Студенты легкого поведения

      Гуаньлинь решительно переступил порог, так что Джихун успел только ахнуть. Он молча хлопал ресницами, повергнутый в шок. Парень и представить не мог, что китаец примчится к нему, бросив все. Что разузнает каким-то образом его адрес и заявится в десятом часу ночи. Русоволосый так и продолжал стоять в ступоре и смотреть в виноватые глаза напротив, пока его не окликнул отец. Мужчина поинтересовался, кто пришел так поздно, и, накинув халат, вышел в коридор. Пак растерянно вскинул руку и показал ею на Лая, не смевшего пошевелиться под недоуменным взглядом папы Хуна.       — Это мой… — Парень запнулся, не зная, как представить брюнета. — Однокурсник. Гуаньлинь.       Джихун отошел в сторону и сложил руки на груди, пока Линь пожимал руку его отцу. Ситуация была абсурдной и невероятно бесила. Хотелось топнуть ногой и выгнать взашей будущего папашу. Но Хун лишь гневно смотрел на китайца исподлобья и молчал.       — Очень приятно, — искренне сказал Пак-старший. — Что же ты не предупредил, что у нас будут гости? Мы бы постелили ему, приготовили еды. Ой, у нас, наверное, ничего такого и нет…       — Да я и сам был не в курсе, — угрюмо объяснил русоволосый.       Линь бросил мимолетный взгляд на парня и широко улыбнулся мужчине.       — Ничего страшного, я могу переночевать в комнате Джихуна, — нагло заявил он, отчего Хун чуть не закашлялся.       Но мистер Пак не заметил в этом ничего подозрительного — кивнул и подтолкнул сына, чтобы тот проводил гостя. Русоволосый сейчас меньше всего хотел суеты со стороны родителей. Поэтому он отправил отца спать, убедив, что со всем разберется сам. Мужчина поверил и скрылся за дверью спальни, оставляя парней наедине.       Джихун молча направился в свою комнату и, когда за ним зашел брюнет, негромко хлопнул дверью. Его дыхание участилось, а сердце забилось в разы чаще: он был рассержен. Гуаньлинь не выдержал первым.       — Как твоя мама? Все хорошо? — искренне поинтересовался он.       — Зачем ты приехал? — проигнорировав вопросы, зло выплюнул светловолосый.       — Мы так и не поговорили. — Лайлинь подошел ближе. — Пожалуйста, прости меня.       Джихун оглядел приближавшегося стеклянным взглядом и выдохнул, понурив голову. Почему он злился? Ведь он помеха. Будущий ребенок Гуаньлиня и Цзинь не должен воспитываться без отца. И он абсолютно не виноват, что его папаша мудак. Лай уже не оставлял между ними расстояния, ластился и пытался обнять. Он придавил Хуна к двери своим телом, заставив поднять голову, и быстро поцеловал. Пак сдался всего на секунду — ответил и прикрыл глаза. Но потом что-то щелкнуло в его сознании, и он, нахмурившись, оттолкнул парня со всей силы. Загнанно дыша, русоволосый вытер влажные губы тыльной стороной кисти.       — Хорошо, давай поговорим, — согласился студент и сел на край своей кровати.       Гуаньлинь прокашлялся и заговорил. Вел свой монолог он, наверное, минут пятнадцать, и все это время Джихун внимательно его слушал. Брюнет растерял всю наглость и, говоря, волновался и заламывал пальцы. И у парня сердце щемило от осознания, что это он так действует на китайца. Тот многократно извинялся и повторял, что не любит Сяо. Но от этого легче не становилось. Ведь от этих слов беременность Цзинь не пропадет, а Пак, даже испытывая чувства к Лайлиню, не желал девушке становиться матерью-одиночкой в двадцать четыре. Поэтому единственным разумным и правильным вариантом для Хуна было прекратить все между ними. Но Гуаньлиню так не казалось.       Если Джихун не решил бы перенести все разговоры на завтра, китаец так и продолжал бы уговаривать его вернуться в университет до утра. Русоволосый выудил из шкафа чистое постельное белье и застелил постель, потратив на это около пяти минут. Линь молча наблюдал за ним и позже все-таки сказал с теплой улыбкой:       — Необязательно было.       Пак лишь тяжело выдохнул и проследил за тем, как Лай скинул рюкзак и схватился за края футболки. Хун четко решил, что, как уложит парня спать, уйдет на диван. Пусть там жестко и неудобно — он потерпит. Джихун хотел было уже выйти из комнаты, как его остановил Гуаньлинь. И от этого хрипловатого от долгого разговора голоса карточный домик внутри Пака безжалостно обрушился.       — Не уходи.       Брюнет подошел к двери и ударил по выключателю. Комната погрузилась в кромешную темноту, и русоволосый отчего-то почувствовал себя беззащитным. Китаец положил руку на чужую талию и притянул парня к себе со спины. Сердце Хуна ухнуло куда-то вниз, и он, как ни пытался заставить себя, не смог отстраниться. Линь закрыл дверь, нащупав во мраке щеколду, и Джихун почувствовал легкое дежавю. Лай уложил Джихуна на кровать, сам уместился рядом и накрыл их обоих одеялом. Решительность русоволосого канула в Лету, и он сомкнул глаза, чувствуя тяжелую руку, обнимавшую его.

* * *

      Пак сощурился от назойливых солнечных лучей, проникавших через незашторенное окно. Спал он чутко, беспокойно: боялся, что родители застанут врасплох. Но это вряд ли случилось бы, ведь дверь закрыта, да и глубокая ночь на дворе. Поспать удалось от силы пару часов. Снились какие-то образы, которые Джихун смутно помнил. Проснулся он в холодном поту, но, почуяв на щеке размеренное дыхание, успокоился и попытался снова заснуть.       Парень поднял голову и взглянул на умиротворенное лицо Гуаньлиня. То было так близко, что Хун мог бы разглядеть каждый изъян… Но их не было. Лай был безумно красив, и от этого становилось еще больнее. Пак потянулся к китайцу, но вовремя одернул себя и поднялся с кровати. Он снял футболку с шортами, в которых спал, и отодвинул дверцу шкафа. Сзади послышалось копошение, но Джихун не обращал на это внимания, пока чужие руки на обхватили его за талию. Пальцы сцепились в замок на животе, острый подбородок лег на макушку. Разница в росте стала более явной.       — Пожалуйста, вернись в общагу, — в который раз попросил брюнет, сжимая парня в объятиях еще крепче.       Пак флегматично осмотрел свой гардероб и взял первую попавшуюся кофту и джинсы. Выпутавшись из цепких рук, он не спеша оделся, про себя думая о просьбе. Конечно, вернуться придется — не бросать же учебу. И, возможно, даже скорее всего, русоволосый уедет в столицу вместе с Лаем. Но вопрос стоял в их отношениях, которых уже и не было. Как минимум для Джихуна. Как бы ни хотел, он не сможет встречаться с человеком, у которого скоро будет ребенок.       — Хорошо, — устало выдохнул студент, молча наблюдая за тем, как Линь одевается.       Тот округлил глаза и подлетел к парню. Переспросив еще раз и получив положительный ответ, Гуаньлинь радостно заключил Пака в объятия. Первокурсник не стал брыкаться, а лишь спокойно подождал, когда его отпустят: чувства все-таки никуда не делись.       — Тогда, пока мы не уехали, — брюнет сделал акцент на слово «мы», — познакомишь со своей семьей?       — А знакомства с моим папой тебе вчера было недостаточно, — усмехнулся Джихун и вышел из комнаты.       Лайлинь засеменил следом. Как всегда, на кухне суетилась мама, но уже без компании Сунен. Еды на завтрак она приготовила больше, чем обычно: видимо, отец предупредил о нежданном госте. Мужчина же сидел за столом и чинно почитывал свежую газету.       Раздался детский вопль, заставивший парней вздрогнуть от неожиданности. Из спальни вылетел растрепанный мальчик лет пяти и буквально запрыгнул на Гуаньлиня. За ним выбежал еще один паренек, старше на пару лет, и девочка с забавными хвостиками. Китаец удивленно отшатнулся, перехватывая ребенка за бока, чтобы тот не упал. Мальчик растерянно ойкнул и слез с парня, переводя недоуменный взгляд на брата.       — Это Хенджун-и, — ласково представил его Джихун.       Паренек прижался к Хуну, виновато поглядывая на гостя. Другие дети тоже остановились и начали пристально рассматривать Линя.       — А это Чанхун, — назвал он второго брата и перевел взгляд на девочку. — И Джису.       Гуаньлинь вежливо улыбнулся, располагая к себе юных ребят. И, кажется, это подействовало, потому что через мгновение они повисли на нем. Даже стеснительный Хенджун отлип от ноги Хуна и начал дергать брюнета за руку. У Пака был еще один брат, совсем малыш, и он, наверное, сейчас лежал в своей кроватке, мирно посапывая.       Мама через какое-то время заметила, что гостя окружили со всех сторон, и позвала к столу, ни на секунду не расставаясь со своим фартуком.

