Студенты легкого поведения

      Прошло около недели, и идея взять академ и уехать в родной город уже не казалась Джихуну такой хорошей. За это время он смирился с мыслью, что у Гуаньлиня будет ребёнок, но сердце продолжало болеть. Пак корил себя за то, что дал волю эмоциям и не поговорил нормально с парнем. Может быть, поведи он себя умнее, ему бы не пришлось уезжать за триста с лишним километров. Может быть.       Джихун тяжело вздохнул и посмотрел на Сунён, которая даже после приезда парня продолжала помогать его маме. Подруга детства была симпатичной, даже очень. Наивное личико и покрашенные в светлый волосы, что неопрятно лежали на плечах. Пак невольно вспомнил тот день, когда девушка звонила ему в скайпе. Гуаньлинь тогда был рядом и дразнил, как обычно. В тот день они проиграли в карты, и их заставили убирать вместе. Русоволосый помнил это, как будто всё происходило вчера. Он закрыл глаза и нехотя вспомнил Лая. Как он поймал его, падавшего с подоконника, своими сильными руками. Как водил холодными ладонями по оголённому животу. Как Линь застал их с Минхёном и, как всегда, бросался колючками. А вот он ворвался в совет студентов и поцеловал его так, что голова шла кругом. Китаец коснулся Пака, заставляя кожу гореть, и плавно двинул бёдрами.       Наваждение спало, когда Сунён окликнула его, позвав на ужин, который приготовили они с его матерью. Хун с улыбкой кивнул. Мысли ушли в другую степь, и теперь Джихун вспоминал детство. Оно было по-настоящему счастливым. Жили они с семьёй небогато, но уютно и в любви. У них была квартира в маленьком трёхэтажном доме, где было от силы квартир десять и все знали друг друга в лицо. Будучи совсем зелёным, Джихун познакомился с девочкой, жившей с ним на одном этаже. Они быстро сдружились и проводили много времени вместе, а потом Пак понял, что она влюблена в него без памяти. Хун намеренно отдалился от неё, чтобы не портить дружбу, а затем и вовсе переехал учиться в Сеул. Су выросла и, кажется, решила молча ждать, когда Пак проявит к ней симпатию. Но для него она подруга и не больше.       — Слышали? — начала мама, на пару с Сунён расставляя тарелки с ароматно пахнущей едой. — Ханбин вернулся жить к бабушке. Видела вчера, как таскал коробки с вещами в квартиру.       Джихун удивился. Слышать об их старом знакомом было как минимум неожиданно. Ким Ханбин — паренёк с их двора. Они часто гуляли втроём, пока не переехал из их дома к родителям. Щуплый тогда мальчишка крепко обнимал Сунён и Хуна, когда прощался, а потом отвёл друга в сторону. «Заботься о ней!» — наказал он, посматривая в сторону девочки. Су всегда нравилась Ханбину — Джихун знал. И выполнить его просьбу старался, только вылилось это в одностороннюю влюблённость.       — Невероятно! — воскликнула подруга, садясь рядом. — Надо будет зайти к нему. Да, оппа?       Пак кивнул и принялся есть, изредка поглядывая на родственников. Он надеялся, что разговора про университета не последует, но судьба распорядилась иначе.       — Хуни, — ласково произнёс отец, — я, конечно, поощряю твоё желание вернуться домой, но как же учёба? Разве академический отпуск берётся не на год? Это очень долго, ты должен получить образование.       — Папа, — понурил голову русоволосый. — Академ можно взять и на неделю, и на месяц. Я просто хотел увидеть вас.       Глава семейства сузил глаза и вздохнул, откровенно показывая, что не верит сыну.       — Но можно было бы приехать на каникулах. Джихун, — сказал он более твёрдо, — что-то случилось? Тебя обижают? Бьют?       Пак отрицательно помотал головой. Он молча доел и, сложив посуду в раковину, направился в свою комнату. Парень прилёг на кровать и подложил руку под голову. Казалось бы, жизнь не закончилась, но сердце продолжало болезненно ныть. Особенно когда дисплей телефона загорался и на экране высвечивался контакт «не брать». Джихун специально не отвечал Гуаньлиню, чтобы не слышать его голос лишний раз и чтобы окончательно не впасть в депрессию. Естественно, он всё так же ему нравился, ничуть не меньше. Но мысль, что у китайца будет ребёнок, не давала глубоко вдохнуть.       Что касается остальных… Телефон Хуна был забит сообщениями от Хиён, которая ежедневно спрашивала, как дела у младшего. Пак охотно ей отвечал, радуясь такой заботе. Джинён тоже писал, правда, реже; кидал глупые, несмешные картинки и бессмысленные сообщения, от которых улыбка появлялась сама собой. Джихун был удивлён: и тот, и другая — друзья Цзинь, но тем не менее продолжали писать ему и интересоваться его жизнью. С Дэхви ситуация была иной. Несмотря на то, что за почти два месяца парень стал ему хорошим другом, он всё ещё дулся на него. Сухо отвечал на сообщения, редко брал трубку. Но злиться долго он не смог — не выдержал и написал длинное сообщение, спрашивая, как у него дела, и рассказывая о своих. После этого парню стало значительно лучше.       