Как-нибудь в другой раз

Лямка кремового платья нарочито медленно сползает по плечу Одиннадцать, обнажая хрупкие девичьи ключицы, заставляя Уиллера судорожно провести языком по пересохшим губам в преддверии чего-то неслыханного, в высшей степени дерзкого, но оттого не менее желанного. Дина с блаженной улыбкой избавляется от одежды, и, оставшись в одном нижнем белье, лукаво смотрит на Уиллера. Прелюдия - его любимая часть, пусть он всегда и выглядит несколько растерянным вначале. Майк осторожно заключает Дину, такую хрупкую, по изящности не уступающую фарфоровой статуэтке, в свои объятия, вожделенно накрывает губами податливые уста. Пьянящее воздействие любовного прикосновения моментально сказывается на его состоянии, и Уиллер с некоторым сожалением отстраняется, дабы мгновение спустя запечатлеть практически невесомый поцелуй сперва на мочке уха, а потом и на дразняще выступающей ключице. Одиннадцать с наслаждением закрывает глаза, судорожно выдыхает, когда он целует ее шею, добавляя уверенности, позволяет подхватить себя на руки и бережно уложить на диван. Легкие бежевого цвета туфли оказываются сброшены на кремовое платье, и Майк страстно припадает к оголенной ступне, заставляя Дину поперхнуться воздухом, упоенно вжаться в старый диван, предоставляя Уиллеру полную свободу действий, которой тот непременно воспользуется. Он самозабвенно прокладывает влажную дорожку из поцелуев, идущую от острой коленки и оканчивающуюся на внутренней стороне девичьего бедра, вынуждая Одиннадцать в сладкой истоме прикусить губу. - Дина? - Вопросительный взгляд затуманен желанием, но Уиллер не может себе позволить прикоснуться к самому сокровенному месту девушки, не имея на то ее предварительного разрешения. Одиннадцать судорожно всхлипывает и кивает. Чуть приподнимает таз, помогая тем самым Майку освободить ее от остатков одежды, и с тихим стоном запрокидывает голову, когда губы Уиллера впиваются, иначе и не скажешь, в разгоряченное лоно. Ее учащенное дыхание, изредка прерываемое сладострастным мычанием, ее конвульсивно поддергивающиеся бедра дурманят его, побуждают забыть о собственных потребностях и сосредоточиться исключительно на удовлетворении ее желания, что само по себе является для него наслаждением. С момента их первой связи Уиллер неизменно пребывает на седьмом небе от счастья, однако на данном этапе он и не думает заходить дальше оральных ласк, сама мысль о том, чтобы воспользоваться девушкой ради своей необходимости кажется ему чуть ли не кощунственной. В конце концов, для чего-то большего время, как ему настойчиво подсказывает сознание, еще не пришло, а удовлетворить себя он всегда успеет. Будучи на пределе, Дина притягивает лицо парня еще ближе к свой промежности; он подчиняется, и, после очередного страстного прикосновения, сопровождаемого ее тщетными попытками набрать в легкие побольше воздуха, по телу Одиннадцать пробегает сладкая дрожь, а дыхание становится более размеренным. - Майк? Уиллер с трудом усаживается у ее щиколоток и в очередной раз убеждается, что она прекрасна. Обнаженная, немного растрепанная, с выбившейся прядью, прилипшей к покрытому легкой испариной лбу, а в ее взгляде читается неповторимая смесь любви и восхищения. Мгновение спустя он вновь заключает ее в объятия, изо всех сил стараясь не думать о своем желании, которое грозится в любой момент прорваться наружу через индиговую ткань Джинс. Дина сочувственно смотрит на него, но Уиллер натянуто улыбается и успокаивающе гладит ее по голове. - Это ничего, Дина. Давай как-нибудь в другой раз? М? Она согласно кивает, возможно, даже слишком поспешно, и приникает к его плечу, щекоча дыханием шею. Майку приходится стиснуть зубы, но он все еще ни о чем не жалеет. Он будет оттягивать этот момент на столько, на сколько у него хватит выдержки. Ради Одиннадцать, ради ее благополучия и сохранности. А удовлетворить себя он всегда успеет.