Когда-нибудь услышишь

       Стоило только бабушке зайти в комнату, как она тут же всплеснула руками и покачала головой. Кир хотел сказать, что они с Артёмом просто смотрели фильмы и пили чай, вот только бутылка пива в руке не была похожа на кружку с травяным напитком. Хорошо, что ноутбук успел захлопнуть. Артём, смутившись ещё сильнее, неуверенно улыбнулся и поправил растрёпанные волосы.        — И что здесь происходит, юноша? Вы кто? — спросила женщина, скрестив руки на груди. Кир хмыкнул. Он представлял себе совсем другого человека: в длинной юбке, с собранными на затылке в тугой пучок волосами, типичную бабушку с корзинкой пирожков в одной руке и пачкой свитеров в другой. Но стоявшую перед ним женщину лет пятидесяти сложно было назвать именно «бабушкой», тем более, что её внуку уже за двадцать. — Я к вам обращаюсь, или у вас тоже со слухом проблемы?        — Кирилл, приятель Артёма. Мы с ним решили встретиться, выпить по паре бутылок пива, ничего криминального или плохого, — Кир улыбнулся и пожал плечами, одновременно с этим закатывая валяющуюся под ногой пустую банку под диван. Жаль, что все остальные нельзя так спрятать.        — Вижу я вашу «пару». Развели тут мне, — сурово погрозила женщина и достала телефон, принявшись что-то печатать там. Артём сразу уткнулся в собственный мобильный, а Кир подавил желание заглянуть в него. Не очень успешно. Артём изо всех сил пытался оправдаться и сохранить образ хорошего внука, который рушился за считанные минуты.        «Разберусь» — отправил Кирилл и поднялся с дивана. На самом деле слишком лениво как-то исправлять сложившуюся ситуацию, но Артёму точно нужна помощь. Не хотелось, чтобы его увезли в деревню к бабушке из-за одной ошибки. Да и ошибка ли это?        — Развели, признаю, — Кир развёл руками и подобрал с пола несколько банок, — как развели, так и уберём. И вообще: ваш внук ни черта не умеет пить. Лучше ему этому учиться в хорошей компании, а не с левыми в подворотне.        — А ты прям хорошая компания? — прищурившись, спросила бабушка, а Кир был готов засмеяться в голос. Вряд ли так можно сказать, но нужно.        — Я не наркоман, не алкоголик, в сектах никаких не состою. Заботливый хозяин котёнка, неплохой друг, можно прямо сейчас объявление на Авито выставлять, и толпы желающих объявятся.        Кир не ожидал, что в ответ на его слова женщина рассмеётся и, покачав головой, скажет:        — Что ж, да, лучше с тобой, безопаснее. Татьяна Николаевна.        Кирилл, немного растерявшись, снова бросил подобранные банки и поцеловал руку бабушке, а потом обернулся и подмигнул сидящему с приоткрытым ртом Артёму. Всё шло лучше, чем он представлял.        — А бардак такой кто развёл?        — Вместе постарались.        — Вот тогда вместе и убирайтесь здесь. Только качественно: во все углы с проверкой залезу! — Татьяна Николаевна вскинула подбородок и ушла на кухню, оставив парней в одиночестве. А вот к такому Кир не был готов.        «Нам нужно убраться» — написал он ничего не понимающему Артёму.        «Куда?»        «Не куда, а где. Здесь. Потом с проверкой придут».        Артём, прочитав это, зарылся пальцами в волосы и тяжело вздохнул.        «Мне конец» — пришло сообщение от него.        «Почему это?»        «Ну, она будет придираться ко всему, к любой пылинке. Просто убрать мусор не получится. Ненавижу это, и так давно не вычищал здесь ничего».        Кир окинул взглядом комнату, которая, если выбросить вчерашний хлам, неприбранная выглядела в разы чище, чем его квартира после генеральной уборки. Но деваться некуда.        «Выше нос. Ты же не один. Сейчас музыку включим и отлично всё пойдёт, — и только после тяжелого взгляда Артёма Кирилл понял, что и кому он написал. Одно дело, когда эти подколки специальные, но совершенно другое — когда они вырываются неосознанно. — Прости. Я не хотел. На этот раз серьёзно не хотел».        «Знаю я это твоё „не хотел“. Можешь домой ехать, сам уберусь».        «Неа, не вариант. Быстро вместе сделаем».        Кир хлопнул Артёма по плечу, подмигнул и поднялся с дивана. Разумеется, это вряд ли будет быстро и наверняка затянется на остатки дня и вечера, но оставить парня одного разбираться с тем, в чём виноваты оба, он не мог. Хотя виноваты ли? Разве это такое страшное преступление: выпить в приятной компании?        — Я не слышу звук работающего пылесоса! — раздалось из кухни, а Кир тяжело вздохнул. Артём вот его тоже не услышал бы, но не жаловался же? Хотя он жаловался на кучу всего другого…        «Кто за что берётся?» — спросил Кир, пиная ногой банку и шикая на выбежавшего из-под дивана и принявшегося кусаться Комка.        «Давай выкинем здесь всё вначале».        Кириллу эта идея нравилась, а вот котёнку не особо: он цеплялся за банки и пытался не отдавать их, видимо, считая своими игрушками, а когда их всё же забирали — кусал и царапал ноги.        — Никогда не думал, что мой кошак — алкоголик.        — Ты взял котёнка с собой? — тут же отреагировала на эту фразу Татьяна Николаевна и заглянула в комнату, где уборка была в самом разгаре, но ничего не изменилось. — Какой малыш. Идём ко мне, ну же, хороший мой.        Вот только Комок спрятался за Кира и знакомиться с кем бы то ни было явно не собирался. Он бы, наверное, так и просидел за ногой парня, если бы женщина не ушла на кухню и не вернулась с ароматно пахнущим кружочком колбаски, к которому тут же подбежали.        — Вот так, да? За еду продался? Не приходи тогда ко мне спать! — как-то слишком наигранно возмутился Кир, не надеясь ни на какую реакцию, но Комок мяукнул и унёсся на кухню следом за Татьяной Николаевной. И люби его после этого.        «Что происходит?» — написал в диалог Артём.        «Меня только что бросил кот. Из-за какой-то дрянной колбасы. Самое нелепое расставание в жизни».        «Серьёзно? Кирилл, тебе срочно нужно выпить. Ах да, мы ещё последствия вчерашнего не убрали. Так что извини».        «А ты делаешь успехи. Но учись дальше у гуру сарказма».        «У тебя что ли?»        «Ты видишь здесь кого-то ещё?» — улыбнулся Кир, а затем отложил телефон в сторону. Хватит тянуть. Всё же завтра на работу, хотелось ещё отдохнуть дома, а не провести весь день за уборкой в чужой квартире.        Как-то само по себе распределилось так, что Кир пылесосит, Артём моет пол, а вытирают пыль, зеркала и прочее они оба. Кирилл надеялся, что они просто быстро всё сделают, попрощаются и разойдутся по своим делам, но нет.        Артём не понял отправленную в беседу шутку про «чувствую себя Фредди Меркьюри, осталось приодеться и накраситься», а потом признался, что не смотрел этот клип, пусть и слышал песню.* Кир был готов включить видео тут же, но, в очередной раз напомнив себе о глухоте, вначале полностью убрал звук, а только потом нажал на Play и пытался одновременно смотреть на экран ноутбука и на взлетевшие вверх брови Артёма. Кирилл тихонько подвывал песню себе под нос, зная текст наизусть, и в очередной раз поражался харизме Фредди. Побывать бы на его концерте хоть раз, но нет.        «Что это за наркоманский бред?» — спросил Артём, едва видео закончилось. Кир фыркнул и покачал головой.        «Это Queen. Это классика. Это легенда».        «Не так пафосно нельзя было?»        Вместо ответа Кир, наклонившись ближе к Артёму, пропел строчку из песни почти ему в губы, подмигнул и продолжил пылесосить, не переставая петь и копировать движения Фредди. И плевать, что в любой момент могла зайти Татьяна Николаевна.        Казалось, этим всё и ограничится, больше никакого безумия, но Артём наклонился поднять что-то под столом, а Кир не удержался от того, чтобы не шлёпнуть того по выставленному заду. На самом деле он даже и не пытался удержаться.        — Кирилл! — закричал Артём, подскакивая и наверняка стукаясь головой об столешницу. На крик быстрее среагировала Татьяна Николаевна, прибежавшая из кухни и замершая у двери. Похоже, она уже очень давно не слышала голоса внука. — Ты раздражаешь меня! Почему нельзя просто нормально убраться? Обязательно вот это твоё всё, — Артём взмахнул руками и немного больно стукнул Кира по плечу, но тот только усмехнулся и хотел было встряхнуть волосы, не сразу вспомнив о новой стрижке.        — Что здесь происходит? — спросила Татьяна Николаевна, а Кирилл, пытаясь не засмеяться в голос, ответил:        — Напоминаю вашему внуку, что он, конечно, ни черта не слышит, но говорить-то может. А-то забывает об этом постоянно.        — Бабушка? — Артём только сейчас заметил, что они в комнате не одни с Киром, и опустил взгляд в пол, тут же замявшись. — Это не то, ну там… Кирилл!        — Да почему вечно я крайний, — вздохнул тот и взял телефон, принявшись печатать сообщение.        «Выдохни и успокой свою внутреннюю истеричку. Бабушка ничего не видела, лишнего не слышала, всё в порядке. Меньше паники».        «Вот зачем тебе надо было бить меня? Снова выслушать захотел про себя?»        «А если ты говоришь только либо когда зол, либо когда пьян? Напивать тебя сейчас не самая лучшая идея, а легонечко шлёпнуть по заднице — вполне».        «Я не верю в „бьёт, значит любит“. Отстань».        «Разве говорил, что люблю тебя? Оставь эти признания для своих романтичненьких рассказиков».        «С тобой невозможно нормально общаться. Нельзя быть хоть немного нормальным?»        Кирилл фыркнул и, жестом попросив минутку тишины, открыл поиск по беседе. Давно это было, конечно, найти бы сейчас. Когда он всё же отыскал те старые сообщения, с первого дня их общения, то переслал их с комментарием:        «Я предупреждал. Ты сам захотел общаться, а сейчас поздно».        «Нет, в поисках адекватного и интересного человека».        «А, ну тогда все, пока. Нам точно не по пути».        «Ты, кстати, кажешься интересным».        «Но не адекватным. Поэтому зачем нам терять время?»        — Раз вы оба ничего не можете, то быстро мне свои телефоны, — нарушила молчание Татьяна Николаевна, протянув ладонь и не сводя взгляда с Кирилла, пока он не отдал мобильный. Кир видел непонимание и растерянность в глазах Артёма. На доли секунды парня стало немного жаль: жить в полнейшей тишине, без разговоров, музыки — страшно. Даже захотелось буквально один день проходить в берушах, чтобы хотя бы примерно разобрать чувства Артёма. Непонятно только, почему такое сострадание возникло именно сейчас, когда повода и нет. И надо бы после подобного осознания изменить собственные шутки на грани издевательства или уменьшить количество сарказма в них, но… Нет.        Артём же менялся. Неизвестно, от этого юмора, общения с Киром или ему самому просто надоело постоянно ныть, но менялся. И хотелось не только наблюдать, но и помогать.        Странное чувство для того, кто уже давно не страдал альтруизмом, а прошлый опыт не привёл ни к чему хорошему, но, возможно, в этот раз, с этим человеком всё окажется по-другому? С Артёмом Кир вообще делал многое из того, с чем предпочёл бы никогда сталкиваться: рассказал ему единственному о прошлом, родителях; ввязался в марафон добрых дел, который медленно, но неотвратимо забывался; позволил обнять во сне и даже не оттолкнул; сочувствовал сейчас… Непривычно.        — Да вы даже мусор не выкинули! — между тем продолжила Татьяна Николаевна, про которую Кир, слишком увлечённый собственными мыслями, немного забыл. — Вот коробка эта здесь зачем валяется?        — Не-не-не! — тут же воскликнул Кирилл, спасая коробку из-под пиццы и подмигивая Артёму. — Она слишком важна для вашего внука.        — С чего бы?        — Ну, — протянул Кир, едва сдерживая смех, — Артёму уже за двадцать, а всё без девушки. Непорядок же.        — И причём здесь коробка?        — Да он с девушками общаться не умеет, — продолжил Кирилл, смотря прямо в глаза растерянному Артёму. Жалость жалостью, но привычных издёвок никто не отменял. — Вот на коробке основы флирта и осваивал. Скоро к людям можно будет выпускать.        — Вот правильно, — кивнула Татьяна Николаевна и с нежной улыбкой убрала за ухо прядь волос Артёма. — А-то так и останется один со своими книгами. Но ведь они не обнимут, не поддержат, не помогут.        Хотелось сказать, что многие люди этого тоже не сделают, но Кир вовремя прикусил язык. Сейчас бы ещё при чужой бабушке пускаться в рассуждения о злобном и жестоком мире.        Никто не понял, почему Артём резко подорвался с места и ушёл в комнату, хлопнув дверью. Татьяна Николаевна будто совсем растерялась и собралась было пойти за внуком, но Кирилл жестом попросил её не поступать так и сам отправился к Артёму. Он понимал, что в этот раз действительно перегнул палку, но как тогда получилось бы общаться? Всё тот же Вконтакте?        Постучавшись в дверь, Кир ещё пару раз стукнул и по собственному лбу. Идиот же. Пришлось возвращаться в гостиную за телефоном.        В комнате Артём одиноко сидел с опущенной головой на кровати. Кулаки были крепко сжаты, нижняя губа закусана, ресницы подрагивали, а сам он казался каким-то слишком маленьким среди почти пустой и минимально обставленной комнаты.        Кир подавил желание осмотреться и сел на кровать. Глубоко вдохнул, положил руку на плечо Артёма и улыбнулся посмотревшему на него парню. Слёз не было. Лишь какая-то глубокая, странная и непонятная печаль во взгляде, от которой становилось неуютно.        «Прости. Я понимаю, что иногда веду себя как полнейший мудак, но сейчас не хотел этого. Правда. Просто не знаю, как иначе разговаривать с твоей бабушкой».        «Ты не понимаешь, какого это, — коротко ответил Артём, но не отвернулся. — Когда до сих пор просыпаешься с мыслью, что вот сегодня всё изменится, услышу хоть какие-то звуки, но ничего. И вроде свыкаешься с этим, со своей жизнью, но потом видишь, как кто-то спокойно общается, и… Это тяжело. До сих пор».        Кир слегка сжал плечо Артёма. Появившееся не так давно сочувствие усилилось. Сейчас в словах не было того раздражающего нытья, только искренняя боль. И хотелось бы хоть как-то её убрать, но многие попытки делали лишь хуже. Кирилл не понял, когда в груди поселилось странное чувство, заставляющее притянуть Артёма к себе и крепко обнять его.        — Ты же не любишь этого? — спросил Артём, видимо, печатать в подобной позе так неудобно.        — Всё хорошо, — зачем-то произнёс Кир, опуская подбородок на макушку парня. Тот неуверенно обнял в ответ, прижавшись ближе и уткнувшись носом в грудь. Тепло, уютно, спокойно. Кирилл не помнил, чтобы он когда-нибудь испытывал нечто подобное при объятиях, всегда стремясь их избежать, а сейчас не хотел даже распускать.        — Я похож на сопливого нытика? — снова подал голос Артём, а Кир в ответ покачал головой. Очень много раз до этого — да, но не сейчас. — Просто прошло уже столько времени, наверное, мог бы привыкнуть, но, не знаю. Не привыкается. Ты говорил, что забыть нельзя, нужно принять как часть себя… Как у тебя получилось? Не представляю. Это даже не глухота, намного страшнее, тяжелее, а ты выдержал. Как, Кир?        Кирилл глубоко вдохнул и прикрыл глаза. Если бы он ещё сам знал ответ. Не переставая обнимать Артёма, он начал печатать то, о чём точно никогда не говорил и не всегда стремился думать.        «Сложно сказать. Просто… Просто смирился с тем, что меня так предали, изнасиловали, этого не изменить, время не отмотать назад, а я могу либо рыдать, либо покончить с собой, либо что-то сделать со своей жизнью. Выбрал последний вариант, хлебнул ещё немало дерьма, но сейчас даже счастлив. И, нет, я не такой сильный, как тебе кажется. Только мне жаловаться некому было, а потом и не хотелось».        — Ты даже не выглядишь, как человек, переживший такое.        «Почему? Вспомни недавнюю истерику, как выворачивало от одних прикосновений… Всё же оттуда идёт. Пытаюсь держаться, но иногда не особо хорошо получается. Но и ты в последнее время молодцом. Вот, говорить уже начал».        — Да. Это странно, — Кир не столько услышал, сколько почувствовал тихий смешок. — Оказывается, не так страшно. И не обязательно напиваться или злиться.        «Значит, теперь чаще болтать будешь?»        — Наверное, посмотрим. С тобой приятно обниматься, — как-то слишком резко и неожиданно произнёс Артём, заставив Кирилла вскинуть брови. Такого он точно не ожидал услышать. Хотел уже спросить «почему», но Артём сам продолжил: — Странное чувство, и я вряд ли смогу объяснить, но сразу такое спокойствие и тепло обволакивает. Уютно становится.        Немного напрягло то, что Артём высказал словами то, что испытывал сам Кир. Хотя обнимались же они друг с другом, значит, и ощущать должны что-то примерно одинаковое? Слишком мало опыта в подобных вещах.        — Знаешь, я когда-то прочитал, что для счастья нужен человек, с которым хочется обниматься. С тобой хочется.        «Так. Что за сопли пошли? — тут же написал Кир, пока всё не зашло чересчур далеко. К таким признаниям он точно не готов и вряд ли когда-то будет. — Приберегите для своих рассказов, молодой человек».        — Ты вообще никогда не был романтиком? — Артём чуть повернул голову и с непонятной улыбкой посмотрел на Кира. Того обстановка начинала немного напрягать.        «Не помню. Если только подростком. Куда тебя вообще понесло? То, что я обнимаю тебя, ещё ничего не значит. Может, у меня нехватка обнимашек в крови. Сейчас ещё в любви признайся для полноты картины».        — А если бы и признался?        Кирилл немного отстранился, пусть и не распустил объятий, и внимательно посмотрел в глаза Артёма, пытаясь понять, насколько серьёзно он сейчас говорил. И даже почти поверил, пока тот не рассмеялся. Да, Кир уже слышал его смех вчера, когда они напились и вытворяли слишком странные вещи, но в этот раз он был другим. Не пьяным, а тёплым, приятным.        — И как, гуру сарказма?        «Ты делаешь успехи, мой юный падаван**».        — Кто?        «Только не говори, что ты ещё „Звёздные войны“ не смотрел! — Кирилл не хотел верить, что связался с человеком, который ни черта не знает. Да и хотя бы раз не глянуть этот фильм казалось слишком странным. Заметив смущенный взгляд, покачал головой и продолжил: — Отлично. Тогда нужно посмотреть все фильмы. Разберусь со своим расписанием и затащу тебя к себе домой с попкорном и пивом».        — Моё расписание смотреть не надо, да?        «Твои гейские подростки могут и подождать» — засмеялся Кир, вспоминая того актёра.        — Он не подросток! — в очередной раз возмутился Артём, стукая Кирилла в плечо и роняя его на кровать. — Ты тоже не особо взросло выглядишь.        «Но за секс со мной не посадят».       Киру нравилось, что Артём мог вполне отвечать в беседе, всё равно же читал отправленные сообщения, но он говорил, говорил и говорил. Иногда сбиваясь, повторяясь, со странной громкостью, но не переставая. А голос был действительно красивым, приятным.        — Знаешь, я не думал, что мы с тобой сможем так общаться, — признался Артём, поворачиваясь на спину и смотря на потолок.        «Я тоже. Но ты не перестаёшь удивлять меня, поэтому теперь даже интересно, что будет дальше».        — Так странно лежать с тобой, тебе писать, мне говорить…        «Ну, я могу что-то сказать, но вряд ли ты обрадуешься этому», — усмехнулся Кир, прикрывая глаза и потягиваясь.        — Но я же тебя когда-нибудь услышу?        Кирилл с улыбкой приподнял веки, наблюдая за лежащим на боку и внимательно смотрящим на него Артёмом. Такой настрой нравился больше, намного больше.        «Когда-нибудь услышишь».