Как-нибудь в другой раз

- Майк... Всякий раз, когда Одиннадцать произносит его бесхитростное имя, в какой-то момент она упоенно закрывает глаза, наслаждаясь его звучанием. Своеобразный ритуал, символизирующий их всеми силами благословенное воссоединение, а его бесхитростное имя, раз за разом слетающее с вожделенных губ, - ее персональная, преисполненная благодарности молитва. - Дина... Звучание ее собственного имени, которым она была наречена при знаменательной встрече, кажется ей озарением, снизошедшей свыше благодатью, вынуждающей погрузиться в неудержимый поток экстаза. Одиннадцать покрывает его запястье бесчисленными поцелуями, прежде чем мягко положить руку смущенного Уиллера на скрытую бюстгальтером аккуратную грудь. Он перехватывает инициативу, целует ее нарочито долго и оттого до сладких судорог томительно, заставляя обычно молчаливую Дину тихо захныкать. Уиллер освобождает ее от остатков одежды, несколько мгновений любуясь ее первозданной красотой, а потом, будучи более не в силах удержать себя, нежно прикасается губами к ее шее, опускается ниже, сладко лобзая каждый сантиметр ее бархатной кожи. - Майк... Мне трудно стоять... Уиллер, чьи ноги тоже рискуют в любой момент подкоситься, и сам был бы не прочь переместиться на уже освоенный диван. Он осторожно подхватывает лихорадочно трясущуюся Дину на руки и бережно укладывает ее на кушетку. Влажный поцелуй, запечатленный на ее колене, заставляет Одиннадцать самозабвенно закрыть глаза, а Уиллер, снедаемый невесть по какой причине взявшимся стыдом, прикасается к оттопыренной ширинке в безуспешной попытке хоть как-то притупить желание. Дина, почувствовав некое замешательство с его стороны, смущенно улыбается, стараясь успокоить, и он спешит отблагодарить ее, незамедлительно проведя языком по жаром пылающей промежности. Одиннадцать всхлипывает, томно прикусив губу, и забывается в волнах удовольствия, накатывающих с каждым его прикосновением. Майк впивается взглядом в ее покрасневшее лицо, и осознание того, насколько она восхитительна, еще сильнее обостряет вожделение в сладкой судорогой сведенном паху. Пытка кажется ему невыносимой, однако... Он все еще ни о чем не жалеет. Правда, уверять Дину в том, что с ним все в порядке, в судорожной попытке натянуть привычную маску равнодушия, всякий раз становится все труднее. - Майк... В кульминационный момент Одиннадцать, стиснув зубы, не произнесла - прошипела его бесхитростное имя. Дрожь пробежала по ее телу и она, конвульсивно дернувшись, распласталась на жалобно скрипящей кушетке. Майк собирает оставшееся самообладание в кулак и наклоняется к ее лицу, дабы подарить последний на сегодня поцелуй. Он пребывает в некой уверенности, что самое трудное осталось позади, и теперь, при отсутствии сторонних раздражителей, он постепенно возьмёт себя в руки. Однако, напротив, ситуация окончательно выходит из под контроля, когда Дина, вместо того, чтобы просто принять его последнее лобзание, неожиданно страстно отвечает, а Уиллер в ужасе чувствует, как ее хрупкая ладонь ложится на оттопыренную ширинку, заставляя его захрипеть в изнеможении. Затуманенные желанием глаза, сбившееся дыхание и дрожащие руки с головою выдают его, не давая возможности отвертеться. Уиллер чувствует себя карманным воришкой, которого по нелепой случайности незадачливый простофиля-пассажир поймал за руку. - Дина... - Он сам не узнал своего голоса. - Майк, - она считает необходимым перебить его, - я могу помочь. Ее разочарованный взгляд и проникновенный тон вынуждают его поперхнуться словами, и привычное "как-нибудь в другой раз" застряет где-то в горле, так и не выбравшись наружу. Майк с грустью осознает, что последнее время он постоянно кормит ее обещаниями, о которых она до сегодняшнего дня не решалась напомнить. В конце концов, а что чувствует она, всякий раз лицезрея его добровольные истязания, его добровольное изнемогание, которым она может положить конец, о чем практически постоянно прозрачно ему намекает. - Майк, - словно прочитав его мысли, - я устала ждать. Я и так прождала целый год, ничего не понимая. Избавь меня от неопределенности теперь, когда мы вместе. Если бы все было так просто. Если бы лишь он изнывал от самому себе данного обета. Уиллера, словно электрическим разрядом, прошибает осознание, и, вместо извинений, он, находясь во власти душу терзающих раскаяний и девичьей руки, выпаливает два слова: - Давай... Завтра... - Обещаешь? - Судя по выражению ее лица, она не ожидала, что решение будет принято им настолько быстро. - Обещаю. - Настолько искренне, насколько это возможно. Одиннадцать доверительно кивает и притягивает его к себе, дабы скрыть легкое разочарование от необходимости прождать до завтрашнего дня. Но она понимает, что будет лучше дать ему еще немного времени, совсем чуточку, это ведь ровным счетом ничего не изменит. А уж ждать она умеет, как никто другой.