? Я смогла найти меру, золотую середину себя. Ты сделал невероятное. Ты смог оживить меня и подарить себя волшебной силе жизни. Ты знаешь, какие чувства я питаю к тебе. Но знаешь ли ты свои собственные? С любовью, В.В.»       Я свела брови в непонимании. Что за дурацкие шутки? И кто эта девушка, написавшая письмо своему любимому? Если эта «золотая середина» хотела заставить задуматься своего возлюбленного о чувствах такого понятия как «любовь», тогда загадочная В, скорее всего, перепутала адрес. И вообще, к чему эти инициалы, неужели нельзя было нормально написать? — Любимый, ну пожалуйста, через пять минут должен начаться мой сериал, переключи, — канючила Алессия. — Моя милая, твой сериал начнется через целых пять минут, так что я успею досмотреть матч и… — хотел продолжить Марк, однако его жена вырвала из его рук пульт и переключила телевизор на другой канал. — Вот видишь, сериал уже идет, уяснил дура… — «Власти города обеспокоены и до сих не могут разгадать причину загадочного самоубийства молодой девушки. По словам начальника отделения полиции, Вероника Вуд покончила с жизнью, не рассчитав дозу наркотиков. Но так ли это на самом деле? Или все-таки Питер Джонс решил устранить проблему нашумевшего скандала? Оставайтесь с нами, чтобы быть в курсе всех событий!» — передал молодой корреспондент. — …чок, — растерянно закончила свою мысль Алессия.       Я шокировано уставилась на экран, а затем на содержание письма.       В.В — Вероника Вуд.       О Господи, во что я ввязалась!