Размышления прервала трель звонка. Пак лениво вытащил телефон из кармана джинсов, посмотрел на экран и без особого желания принял вызов, прикладывая трубку к уху. Не ответить было бы неправильно: Минхён помог ему, не разбирающемуся в этом, взять академ. Хван, на удивление, за эту неделю звонил от силы два раза. «Оно и к лучшему», — подумал Джихун.       Старший говорил без умолку. Рассказывал что-то про университет, про ректора, про себя и своего соседа. Хун слушал вполуха, думая о своём. Но когда брюнет обмолвился, что собирается скоро приехать, и попросил адрес, русоволосый запаниковал.       — Я не думаю, что это хорошая идея, — признался Джихун, заламывая пальцы.       Минхён тяжело вздохнул и резко перевёл тему, продолжая говорить таким же бодрым, но уже наигранным голосом.       — Знаешь, я обычно стараюсь не пересекаться с ним, но… — послышалось на другом конце провода, и сердце кольнуло. — Вчера я видел Цзинь под руку с Гуаньлинем. Кажется, они вовсю готовятся стать родителями.       Хун искренне не понял, почему старший сказал ему это, тем самым сделав больно. Что-то пробурчав, он сбросил звонок и распластался на кровати, прикрыв глаза. Рано или поздно Джихун вернётся в университет и общежитие, и ему придётся видеться с Лаем довольно-таки часто. Сможет ли русоволосый заглушить свою влюблённость и избавиться от страданий при виде китайца и Сяо?       — Оппа, — вошла в комнату Сунён, — сходим к Ханбину?       Пак поднялся с кровати и внимательно посмотрел на девушку, затем кивнул и позволил довольной блондинке приобнять себя за талию. Они миновали семью русоволосого, что по-прежнему сидела за столом и обсуждала что-то, и вышли на лестничную клетку.       — А расскажи мне о студенческой жизни, — неожиданно попросила подруга и посмотрела на Джихуна.       Тот пожал плечами, мол, нечего рассказывать, но девушка нахмурила брови и толкнула его в бок. Пак сдался и рассказал всё как есть: ничего необычного, учёба и, если повезло, хорошие соседи в общежитии; возможно, студенческая любовь — правда, не всегда удачная. Сунён понимающе кивнула и выдала негромкое «а вот и его квартира». Она нажала тонким пальчиком на дверной звонок и стала покорно ждать.       Джихун не видел Ханбина очень долго. Они были одногодками, и их взаимоотношения были очень хорошими. Хун, сам того не заметив, почувствовал ностальгию. Он вспомнил, как они втроём бегали наперегонки вдоль поля неподалёку; как играли в спасение прекрасной принцессы, то есть Сунён, а Джихун и Ханбин были драконом и бравым принцем соответственно. И нет, Пака никогда не расстраивала его роль, он смиренно позволял спасать подругу, а потом наблюдал за смехом друзей. И как бы это грустно ни звучало, в ситуации с Гуаньлинем он чувствовал себя тем самым драконом, который не давал влюблённым быть вместе. Хун опустил голову: все мысли сводились к одному, и это невероятно бесило.       Раздались неспешные шаги и мужской низкий голос. Русоволосый вздрогнул. Этот баритон, конечно же, не сравнится с тем мальчишеским, ещё не сломавшимся голосом, который он запомнил. Открылась дверь, и перед ребятами предстал статный, красивый юноша, который за прошедшие десять с лишним лет изменился до неузнаваемости. Ханбин удивлённо округлил глаза и в ту же секунду кинулся обнимать друзей. Джихун не ожидал этого, но был рад такой реакции и обнял друга в ответ.       Они, болтая ни о чём, вышли на улицу и сели на излюбленную лавочку. Ханбин рассказывал о своей жизни, новой школе и университете, в котором учился, как и Пак, всего пару месяцев. Сунён, раскрыв рот, внимательно слушала бывшего друга, чьи рассказы о студенческой жизни были совсем другими.       Повзрослевший и мужественный Бинни, как его раньше называли, смотрел на Су точно так же, как много лет назад, но теперь в этом взгляде читалось ещё и влечение. Девушка быстро сообразила и, стушевавшись, предложила купить по кофе. Получив положительный ответ, она поднялась с лавочки и одёрнула юбку, направляясь в кофейню совсем рядом, через дорогу.       — Она тебе ещё нравится? — спросил Джихун и улыбнулся другу.       Шатен кивнул, потому что знал: это давно не секрет. Он взглянул на друга и придвинулся ближе, закидывая руку на его плечо.       — За это время я ещё не нашёл девушку, которая смогла бы мне понравиться точно так же, как она, — признался парень и продолжил: — А ты? Нашёл кого-нибудь себе?       — Не совсем, — покачал головой русоволосый.       