* * *

      Прошло около шести часов, и на улице уже стремительно темнело — все-таки поздняя осень. Джихун, который успел собрать привезенные вещи и сходить в душ, мирно восседал на диване, укутавшись в плед. Гуаньлинь позаботился о том, чтобы купить им билеты в Сеул на самый поздний рейс, и сейчас помогал его отцу с чем-то. Китаец быстро сблизился с родителями парня, и те души в нем не чаяли.       До отъезда оставалось всего пара часов. Сунен и Ханбин пообещали проводить его, но Паку отчего-то не хотелось, чтобы те видели Линя. Когда с помощью было покончено, брюнет устало плюхнулся рядом. Рядом с диваном ползал самый младший братик русоволосого вместе с плюшевой игрушкой, зажатой в пухлых ручках. Лай не удержался и поднял малыша с пола, прижав к груди. Тот удивленно моргал и агукал, размахивая игрушечным медвежонком и попадая Гуаньлиню по лицу. Джихун невольно улыбнулся от этого зрелища, а внутри что-то болезненно сжалось. Похоже, брюнет любил детей, так почему отказывался от ребенка Сяо? Зачем пытался вернуть отношения с ним? Пак упрямо и глупо не хотел верить в то, что Линь действительно сильно влюблен в него.       — Минхен звонил, — тихо начал русоволосый, наблюдая за изменившимся лицом китайца. — Рассказывал о том, как вы с Цзинь гуляете под ручку.       Лайлинь аккуратно спустил малыша на пол, и тот пополз в спальню, продолжая играть с ненастоящим зверьком. Брюнет тяжело вздохнул, запустил пятерню в волосы и посмотрел на неморгающего Пака.       — И ты веришь этому ублюдку? — не стесняясь в выражениях, спросил он.       — Уже нет, — неоднозначно ответил русоволосый.       Он не стал рассказывать, что именно к этому «ублюдку» пошел, когда услышал разговор про аборт. «Аборт…» — эхом раздалось в сознании Джихуна. Хотел ли он, чтобы девушка сделала его? Безусловно. Так бы она сняла груз ответственности и с себя, и с Гуаньлиня, дала бы шанс на его счастливое будущее вместе с Хуном. Но думать об этом было, мягко говоря, эгоистично и неправильно.       Лай буркнул что-то про то, что пойдет собирать рюкзак, и скрылся за дверью. Пак сам не знал, что заставило его подняться и уйти следом за парнем. Он зашел в свою комнату и прилег на родную кровать. Она была мягкой, не то что в общежитии. Джихун в самом деле боялся возвращаться, ему не хотелось видеть Цзинь, метающую в его стороны гневные взгляды.       Время шло на удивление быстро. До поезда оставалось около получаса. Хун не понимал, почему Линь взял билет не на утро следующего дня, а на поздний вечер. Ехать им около трёх часов, и в общаге они окажутся не раньше полуночи. Пустит ли их комендантша?       Мама, не желая слушать возражения, дала им с собой еды в контейнерах и не забыла сунуть сыну деньги. Тот отпирался и, пока мать не видела, вложил их обратно ей в кошелек, да еще и своих добавил. Джихун вернулся в свою комнату, проверяя, не забыл ли чего. Он совсем не заметил, как подуставший Гуаньлинь зашел следом и прислонился к дверному косяку. Хун резко обернулся, когда китаец ласково позвал его. Русоволосый сам себе уже не раз признался, что его влечет к Лаю с неведомой силой. Поэтому в этот раз, когда Линь потянул его к себе за плечи, он сопротивляться не стал. Обмяк в чужих руках и позволил влажным губам накрыть свои. Брюнет положил ладони на щеки Пака, и тот схватился руками за его запястья, не прерывая поцелуя. Джихун понимал, что в столице все может пойти под откос, но все равно поддался ласкам китайца.       — Я люблю тебя, — запальчиво произнес Гуаньлинь, отстранившись.       Пак замер на месте, его руки вмиг ослабли и опустились. Он неверяще посмотрел в лицо перед собой, пытаясь переварить слова. Лайлинь сказал это осознанно или случайно, поддавшись нахлынувшим чувствам и удовольствию? Китаец, конечно, нравился Хуну, но он никогда не думал о любви. Студент выдавил что-то неразборчивое в ответ и опустил взгляд. Сказать «я тоже тебя люблю» язык не поворачивался.       Начинавшую угнетать и давить тишину прервал легкий стук в дверь. Парни оторвались от нее, и в комнату влетела Сунен, позади которой возвышался Ханбин. Девушка перевела удивленный взгляд на Гуаньлиня, явно узнавая его после разговора по скайпу.       — А мы проводить тебя пришли, — сообщила она, переводя взгляд на Джихуна.

* * *

      Всю дорогу до Сеула и общежития парни провели молча. Каждый думал о своем. Но в итоге все мысли свелись к сказанному Гуаньлинем. Большие часы на здании общежития показывали двенадцать ночи. Парни тихо зашли внутрь и вздрогнули, когда их окликнула комендантша. Женщина, услышав шум, вышла из своей комнатки, которая была прямо около входа.       — Это что еще за новости? — удивилась она. — Почему так поздно? Комендантский час в одиннадцать.       Лайлинь попытался мило улыбнуться и объяснить ситуацию. Мол, приехали поздним рейсом из другого города. Это подтверждала сумка на плече Хуна.       — Убедили, — снизошла комендантша.       Парни показали свои пропуски и направились на лестницу. Встретив по дороге пару студентов с полотенцами в руках, они поднялись на третий этаж, и Гуаньлинь открыл дверь, пропуская Пака вперед.       Конечно, по закону подлости в блоке еще никто не ложился. На кухне сидели все, кроме Джинена, включая какую-то девушку, которую ни Джихун, ни Линь не видели раньше. Дэхви так и застыл, мешая сахар в кружке, и выронил ложку, которая звонко ударилась о края кружки. Блондин вылетел из-за стола и чуть ли не запрыгнул на друга, крепко обнимая и сообщая, что скучал. Хиен, чуть помедлив, последовала его примеру. Хун бросил мимолетный взгляд на скривившуюся Цзинь.       — Мы думали, ты пропал, Гуаньлинь, — ядовито усмехнулась она. — А ты вот с кем был.       Сяо встала и подошла к наблюдавшей за происходящим девушке, положив ладонь ей на плечо. Та удивленно вздрогнула, но скидывать руку не стала.       — Знакомьтесь, это Юджин. — Цзинь взглянула прямо в глаза Хуна. — Комендантша думала, что ты, Джихун, как путный человек, взял академ на год, и подселила ее к нам. Сегодня утром.       Русоволосый посмотрел на девушку, приветливо улыбнувшуюся ему. Та была симпатичной и выглядела очень юной — наверняка первый курс. Длинные светло-русые волосы были аккуратно собраны в хвостик, а на лице, в отличие от Цзинь, не было ни грамма косметики. Китаянка поджала губы и продолжила:       — Мы твою кровать перетащили в женскую спальню, так что спальных мест больше нет. — Она развела руками. — Но ты не переживай, комендантша поселила тебя вроде бы в двести тридцать шестой. К Минхену, кажется, у него как раз сосед съехал.       — Но почему она мне сейчас ничего не сказала? — Брови Джихуна удивленно приподнялись.       