Искупление

      Утром всех разбудила трель телефона. Некто опередил будильник. Приоткрыв один глаз, Эмиль вытащил из-под подушки собственный аппарат — смартфон с большим экраном, который не стал менять на местные «раскладушки». Он уже понял, что Тонда переместился в прошлое и в другой мир. Однако телефон работал, зачем его менять? Привычные вещи создавали комфорт.       — Да, шеф, — не разобравшись, что звон продолжается, сонно пробормотал парень в молчащую трубку. — Встаю, буду готов через десять минут, шеф!       Только потом проснулся. «Ой, я думал, звонят мне!»       — Какая сволочь в такую рань… — раздалось сонное бормотание со стороны основных жителей квартиры. Звон прекратился, вероятно, на звонок ответили.       Алмаз даже не попытался проснуться. Возможно, будильник он тоже проигнорирует. Может, он вообще собирался проспать несколько суток.       Их разбудил менеджер. Он договорился о мюзикле и нашел «Трем звездам» отличного хореографа. У профи жесткий график, поэтому им предстоит топать на занятие, особенно если оно первое.       — Не вздумайте опаздывать! Я хотел устроить вам утреннее занятие, но госпожа Аканэ сказала, у нее другие планы и незачем игнорировать учебу. Профессионал! Все равно вставайте, уже время! Полседьмого! Поэтому жду вас после обеда. Не спи, Ятен! — последнее он крикнул так громко, что услышали все. Эмиль сонно потянулся.       — Если Тонда в порядке, может, нам стоит присоединиться к вам уже после обеда? Все равно новеньким в классе будет сложно. Тем более учиться снова — это жесть, — пробормотал чуть слышно. — Хотя без учебы тоже скучно, но можно больше узнать об этом мире. Алмаз, ты спишь?       Не желая мириться с действительностью, Ятен натянул одеяло на голову. «Будь Сейя трижды неладен с его планом группы!»       Со стороны Алмаза донеслось лишь сонное ворчание. Он еще спал и просыпаться в ближайшее время не планировал.       Через пару минут зазвонил телефон Сейи. Они тогда, не договорив, уснули. Просто отрубились оба, видимо, день выдался тот еще. А сейчас ранняя побудка.       — Кому во имя Атуна жить надоело? — проворчал Тонда, когда услышал странную мелодию у уха.       Через мгновение остатки дремы слетели. «А если она вернулась?!» Звенел телефон Сейи. Взглянув на экран, Родригес выдохнул. Там значилось: «Менеджер Окава».       — Проснись, тебе менеджер трезвонит, — тронул за плечо лежащего рядом брюнета.       — Я его убью… — эту мелодию Сейя знал и понял, кто звонит, не глядя на экран. После коротких переговоров он сел, недовольно уставившись в одну точку. И зачем он ввязался в этот мюзикл? И главное, зачем ему учиться тут, на Земле? — Ну вот, теперь в школу тащиться.       Тонда поднялся, ласково взъерошил ему волосы.       — Вставай, дела не ждут. Но знаешь… — прервав себя, парень ушел в ванную.       «У меня неважное предчувствие, только Сейе это знать необязательно. Его ждет репетиция».       Погода, наоборот, радовала: чистое небо, ясное солнце только-только показалось, рассеивая остатки ночи.       «Но мягкое место у меня чует неладное. Вот-вот должно случиться что-то плохое и это мало связано с локальной мистической хренью. Хоть бы Тонда и эта парочка не пострадала».       Вставая и пытаясь привести себя в порядок до похода в ванную, Сейя старался унять странное чувство неотвратимого значимого события. Предчувствие не было связано ни с музыкой, ни с учебой. Значит…       Они собрались и вскоре спустились вниз, где Ятен кормил ската. Кстати о нем…       — Уроки, потом репетиция. Тебе стоит передоверить кому-то присмотр за питомцем, чтобы кормили хоть раз в день, как я понял, — заметил Тонда. — А то он ласты протянет.       Эмиль с помощью Тайки как раз готовил для всех завтрак. Второй любимец больше напоминал сейчас идеального домработника или супругу. Эта «домовитость» удивляла даже Тонду. «Может, ему так проще адаптироваться к новой обстановке?»       — А вот кто свободен, тому пусть обязанности и делегри… дегради… делегирует, — недовольно поводя плечами, проворчал Тайки, в обход Эмиля сделавший некое подобие кофе. И, конечно, помогающий «домработнику». Куда без этого? — По пути домой с репетиции куплю веревку. Или лучше цепь.       — А что, этот белый еще спит? — Сейя с подозрением огляделся. Ну не может нормальный человек в таком шуме спать. Или может?       Вместо этого Ятен вытащил тележку. «Он что, решил забрать ската с собой? Ведь аквариум дорожный», — понял Тонда.       — Не думаю, что в школе тебя поймут… — пробормотал Временник. Одно дело, когда в кабинете его отца стоит огромный аквариум и там плавают медузы. Это часть интерьера, да и вообще, кто будет спорить с его отцом (есть такие сумасшедшие)? Другое…       — Я звезда или нет? — подбоченился блондин.       Эмиль, накладывавший кашу в тарелки, оглянулся на них.       — Я мог бы присмотреть за скатом, никаких проблем. Думаю, мы прогуляемся до обеда, потом вернемся. Их незачем часто кормить, скаты же вроде холоднокровные… А Алмаз… он…       — Спит как прекрасная принцесса, — хмыкнул Тонда.       — Но цепь я все же куплю. Или веревку. — Тайки разложил столовые приборы, почти незаметно прихрамывая.       — Значит, уже «прекрасная принцесса»? — ревниво прищурился Сейя. Ничего с этим было не поделать.       Внезапно со звоном упала тарелка и все невольно обернулись. Эмиль в шоке смотрел на диван, где лежал принц.       — О нет… это я виноват! Черт, так не… черт, что делать?! — Он схватился за голову.       — Что? — не понял Тонда. — Заканчивай паниковать, что случилось, объясни толком!       Но второй любимец, бросив половник, пробежал мимо, остановившись у дивана. И схватив Алмаза за плечи, начал трясти.       — Алмаз, ты слышишь меня? Алмаз! Черт, это чары королевы Серенити! Это я виноват!       — Не ори мне в ухо, пожалуйста, о том, как сильно я хочу спать, можно слагать эпические поэмы… Еще хотя бы минут 10. — Конечно же, Алмаз его прекрасно слышал. — И осколки от тарелки воткнутся кому-нибудь в ногу…       — Вот видишь, нет повода для беспокойства, давайте есть и пойдем в школу, чтоб ей провалиться.       Ноги Эмиля подогнулись, и он сел на пол, облегченно вздохнув.       — Спасибо тебе, Атун! Я просто был не уверен, что смогу рассеять те чары сна, которые наложила королева. Прошу прощения, что всех напугал. Прости, — отпустив принца, он поспешно отодвинулся.       — Больше всего сам испугался. И кто скажет, что ты забираешь жизни? — ворчал аккуратист Тонда, собирая осколки разбившейся тарелки. — Ладно бы у нас посуды хватало. Бей, сколько влезет. Идемте есть, кашу он сварил, стол практически накрыт. Только в тарелках неодинаковое количество еды.       — Просто дайте мне еще поспать и… — Алмаз снова уснул, так и не договорив, что именно «и» произойдет, а остальные взялись за завтрак. Несмотря на ворчание некоторых, что спать можно и самостоятельно, надев носки, если холодно, и не пинаясь во сне в колени. О школе парни предпочитали лишний раз не говорить.       Проводив их в учебное заведение, Эмиль остался со спящим принцем. Видимо, тот не привык рано вставать или следовать примеру других. Это объяснимо. Ятена удалось отговорить брать с собой ската, в школе много людей и держать аквариум просто негде. Не под партой же его прятать.       Сам Эмиль, когда парни ушли, не спеша мыл посуду, занятый своими мыслями.       Их высочество соизволило открыть глаза только около десяти утра, когда остальные уже вовсю занимались своими делами. Не вставая с дивана и таращась в потолок, он уверенно сообщил на всю квартиру:       — Готов поспорить на свою жизнь, что в течение ближайших трех суток может умереть кто-то важный.       — Надеюсь, не скат, — подойдя к аквариуму, Эмиль опустил туда руку. Проплывая мимо, тот слегка коснулся кончиков пальцев. — Холодный и гладкий. ***       Тем временем в школе на уроках появилась Юна, чем крайне удивила своих одноклассников. Команды Усаги и Сейи учились в другом классе. Их оповестили о начале экзаменационной недели, чем крайне «порадовали». Испытания начнутся завтра и повлияют на общую успеваемость.       — Наконец-то! Началось самое интересное! — оповестил Умино.       Довольно хмыкнула и Ами. Остальные восприняли новость менее радостно.       «По факту нам не нужен этот аттестат и эти результаты… Ладно, предположим, что это тот же спорт», — почти одинаково подумали «звезды». Все, что отвлекало от главной цели, напрягало, но когда они искали легких путей?       Что же до Юны, Сейя даже не заметил, пришла она или нет. Это было совсем не странно. Людей, не имеющих для него какого-то особого значения, он замечал редко.       Уроки прошли как обычно, только ребята волновались перед завтрашними тестами. А «трех звезд» ждала машина с менеджером. Он уже подпрыгивал от нетерпения — Аканэ строгий наставник, нельзя опаздывать.       — Интересно, мне с вами можно или разрешено только своим? — спросил Тонда, когда группа отучившихся ребят выходила из школы.       — Мюзикл это круто!!! — воскликнула Минако. — Надо одновременно танцевать, играть пьесу и держать ритм!       «И не пинать ночами в колени товарищей…» — пронеслось в голове у Тайки. Сейя улыбнулся Тонде, рискнув взять его под руку:       — Думаю, с нами можно, особенно если как следует попросить и пообещать сидеть так, чтобы никто не подозревал о вашем присутствии.       — А это всех касается или только очень узкого круга лиц? — вмешалась Рей.       — Сегодня очень узкого. Потому что первое занятие.       Не удержавшись, Родригес показал ей язык из-за плеча Сейи. «Знаю, это по-детски, но очень хотелось, и результат стоил того». Девушка буквально вскипела за мгновение. Странно, но это, наоборот, вызвало позитивные эмоции. Изначально Тонда не воспринимал Рей как врага. Скорее, как хорошего человека, который не принимает его самого. Но теперь он чувствовал, что девушки воспринимают его более-менее, и это после правды, которая могла их шокировать. «Может, мое искупление уже близко?»       — Быстро в машину! Сейя, если присутствие этого молодого человека тебя мотивирует, ладно, пусть тоже залезает, — проворчал менеджер, распахивая перед ними дверцу машины.       «Мотивирует ли он меня? Скорее пугает, что будет припоминать все мои провалы до конца жизни. Но да, это можно назвать мотивацией». Сейя затолкал двух товарищей и Тонду внутрь и разместился сам. Вместо танцев он бы просто попел или уделил внимание спорту, но что поделать… Однажды он сам в это ввязался. ***       Они приехали в студию. Пока парни ушли переодеваться, Тонда заглянул в зал. Ему разрешили тихо посидеть. Обычный танцевальный зал с зеркальной стеной, чтобы участники могли видеть себя. На противоположной стороне установлен станок — длинный деревянный поручень, за который держатся, когда делают растяжку. Музыкальный центр на подставке. Инструктор уже была на месте. Суровая с виду дама в солнцезащитных очках. Темные волосы собраны, спортивный костюм: облегающие легинсы, майка. Свисток на шее, часы на правой руке.       Парни переодевались, переговариваясь и переругиваясь, нервничая. Никому из них еще не случалось участвовать в настолько сложном проекте и чему-то учиться с нуля: такому, как танцы. Разумеется, все трое волновались. Еще больше волновало то, что дама выглядела сурово. Уроки предстояли нелегкие. И будет просто шикарно, если они облажаются на первом занятии и Тонда не будет припоминать им это еще несколько лет.       От их костюмов у последнего отвисла челюсть. Ладно, женщина в облегающих лосинах. Это красиво, волнующие очертания бедер, талии и так далее. Но парни! Причем три высоких, худощавых парня. А костюм Сейи был… самым странным! «Моя консервативная душа просто не выдержит этого!» Не успели они поздороваться с госпожой Аканэ, как все вокруг замерло. Кроме действующих лиц. Трёх звезд и Тонды. Вскочив, Временник кивнул на зеркало.       — ВЫ серьезно?! Собрались репетировать в ЭТОМ?!       — Я тебе больше скажу: ЭТО нам придется носить на публике. Лучше бы это были платья с корсетами и кринолином. И с декольте. — Кажется, Сейя не знал, смеяться ему или плакать.       — А мне бы больше пошел наряд танцовщицы кабаре, чем это, — картинно приняв позу скорбящего, сообщил Ятен.       Тонда щелкнул себя по лбу. Он видел разные костюмы, но лучше уж мешки для картошки! Сделать четыре отверстия и вперед.       — Ладно, к Ятену претензий нет. Я понимаю, это практически балет, но можно же сделать там однотонный цвет? Нет, это невозможно! Короче, стойте здесь! — Забыв, что парни не смогут самостоятельно запустить время, Тонда исчез, оставив их в зале с замершей Аканэ и другими учениками.       — Нашел, к чему придираться. Он еще наших сценических костюмов не видел.       — И мы тоже.       — Но готов поспорить, что это худший кошмар.       — Вот почему я ненавижу танцевать.       Парни, пользуясь случаем, переговаривались, выражая полное неудовольствие такой перспективой. Танцы — это то, в чем они никогда не были хороши. Даже в виде девушек.       Тонда вскоре появился с тремя свертками в руках и выдал по одному каждому парню.       — Вот. Это лучше того ужаса, который я видел. Если будет жарко ногам, можно обрезать до шорт или бриджей. Но уж лучше прежних. Переодевайтесь, пока я подержу время, — сообщил парень, уже успокоившись.       В свертках оказались три комплекта костюмов. Черный — Тайки, черный с серебряными вставками — Ятену и красный с белым — Сейе.       — Суть-то одна. Нелепая обтягивающая штука, в которой надо позориться перед кучей народа, — недовольно ворчали два «попугая-неразлучника». Сейя просто поцеловал Тонду в щеку.       — Спасибо. Не даешь нам опозориться. Хотя главный позор все равно все увидят, а не только преподавательница и несколько работников. — Только после этого он ушел переодеться.       Тренировка началась. Аканэ показывала парням движения, и они отрабатывали все под музыку. Надо было передать настроение мюзикла. Как понял Тонда, это представление, наполненное эмоциями и страстью.       Когда «Три звезды» показали номер первый раз, Аканэ молча его просмотрела до конца, затем коротко сказала:       — Повторить. Все движения. Абсолютно ничего не понятно, Сейя!       От ее сурового тона мурашки пробежали по шее, даже Тонда невольно поежился.       «А никто и не говорил, что мы способные ученики и понятливые танцоры», — повторяя и повторяя движения, почти одинаково думали парни. Почти. Тайки дополнительно думал, что мадам редкостная стерва и о том, что ночной пинок в колено все еще оставил следы. Ятен дополнительно сожалел, что никто из них заранее в школу танцев не записался. Сейя… он опять все воспринял как соревнование и решил добиться либо лучшего результата, либо никакого.       — Вы двое хорошо справляетесь. Сейе надо все повторить. Такое ощущение, словно ты ничего не понял, — сказала Аканэ после череды упражнений.       «Они вроде одинаково танцуют. Чего ей не хватает?» — недоумевал Тонда, но вмешиваться не стал. Он уважал людей, стремящихся к идеалу, вдобавок был полным профаном в музыке.       — Я и не стараюсь понять. Что тут понимать, надо просто шевелиться под музыку по образцу. — «И зачем что-то понимать, я просто делаю свою работу». — Или нужно еще что-то «особенное»?       Может, конечно, он и не был прав, но танцы — это же всего лишь набор движений установленного образца.       — Урок на сегодня окончен. А тебе все стоит обдумать, Сейя! Ты не умеешь петь, не умеешь танцевать и не умеешь играть! Ничего не умеешь! — отрезала инструктор.       — С последним вы загнули, — отозвался Тонда. — В смысле «ничего не умеешь», вы же его толком не знаете.       Аканэ бросила на него презрительный взгляд, насколько это можно понять по скрытой за очками половине лица.       — Я знаю, о чем говорю. Все свободны. Можете переодеваться, — с этими словами она первой покинула зал.       — Зато я неплох в отказе оплаты услуг тем, кто открывает рот по вопросам, о которых их не спрашивали, или в их увольнении, — это было трудно не услышать на выходе из зала, но это мало волновало Сейю. Его, похоже, мало задели чужие слова. Возможно, он на следующем занятии будет работать в два или три раза хуже, чтобы доказать ее несостоятельность как педагога. «О да, я очень хорошо все обдумаю. Скорее всего, это закончится открытым конфликтом, но моя ли это проблема?» К тому времени, как Сейя додумал свою мысль, он уже переоделся, поправил хвост и был готов уходить по своим делам.       Его волос коснулась рука. Когда он обернулся, Тонда протянул ему бутылку с водой. Они взяли напитки еще до тренировки, зная, что потом захотят освежиться.       — Мюзикл нужен вам, так что стоит постараться. Правда, критика была слишком общей. Непонятно, в чем ты был плох, если Тайки и Ятен справились хорошо. Вы вроде танцевали одинаково, значит, дело не в технике. — В парне боролись его тяга к перфекционизму и личные предпочтения. Кажется, побеждало первое.       — Ей не нравлюсь я. Не нравится то, что объективно танец — просто набор движений, что я самоуверенный и не хочу стараться над танцем как над чем-то особенным.       Взяв бутылку, он отпил немного воды и пожал плечами.       — И, по сути дела, нам нужен не мюзикл, а публичные выступления. Так что я не намерен воспринимать инструктора подобного рода всерьез и, тем более, ее слова. Все, что не относится к делу, для меня просто «белый шум».       «А еще ей абсолютно точно не нравится, когда к ее любимому «искусству» подходят как к спорту. Но на следующем занятии я с места не сдвинусь, пока она сама не покажет, в чем конкретно я ошибаюсь, и не сделает все, в чем критиковала, лучше меня. Или…»       — Ты ведь не думаешь о саботаже? Потому что нам нужно это выступление, а у нее, похоже, такая тактика — обучение негативным стимулированием и провокацией конфликтов. — Проходящий мимо Тайки хлопнул товарища по плечу и стал переодеваться.       — Тонда, убеди его не саботировать следующее занятие, — попросил Тонду Ятен. — А то знаю я его!       Временник предложил прогуляться в парке. Там расслабляющая атмосфера, природа. После тренировки они заглянули домой пообедать. Хорошо, Эмиль там остался. Неизвестно, чем занимался второй любимец с Алмазом, но приготовить вкусный обед он сумел. Пусть это было жаркое и набор пирожных-ассорти на сладкое.       — Проходите и мойте руки. Скат тоже в порядке, Ятен, — отчитался парень.       Тонда остался в прихожей, он пару минут выравнивал там обувь. По квартире плыл запах еды.       Ятен сразу отправился посмотреть, как там поживает скат, вдруг он заскучал. Тайки без особых вывертов отправился мыть руки, застал принца на стремянке, возящим по потолку чуть влажной тряпкой с характерным запахом антисептика, но не стал вдаваться в подробности. Наверное, его высочеству просто скучно. Сейя просто злился. Сегодня еще нужно было делать уроки, начинать готовиться к экзаменам… Зря они выбрали в этом году для поисков Японию. Тут все слишком серьезно относятся к учебе.       