Ханбин низко рассмеялся и перевёл взгляд на Сунён, которая уже возвращалась с купленным напитком. Оставшееся время пролетело незаметно: старые друзья мирно пили кофе, разговаривая о разных вещах и вспоминая прошлое. Душевные посиделки смогли приподнять настроение Хуну, и он вернулся домой радостным. Но счастье длилось недолго.       Стоило парню скинуть с себя верхнюю одежду и завалиться на кровать, как вновь раздалась знакомая мелодия, оповещая о входящем звонке. Пак молился, чтобы это был не Минхён, решивший вновь попросить адрес младшего. Достав телефон, русоволосый выдохнул — это Дэхви. Улыбнувшись фотографии на его контакте, где они смотрят в камеру, ставя друг другу «рожки», студент принял вызов. Джихун услышал родной голос и окончательно расслабился. Тот тоже говорил всякую ерунду о противном преподавателе, который не засчитал его работу, о совете студентов и, наконец, о Джинёне.       — Я не знаю, что между нами происходит, — откровенно сказал Хви и шумно выдохнул в трубку.       — Что было после вашего поцелуя?       — Ничего, он просто избегает меня! — прикрикнул друг, отчего Джихун нахмурился, отдаляя телефон от уха. — Хотя я замечаю, что он смотрит на меня, думая, что я не вижу. И смотрит как-то странно.       — Может быть, он просто обдумывает, как правильно поступить в этой ситуации, — предположил Хун.       — Это действует на нервы, — раздражённо произнёс Ли и сделал паузу, задумавшись. — Кстати насчёт Гуаньлиня…       Пак выдохнул сквозь зубы. Почему всем так необходимо напомнить ему о китайце? Русоволосый был готов ещё раз выслушать о том, как они с Цзинь гуляют, обнимаются и вообще живут в мире и согласии, как…       — Я, конечно, ни в коем случае не за него, но с тех пор, как ты уехал, он сам не свой. — Джихун замер, понимая, что версия Дэхви отличается от историй Минхёна. — С Цзинь старается не контактировать. Вчера вот за завтраком она потянулась к нему, а он её оттолкнул и ушёл. Да и суетливый он какой-то стал, сегодня с самого утра не видел его, да и поздно уже сейчас. Может, пьёт где-то, не знаю. В общем, возможно, вам стоит поговорить? Просто… Я сам, если честно, не ожидал, что он станет таким нервным и разбитым.       Русоволосый слушал скрепя сердце. А потом, когда Ли закончил, отключился. Телефон был откинут куда подальше, а Хун принялся бить подушку кулаками, вымещая злость. Хотелось кричать в голос, потому что Лай даже на расстоянии не давал покоя. И отъезд в родной город не принёс ровным счётом ничего. Перебесившись, Джихун закутался с головой, прямо в одежде, в одеяло и прикрыл глаза. Но даже сейчас, почти ночью, ему не позволили побыть наедине со своими мыслями и испортившимся настроением. Дверь едва слышно приоткрылась, и в комнату зашла мать. Женщина осмотрела укутанного сына и присела на край кровати.       — Хуни, — ласково позвала она и слегка погладила его через одеяло, — всё хорошо? Не хочешь поговорить?       Она будто знала обо всех проблемах и тревогах Пака и ни капли не презирала его. Русоволосый высунул лицо и посмотрел на маму, подозрительно шмыгая носом.       — Мам, представь, — начал он, решив довериться самому важному человеку в своей жизни. — Тебе нравился кое-кто, но потом случилось то, что мешает вам быть вместе. И в этом отчасти виноват этот человек. Что бы ты делала?       Женщина удивилась, но не стала расспрашивать, а лишь задумчиво посмотрела куда-то мимо Джихуна.       — В твоём возрасте я бы закатила страшную истерику, — засмеялась она. — Но сейчас просто поговорила бы с ним и пришла бы к компромиссу.       Хун молча переваривал слова матери, что были очень правильными и нужными сейчас. Та улыбнулась и встала с кровати, собираясь уйти. Но остановилась в дверях и обернулась, добавляя:       — А вообще, любовь — непредсказуемая штука. Нужно действовать сердцем, а не разумом. — Она подмигнула и выключила свет. — Спокойной ночи.       Хун пожелал добрых снов в ответ и перевернулся на бок. Его тревожили слова Дэхви. Не в состоянии спокойно уснуть, он повертелся на кровати ещё минут десять, а после встал и, поправив смявшуюся футболку, вышел из комнаты. В квартире царила звонкая тишина: все уже легли спать. Джихун взлохматил волосы и хотел было зайти на кухню, как раздался звонок в дверь. Парень испуганно подпрыгнул на месте и обернулся на высунувшегося из спальни отца.       — Я открою, — бросил студент и подошёл к двери.       Хун не имел привычки смотреть в глазок, что могло однажды подвергнуть его опасности. Так и сейчас, наплевав на меры предосторожности, парень вставил ключ в скважину и, прокрутив его пару раз, открыл дверь. И замер с отвисшей челюстью. Перед ним, в его городе, в его доме, стоял Гуаньлинь. Запыхавшийся и с рюкзаком за плечами.