Перспектива жить вместе с Хваном совершенно не радовала. Пак повернулся к Линю, но тот даже не взглянул на него. Его глаза были устремлены на Сяо, и в них читалась лютая ненависть. Сейчас Лай был готов налететь с кулаками на кого угодно, кроме Хуна, даже на беременную Цзинь. Та, почувствовав это, рефлекторно взялась за еще плоский живот и нахмурила брови.       — Хорошо, — процедил сквозь зубы брюнет. — Тогда мы будем спать на одной кровати.       Сяо даже отшатнулась и приоткрыла рот. Повисло напряжение, которое чувствовали все, даже совсем не причастная Юджин.       — Но, — запротестовала она, и в уголках ее глаз собралась влага, — почему он не может просто переехать туда, куда его поселили?!       Девушка уже не скрывала слез и растирала их по щекам. У Цзинь началась настоящая истерика, а Гуаньлинь давно сорвался и повышал на нее голос. Хиен подлетела к подруге и попыталась успокоить ее, но тщетно. Джихуну стало очень неуютно, он хотел бы сбежать, если бы не цепкая рука Линя, державшая его за запястье. Пак смерил всех взглядом: Юджин непонимающе таращилась то на китайца, то на китаянку; Хиен придерживала подругу за плечи и недовольно смотрела на брюнета; Дэхви, присевший на диван, устало вздыхал и потирал виски; Лай с Сяо грызлись между собой — одна заходилась в рыданиях, другой сжимал кулаки до хруста.       На крики вышел помятый Джинен, и теперь напрягся даже Ли.       — О, Джихун-и, ты вернулся, — поприветствовал он парня и потер сонные глаза.       Но стоило ему вспомнить о новой соседке, как пазл в его голове сложился в цельную картинку. Но о третьекурснике сразу все, кроме Хви, забыли. Цзинь продолжала истерить, а Гуаньлинь — кричать на нее. Через пару минут в ход пошел отборный мат и оскорбления, что сильно ранили девушку и били под дых. Пак хотел было остановить его, но увидел пылавшую в его зрачках ярость и испугался не на шутку. Таким он парня не видел никогда.       — Замолчи, — бросила Хиен, презрительно поджав губы.       Линь застыл и неверяще уставился за шатенку, что обняла подругу, будто защищая ее от внешнего мира. Та продолжала плакать, уткнувшись в дружеское плечо. Она вся мелко подрагивала, и Хун с удивлением осознал: ему жалко Сяо.       — Ты не прав, — сказал нахмурившийся Джинен. — Ты и Джихун… Вы оба не пр…       Договорить он не успел. Все произошло стремительно быстро. Гуаньлинь отпустил паковскую руку и полетел вперед, прямо на Бэ. Он схватил его за грудки, со всей силы впечатал в холодильник и ударил кулаком аккурат в челюсть. Старший зажмурился и попытался спихнуть с себя обезумевшего парня, которого он считал своим другом. Дэхви и Джихун кинулись разнимать их, и через энное количество попыток это все-таки получилось.       — Придурок, — со злостью выплюнул Джинен и, специально задев младшего плечом, скрылся в коридоре вместе с Хиен и плачущей Цзинь.       Юджин, шокированная зрелищем и не знающая, куда себя деть, что-то пролепетала и побежала следом. Они остались втроем: Дэхви, абстрагировавшийся от происходящего, Гуаньлинь, тяжело дышащий и потирающий саднящую костяшку кулака, и убитый Джихун. Он так и знал, что по приезде в общежитие все полетит в тартарары. Сказка, которая сулила хороший конец, превратилась в жестокую реальность. И двое друзей, похоже, приняли чужую сторону, отвернувшись от него.