Эмиль дорезал овощи.       — Я приду под утро, ночью хочу выйти прогуляться. День мы провели здесь, — он просто ставил ребят в известность. Расписание парня явно прыгало с момента окончания школы.       — Только аккуратно. Тогда и принца своего прихвати, — хмыкнул Тонда, маленькой щеткой начищавший свои ботинки, а затем другой брюки. — Наверняка весь день вместе сидели дома. У нас тут тиран-инструктор нарисовался.       — И не исключаю, что кто-то может пойти на убийство, если еще раз услышит какую-нибудь раздражающую реплику. — Ятен прошел в сторону кухни, явно забыв про мытье рук. Сейя, вероятно, сделал это на кухне.       Между тем интуиция подсказывала сразу нескольким жителям квартиры, что скоро должно произойти что-то важное и плохое. Что и с кем, интуиция не желала давать подсказок.       Алмаз отмывал руки в ванной от раствора того, чем протирал потолок, и чтобы отвлечься от дурных предчувствий, сосредоточился на запахе мыла. Вскоре все собрались за небольшим столом.       — Пока мы не поймем, к чему она придирается, ситуация не измениться. А ругаться бессмысленно, — заметил Тонда.       Эмиль молча накладывал всем в тарелки жаркое. Неожиданно он нарушил молчание.       — Помните, что случилось вчера ночью?       Родригес утих и покосился на него.       — Ты вел себя странно. Принц тоже, — ему не хотелось вспоминать ту давящую атмосферу и тихие шаги в коридоре. — Там что, еще одна пугающая?       Эмиль молча кивнул. Алмаз выразительно провел пальцем по шее. Пугающая там или нет, но довольно убийственная.       — Нам что, и с этим разбираться? — кисло протянул Сейя. Им только еще одной проблемы не хватало.       — Если понадобится, будем, это же наш долг… в каком-то смысле. — Ятен с аппетитом ел, учеба и работа способствовали интенсивному чувству голода.       — Просто… мне нужно кое-что сделать. И пока не закончу, не выходите ночью в подъезд. Хорошо? — Эмиль оглядел ребят желтыми глазами. «Можно попробовать сегодня, если Алмаз не против».       Тонда пожал плечами. Его потусторонние дела не касались. Тут бы Сейю утихомирить.       — Приятного всем аппетита, что ли. И, Эмиль, ты кладешь неодинаковые порции.       Ребята пожали плечами. Не выходить так не выходить. Они вообще ночью собирались спать. Ну или, по крайней мере, находиться в постели. Лишний раз совать носы в эти жуткие дела, если в этом нет необходимости, никто не хотел.       — Что вообще это за дом такой? Магнит для нечисти. — «Хотя формально наша компания тоже та еще нечисть».       «Я ведь не обсудил это с Алмазом… надеюсь, он не будет против. Мы должны разобраться, иначе его силы иссякнут окончательно». Эмиль пытался сохранить спокойствие в течение всего ужина. Пока парни что-то обсуждали, он задумчиво разливал им чай. Сам съел немного. У него редко когда был хороший аппетит.       Стемнело на удивление быстро. То есть, если выйти на улицу, вероятно выяснится, что еще вполне приемлемо, однако из квартиры все выглядело так, будто уже глубокая ночь. Парни сели за уроки. По крайней мере, Ятен и Тайки, которые недовольно ворчали о том, что у них нет никакой личной жизни.       Тонда остался помыть посуду и расставить ее ровно, пока Эмиль с принцем не ушли в комнату. Временник поглядывал на дверь ванной, где мылся Сейя. Тот явно решил долго отмокать, расслабляясь после сложного дня. И завтра будет не легче.       — Мы… не говорили об этом днем, — пробормотал Эмиль в коридоре, потом двинулся в спальню, единственную комнату, которая сейчас пустовала. — Я просто был сам не уверен в дате проведения. Но стоит попробовать. Надо прикрепить тебя к источнику силы. — Его желтые глаза остановились на перевернутой Луне на лбу Алмаза. Он не закрывал знак в квартире.       — К какому и как это сделать? — Алмаз сразу стал выглядеть чуть более обнадеженным, чем когда возил тряпкой по потолку. — Прожить без «сверхспособностей» можно, я уже понял, да и потолок протирать от плесени удобнее, используя только руки и тряпку, но без источника жить довольно… проблематично и утомительно.       «И возможно, долго без него не получится существовать вообще. Тупая зависимость».       Эмиль кивнул.       — К счастью, наши проблемы социального характера пока отступили. Нам нужно помещение без окон, как в твоем замке. Пойдем искать его. Хочу кое-что попробовать. Если получится, у тебя будет неиссякаемый источник энергии, — улыбнулся ему Эмиль. — Ребята, мы уходим! Ты готов?       — Нет, но разве у меня есть выбор?       — Не разрушьте дом, нам надо где-то жить и держать мое водоплавающее! — донеслось до них слегка ехидное замечание.       Об этом доме и наличии помещений без окон (возможно, в другом месте) Алмаз был не осведомлен, да и остальные бы ничем не помогли. Однако как минимум в доме был подвал. Возможно.       Эмиль накинул спортивную куртку, висящую на крючке в прихожей, обулся и вышел. Темнота подъезда не пугала, а вызывала недоумение. Все же… странное место выбрали парни для житья. Ладно, Тонда, он следовал подсказкам Атуна. А они, скорее всего, были связаны с местонахождением Сейи.       — Будем следовать дороге Атуна. Вернее, его подсказкам. Правда, меня не покидает чувство, что ответ рядом, — пробормотал Эмиль, когда принц присоединился к нему. Белые волосы Алмаза были отлично видны даже в полумраке.       — Темно, — проворчал принц, держась как можно ближе. Что задумал Эмиль, он понятия не имел, любопытство становилось нестерпимым… Но это вызывало прилив сил. Интерес и неопределенность будущего не давали опустить руки и поддаться упадку сил.       «Надо попробовать разные варианты. Но прежде всего — призвать дух Первого. Для этого нужна комната без окон. Сосредоточиться на своем желании…»       Они спустились по лестнице. Один в костюме, второй в вельветовых джинсах, темно-зеленой рубашке, сверху в спортивке. У Эмиля своеобразный стиль.       — Может, нам здешний подвал подойдет. Чем мрачнее место, тем лучше. Но… ухудшать атмосферу не хочу. И так много духов вокруг. Пока они не трогают нас, вмешиваться излишне, — пояснил Эмиль. — Найдем какое-нибудь заброшенное здание. Например, старый завод.       — Не хочу задавать лишних вопросов, но без них не обойтись, как видно. Что за дыру твой друг и его товарищи выбрали, чтобы поселиться? Лучше бы на городском кладбище в склепе жили, даже там была бы не такая жуткая атмосфера. Что такое завод и чем помешают окна? — Чужая сила, конечно, не его дело, но, увы, он не мог, как ни старался, совладать с накатившим любопытством. С детства его не интриговало ничего настолько сильно, чтобы этого нельзя было скрыть.       Эмиль не спеша шел по улице, ведущей в парк. На часах еще вечер, только девять.       — Помещение без окон дает уединение. Нельзя допустить ни единого источника света, наподобие уличных фонарей или света от экранов смартфонов прохожих. Это как проведение ритуалов сатанистов или почитателей дьявола. Только я не собираюсь загадывать желание, вызывать духа или восхвалять дьявола. Лишь хочу дать тебе силы. — Эмиль слабо улыбнулся.       «Хорошо, что такое сатанисты и дьявол, я уточнять не буду. Наверное, это что-то местное или пережиток прошлого… настоящего… в общем, я с этим ознакомлен не был».       — Попробуем. Но только если при этом ты не пострадаешь.       «Не ожидал, что он беспокоится об этом». Почему-то Эмиля смущало находиться с принцем наедине, пусть даже на прогулке.       — Все в порядке. Я ведь не могу поделиться силой. Она абсолютна в одном узком направлении. Это как обладание молотом Тора. Напрямую его бросать нельзя, убьет. Молот может поднять только Тор. Но хозяину надо осторожно использовать артефакт, иначе пострадают близкие. Жаль, я бы поделился силой. Возможно, это было бы проще, — пробормотал парень. Он свернул налево и шел к набережной. Справа виднелся мост на другую сторону реки, где за деревьями находился темный силуэт неизвестного здания.       — Тор? Это какой-то покровитель столярного инструмента? — «Иначе откуда у него молот с какими-то необычными свойствами. Наверное, что-то из древнейшей мифологии севера, там странные вещи говорили». Поглядывая на реку, Алмаз все равно постоянно возвращался взглядом к Эмилю. — И, тем не менее, я не могу не волноваться, если случится что-то не то и ты пострадаешь.       Они наткнулись на нее возле моста. Одинокая женская фигура в светлой короткой юбке и блузке обернулась. Эмиль без труда узнал Юну. Девушка окинула их взглядом, огляделась по сторонам.       «Видимо, ищет Сейю. Ее влюбленность перерастает в манию или это желание отомстить Тонде?» Эмиль не знал, что ей сказать. Но разговор первой начала Юна. И заданный вопрос невольно шокировал парней.       — Кто вы такие?       — Что? — он остановился рядом и спросил машинально.       — Кто вы? Там, на крыше, был ты… И я видела это. Ты прошел сквозь огонь, пламя не причинило тебе вреда. Еще сказал: «Смирись». С чем? Сначала я думала, это Тонда, но потом сквозь его черты проступило твое лицо. Эти желтые глаза потом снились мне. — Юна не казалась агрессивной или безумной. Скорее, задумчивой.       — Кем бы я ни был, я не желаю тебе зла, — просто ответил парень.       «Но однажды он или кто-то подобный придет и за тобой. Никто не живет вечно». Алмаз не хотел влезать в разговор и, тем более, принимать участие в данном конфликте. Ведь уж кто бы говорил насчет «пытаться кого-то заставить себя полюбить — паршивая затея, это обречено на провал и плохой конец».       — Сама не знаю, почему бегаю за ним дальше. Почему он забыл все, о чем говорил? Наверное, они все такие, знаменитости? — хмыкнула Юна.       «Возможно, он просто ни о чем не думал». Перед мысленным взором Эмиля предстали «Три звезды».       — Наверное, любить больно? — просто спросил он.       Девушка широко открыла глаза, тихо вскрикнула и вдруг, оттолкнув его, стремительно побежала прочь. Лишь сумка била ее по бедру. Эмиль проводил ее удаляющийся силуэт взглядом, потом повернулся к принцу.       — Я и такт — вещи несовместимые, — вздохнул.       — Однажды она повзрослеет и встретит того, кто ей предназначен. Кем бы этот человек ни был, — принц проводил взглядом девушку. — К слову. Любить не больно, больно думать, что люди — твоя собственность, и вдруг выяснить, что они оказываются своими собственными. Но чтобы это понять…       Начало холодать. Вечером всегда так. Сначала воздух еще хранит солнечное тепло, потом становится все холоднее.       Они пошли дальше, а когда вышли из парка, впереди показалось темное здание. Кажется, заброшенный супермаркет. Неработающая вывеска на крыше, запертые стеклянные двери.       — Что ж, здесь есть складские помещения, можно их использовать. Вокруг никого нет, — заметил Эмиль.       — Отлично. «Хотя и грязно».       Что именно думал делать Эмиль, принц так и не понял, но даже не пытался разобраться. Эмилю виднее. И если подойдет заброшенное здание, которое в любой момент может рухнуть… то кто такой Алмаз, чтобы возражать? Подойдя к двери, Эмиль обернулся.       — Идем, — касаясь стекла кончиками пальцев, он поманил Алмаза к себе. — Не хочется никого беспокоить, вдруг тут дверь подключена к сигнализации?       — Как скажешь, — подойдя к нему, Алмаз был готов к любому развитию событий. Фактически его бы уже ничего в поведении и действиях Эмиля не удивило.       Протянув ему свободную руку, Эмиль провел принца за собой — спокойно шагнул в стеклянную дверь, поверхность которой подернулась рябью. Через мгновение они оказались внутри. Парней встретили полумрак и тишина. Зал казался бесконечным. Впереди виднелись пустые стеллажи и перегородки. Эмиль двинулся вперед, освещая себе дорогу телефоном.       Темно, пыльно и тихо. Только снаружи еле доносилась часть звуков с улицы. Было в этом что-то жутковатое, но подобная атмосфера уже давно перестала пугать Алмаза. После всего того, что он успел пережить и с чем успел поиметь дело, какой-то заброшенный магазин проблемой не являлся.       Неработающий холодильник, где раньше держали быстро портящийся товар, им не подошел, слишком мало места. Эмиль спустился ниже, запертая дверь на лестницу открылась сама, пропуская их.       — Такое огромное здание, тут должна быть парковка. Прилегающая территория не позволяет оставлять машины. Значит, они должны были находиться внизу, — заметил парень, оглянувшись. — Такое ощущение, словно ответ рядом. Вопрос задан и загадки нет. Но почему? Я же ничего еще не сделал …       — Это строение немного старовато для нынешнего времени. Может быть, какие-то помещения здесь не предусмотрены? — Чтобы не потеряться, продолжая оглядываться по сторонам, Алмаз не убирал руки с плеча Эмиля. Он понятия не имел, как именно должны быть устроены здания такого типа, как и о многом из прошлого, которое теперь стало настоящим… или как оно там (Алмаз окончательно запутался и не желал разбираться)?       От его руки шло тепло. Они неспешно спустились вниз. Вместо парковки Эмиль увидел длинный коридор и двери по бокам. Штук десять.       — Надо их проверить. Идем вместе или разделимся? — обернувшись, он увидел, что Алмаз стоит рядом. В полумраке лицо принца казалось еще красивее, словно настоящее произведение искусства. «О чем я думаю? Надо заняться делом».       — И как мы друг друга найдем, если разделимся?       Хотя… можно же не бегать как ненормальным, а подождать в коридоре, если что. Десять дверей не так и много.       — Да, мы можем и разделиться.       Хотя, откровенно говоря, не слишком хотелось.       Согласно кивнув, Эмиль отдал ему телефон с включенным фонарем. Принц из будущего, правда, параллельного, возможно, не знает о смартфонах. Но держать телефон, подсвечивая себе дорогу, несложно.       — Встретимся тут. Давай ты проверь двери справа, а я — слева, каждый на своей стороне коридора. Потом встретимся тут же.       — Отлично. Эта штука не погаснет? — на всякий случай уточнил Алмаз, он хотел бы заранее знать, насколько надежно то, с чем он пойдет в темноту. — Просто если тут есть что-то, кроме крыс…       — Тихо и, кажется, никого нет. Думаю, вокруг только старые вещи, оставленные владельцами. Хотя, кажется, само здание словно дышит. Оно… живое, но замерло. Извини, но я не умею делать вещи проще. — Передав ему телефон, Эмиль пошел направо. Силуэт парня был смутно различим в полумраке.       Принц ушел влево. За первой дверью не было ничего, кроме пыли, старого хлама и нескольких крыс. Вторая вела в помещение, которое раньше, наверное, использовал для своих целей персонал, и оно было небольшим. В третьей провалился потолок. Четвертая была очень тщательно заперта, и Алмаз не удивился бы, найдись там несколько трупов.       Эмиль обошел несколько дверей, среди которых одна была заперта, вторая вела в маленькое помещение, явно кладовку. «Оставлю как запасной вариант». Распахнув третью, он увидел открытое окно.       — Не подойдет, — пробормотал под нос.       — Смотря что ты ищешь, — ответили ему. Присмотревшись, Эмиль увидел фигуру рядом. Светлые волосы… блондин?       — Эм, мы знакомы? Что вы тут делаете?       Фигура щелкнула фонарем и посветила на себя. Эмиль увидел высокого парня с короткой стрижкой в костюме мотоциклиста. Кожаная куртка, на подоконнике лежит шлем.       — Увидел, как вы идете сюда. За тобой стоит присматривать, — хмыкнул незнакомец.       За пятой, шестой и седьмой дверями нашлись кладовки и еще три последние были тщательны заперты, причем одна даже недавно. Выйдя в коридор, принц посмотрел на стены. Грязные. Значит, он прислоняться не будет. Просто так постоит. Что, интересно, там задержало Эмиля?       Неподалеку послышались звуки открываемой двери и шаги. В коридор первым вышел блондин (Эмиль так и не узнал его имени) и заметил принца.       — Алмаз, вот и ты. Значит, вам нужно помещение без окон? — хмыкнул тот, держа шлем.       — И без сомнительных доброжелательниц. Здравствуй, Харука. Или лучше — Уран? — Как бы они ни пересекались в прошлом или где-то там, Алмаз знал кто это и не очень доверял именно ей. Никогда не знаешь, что ожидать от Харуки. «Значит, одевается как мужчина, да? Может, у нее и девушка есть?»       — А, вас Харука зовут, — Эмиль перевел взгляд на своего спутника. — Да, нам нужно помещение. И мы действительно не собираемся никому вредить. Надеюсь, это понятно.       Блондин небрежно кивнул на дверь серого цвета.       — Если верить карте, за ней находится складское помещение. Обычно там не бывает окон. Удачи вам. Думаю, наше внимание объяснимо. Два подозрительных субъекта уходят вдвоем в здание старого магазина… О чем еще можно подумать? Доброй ночи, — кивнув им, Харука вскоре скрылась.       — И подозрительная дама шарится ночью одна по подвалам. Тут, конечно, ничего необычного, — проворчал себе под нос Алмаз, но не стал предпринимать ничего вызывающего.       Подойдя к двери, он на всякий случай проверил, заперта ли она. От себя, на себя. Ее предусмотрительно заперли. Эмиль обошел коридор еще раз, осмотрев все доступные помещения, и остановился рядом. Замок щелкнул, дверь отворилась.       — Он оказался прав, говоря, что передо мной откроются все двери, если я захочу, — пробормотал чуть слышно, но в тишине, царившей вокруг, любой шепот был отлично различим. — Эта комната подходит. — Беглого взгляда достаточно, чтобы убедиться в этом. Без окон и всего один шкаф, который можно вытащить.       — Что со шкафом?        «Если дверь закрыть, это помещение будет жутким. Такое пустое, темное и слишком давно неиспользуемое. Нам придётся сидеть в темноте?»       — И мы будем сидеть в темноте?       — Надо вынести шкаф в коридор. Не волнуйся, я всегда ношу с собой свечи. — Эмиль вытащил из кармана несколько толстых свечей. Большие, белого цвета. Не черные, которые используются для темной магии. А обычные. — Помоги мне. Это несложный ритуал, надеюсь, он сработает… Я раз видел, как это происходит, и смогу повторить.       — Что надо делать, кроме выноса шкафа?        «Только видел? Только раз? Замечательно. Утешает только то, что конец у всех нас один». — Надеюсь, у тебя все получится.       Когда помещение было очищено, Эмиль попросил принца снять верхнюю одежду и сесть на пол в центре комнаты. Сам тоже снял куртку и ее разложил. Сев рядом, начал вытаскивать из карманов нужные вещи: несколько свечей, коробок спичек — большой, явно для камина. Мел, несколько кусочков угля, завернутые в бумажку. Последним достал маленький блокнот в кожаной обложке.       — Садись сюда, — кивнул перед собой. — Мне надо нарисовать символы на твоем теле.       Алмаз послушно делал, что говорят. Это, конечно, выглядело странно и непонятно, он понятия не имел, что из этого выйдет, и по сути, не имел веских оснований думать, что Эмиль не сделает ничего странного или смертельного. Но он опирался на безосновательное доверие и тот факт, что пока Эмиль не сделал ничего жуткого.       Протянув руку, любимец убрал волосы со лба принца, обнажая знак перевернутой Луны.       — Думаю, он останется прежним, ведь это символ твоей Родины. Ты… надеюсь, не боишься? — Когда Эмиль зажег свечу, в комнате стало немного светлее. Теплое пламя осветило лица парней.       — Нет.        «Ведь в итоге все рано или поздно… того».       — Пока ты не сделал ничего такого, что заставило бы меня бояться оставаться с тобой в темном замкнутом пространстве заброшенного склада, пока ты делаешь что-то непонятное.       Как и любое другое, старое неиспользуемое здание бывшего магазина не было идеально тихим. Где-то шуршали мыши, успокоившиеся после визита людей, где-то потрескивали стены. С улицы сюда, вниз, звуки не доходили.       Взяв кусочек угля, Эмиль попросил принца сесть спокойно. Он начал со лба, откуда цепочка символов спускалась на щеки, по шее и ниже. На груди, напротив солнечного сплетения, нарисовал замысловатый символ с закручивающейся спиралью. Затем вязь прошла под мышками обеих рук на спину. Закончил Эмиль похожей спиралью уже между лопаток. Последний знак он долго искал среди своих татуировок на руках, потом аккуратно проткнув себе палец иглой, нарисовал его кровью на шее принца сзади.       — Готово. Теперь подготовим твое окружение, — пробормотал Эмиль, сунув палец в рот.       О значении символов Алмаз задумался бы при других обстоятельствах. Сейчас принц их просто запомнил, на будущее. На всякий случай. Нужно же чем-то занимать голову, кроме волнения, тревоги из-за происходящего и собственной беспомощности и чувства вины из-за прошлых ошибок.       Закончив с символами, Эмиль расставил свечи. Он бормотал чуть слышно, себе под нос. Наконец, все было готово. Последними парень вытащил большие песочные часы.       — Так, мы должны уложиться во время, отмеренное часами. До того как песок пересыплется вниз. Итак, я попробую обратиться к вечным силам и подсоединить, скажем так, тебя к ним. Самой близкой силой был бы мой шеф, но он далеко. Здесь его могущество не имеет значения. Нам надо отыскать тебе такой источник, который оставался бы рядом, не важно, где ты будешь сам находиться. Как Луна у Сейлормун. Во многих мирах она есть. Сейчас я нарисую на твоем животе круг символов и мы запустим поиск. Какая сила будет тебе близка, на той и остановимся. — Эмиль показал кусок мела.       — Звучит обнадеживающе.        «Или нет. Интересно, из чего мы выбираем. Вернее, из чего выбирает нечто».       — А что будет, если мы не уложимся?       Кажется, тот факт, что он был почти весь в мелу, и скорее всего, часть меловой пыли потребуется смывать мылом, волновали принца меньше всего.       — Я изображу знаки сил природы, которая вечна. Поставлю символ бога времени, пусть Тонда не будет в претензиях, — говоря, Эмиль рисовал на животе Алмаза соответствующий символ. — Последним укажу свой знак, он замыкает круг. У тебя символ перевернутой Луны, я нашел похожий медальон, — вытащив из кармана коробку, Эмиль протянул ее принцу. — Его еще никто не касался. Когда скажу, открой коробку, а дальше доверимся судьбе.       «Значит, если не уложимся — либо схлопнется вселенная, либо схлопнется кто-то из нас, либо затея провалится. Ничего необычного».       Взяв коробку, он молча кивнул. Молча потому, что больше нечего было сказать по делу, только пожелать удачи, но в таком деле удача наименее важна.       «Его мира больше нет. Но я верю, что Атун всегда дает нам второй шанс. Когда закрывается одна дверь, можно открыть другую или выйти через окно».       Последней Эмиль зажег свечу из храма Атуна. Их осталось у него совсем мало, пополнить было больше неоткуда. Ведь здесь нет его храмов. Тут люди верят в других богов. Положив Алмаза на спину, Эмиль встал рядом. Свечу установил рядом так, чтобы ее пламя оставалось в зоне видимости обоих. Когда начнется ритуал, она зависнет в воздухе.       — Итак, начнем, — перевернув песочные часы, Эмиль дал знак принцу.       Кивнув в ответ, Алмаз сделал все необходимое. А самое главное, перестал беспокоиться и о том, что вокруг пыль, и о том, если что-то пойдет не так, и о том, что они обречены на провал из-за его прошлого. Чем меньше он будет думать о неудачном исходе, тем больше вероятности, что у них все получится.       Эмиль прикрыл глаза и сосредоточился. Из открытой шкатулки в воздух поднялся талисман в виде черной перевернутой Луны и завис над лежащим телом.       — Атун, обращаюсь к тебе! Услышь, Единственный во всех мирах и временах! Когда нет тебя — это значит, скоро ты вернешься. Бог Судьбы, дай ему возможность сохранить свою жизнь.       Свеча разгорелась ярче. Эмиль вложил ее в руку Алмазу.       — Не открывай глаза. Я тоже на несколько мгновений закрою свои. Надеюсь, всё получится.       У лежащего Алмаза промелькнула было мысль: «Не уснуть бы с закрытыми глазами», но она надолго не задержалась. Тем более, пол был твердый, холодный и пыльный. Тут волей-неволей сосредоточишься на ритуале, чтобы не думать о том, где находишься. Краем уха Эмиль слышал, как сыплется песок в песочных часах. Внезапно шелест прекратился.       «Что это? Но прерываться нельзя, пока мы не получим ответ».       Отблеск свечи упал на край символа. Через мгновение открыв глаза, Эмиль удивленно выдохнул — такого результата он точно не ожидал.       — Это… закономерно? Алмаз, можешь посмотреть.       Медальон упал на живот принца, обе стороны перевернутой Луны показывали на один знак.       — И что это значит? — посмотрев, в замешательстве спросил Алмаз. Символ был ему незнаком, он не запомнил слова Эмиля. Такое бывает, когда сталкиваешься с неизвестным.       — Мое… имя. Я написал его древними символами. Но как я могу передать тебе энергию? Обычно я забираю ее, когда люди умирают, — пробормотал парень. Взгляд случайно упал на песочные часы. Они… остановились? — Почему?.. — Он глянул на свой телефон. Но там время было правильное. Очень странно. — Надо попробовать дать тебе энергию.       — Понятия не имею, как это работает, но вообще-то звучит логично. — Теперь уже Алмаз начал беспокоится о том, не повредит ли передача энергии Эмилю. Вроде как не очень хорошо забирать у других что-то, за счет чего они живут. Или с Эмилем и с ним все не совсем так?       Взгляд вновь остановился на песочных часах. Песок внутри них не двигался. «Это непростые часы. Неужели за нами продолжают следить? Но кто?» Вопрос принца отвлек Эмиля.       — Не знаю. Возможно, ты прав, ведь вы… были культом, верящим во всемогущество смерти. Выходит, по вере должно воздастся, если я правильно помню заветы. Например, мы верим в Атуна, в его мудрость, что он всегда рядом. Значит, кто-то может также относиться к моим силам… Правда, это непривычно, — он коснулся символов, изображавших собственное имя. — Можешь… одеться, мы, в принципе, завершили ритуал. Ответ найден. Правда, не ясно, как им воспользоваться.       Быстро одевшись, Алмаз недовольно шевельнул плечами. С источником сил все понятно. Они разберутся. Методом проб и ошибок, но найдут верный метод. Но пыль и мел никуда не денутся. «Хотя об этом можно подумать потом. Сейчас важнее…»       — Надеюсь, тебе такой расклад не повредит. В смысле — я не буду в прямом смысле отбирать у тебя энергию.       Эмиль собрал свечи и кусочки угля. Он виновато покосился на недовольного принца. «Ну да, после таких ритуалов кажется, что все должно устаканиться в мгновение ока. Но как говорит Атун, чтобы получить спелые плоды, надо проявить терпение».       — Мы разберемся. — Последними он взял песочные часы. Все же их состояние волновало парня больше остального. Почему песок прекратил сыпаться и продолжил движение только сейчас.       — Разумеется, разберемся. Что происходит с песком? — Получается, он тоже обратил внимание на часы. — Я недоволен не результатами этого… ритуала, а тем, что я весь в пыли и мелу. Говорю это, если вдруг твой виноватый вид как-то связан с попытками понять причины моего видимого недовольства.       «Ну да, кто угодно подумал бы, что я недоволен потому, что не случилось магического разрешения проблем, а не потому, что безумно хочу встать под этот их… душ и оттереться чем-то вроде щетки с большим количеством мыла».       — Помочь чем-нибудь? Убрать? Понести?       Эмиль не спеша уложил все вещи и, поднявшись, кивнул принцу.       — Прости, уложил тебя на грязный пол, еще попросил раздеться. Увы, большинство ритуалов проходят так. И… символы, нарисованные углем, остались. Они сотрутся.       Он медленно опустил рукава на руки, скрывая татуировки.       — Не знаю, эти часы внушают опасение. Словно… не важно. Идем, уже час ночи. Мы быстро справились. Думаю, завтра можно напроситься к ребятам на репетицию.       Уже в коридоре Эмиль остановился.       — Постой, давай сейчас кое-что проверим.       — Да ладно. Что проверим?       «Теоретически в часах песок МОГ лечь не так и забить проход, а потом от микровибрации снаружи, например, кто-то проехал, песчинки сдвинулись, и он снова посыпался, но… нет, звучит неправдоподобно».       — Подойди ко мне. Вот так. — Опустив сумку на землю, парень повернулся к нему лицом. Глубоко вдохнул и, подняв взгляд, сосредоточился на черной перевернутой Луне на лбу принца. Глаза невольно опускались ниже, к красивому лицу. Эмиль положил руки на плечи Алмазу и представил, как из них выходит энергия. Вот поток прозрачной субстанции течет по венам, выходит за пределы тела и медленно проникает в тело человека напротив. Себя Эмиль представлял неисчерпаемым источником, а свою энергию — перемешанной темно-красной субстанцией цвета боли, крови и смерти. Последнее, что видят умирающие, это темноту, когда меркнет свет перед глазами.       — Ну как?       — Я не совсем уверен. — С одной стороны, он чувствовал нечто. Нечто знакомое, хотя и не совсем. С другой стороны, он не был уверен, что это такое. Что это не просто воодушевление от осознания того факта, что возможны изменения. — Вроде как только что кто-то умер. Или что-то типа того.       «Не то. Или то? Никогда раньше не делился силой, понятия не имею, как ею могут воспользоваться».       — Так, попробуй активировать свои силы. Не гипноз, а что-нибудь попроще, — ответил Эмиль, прерывая контакт. — Я должен делиться не знанием, а силой. Ты умеешь создавать энергетические шары или что-то подобное?       — Я умею… — «Да я даже не знаю, что теперь могу и будут ли у меня прежние навыки». Заметив в стороне старый обрывок то ли бумаги, то ли картона, принц предположил, что у него может получиться либо поджечь его, либо поднять в воздух и опустить. С некоторым усилием получилось второе. — Во всяком случае я не совсем безнадежен.       Эмиль нервно выдохнул, нахмурив тонкие, словно нарисованные брови.       — Того, что я дал, недостаточно. Я могу дать больше. Во мне столько сил… Может, все действительно зависит от веры? Что тебе… сложно представить смерть в виде обычного парня? Ведь если ты сейчас сможешь представить не меня, а того, кем я могу быть, все получится лучше? Увы, свой сумеречный облик показать тебе не могу, его нельзя видеть живым.       — Или, возможно, это не совсем та энергия, которая мне привычна, и нужно немного освоиться? Кроме того, тебе не приходилось бывать в коме или чем-то подобном? — Вряд ли. Сколько бы Эмиль сейчас сил ни дал, Алмаз смог бы сразу проявить все свои прежние способности. Может, теперь они вообще стали концептуально иными? И он это прекрасно понимал. Нельзя так просто выйти из магического сна, сменить время жизни и источник сил и сразу начать делать все то же, что и раньше.       — Да, наверное, ты прав. Тогда идем обратно. Уже поздно, думаю, завтра утром мы можем встать со всеми. И пока ребята будут на уроках, обследуем город. Сидеть два дня подряд безвылазно дома выше моих сил, — предложил Эмиль, закончив сборы.       Они без проблем покинули здание магазина. Обратно парень предпочел идти пешим ходом, как и пришли. Не стал переносить их к дому. Периодически оглядывался по сторонам, но вокруг них был только пустынный темный парк, освещенный фонарями.       — Отличная мысль посмотреть город. Нужно же увидеть, что такое я пытался однажды… хм… Не важно. Интересно, что произошло с часами? Бытовое объяснение никуда не годится, они же необычные. — «Где-то слышал, что способности ярче всего проявляются в момент стресса. Зная свое «везение», я уверен, что этот самый стресс уже на носу».       Ночной парк никогда не был хорошим местом для прогулок, но вроде стояла мертвая тишина, а значит, ничего жуткого случиться не должно.       Когда они добрались до дома, была уже половина второго. Здание, как обычно, темнело на фоне звездного неба. Ни одного светящегося окна. Казалось, кроме парней из «Трех звезд» и Тонды, там никто не живет.       Дверь подъезда открылась с негромким скрипом, Эмиль невольно вздохнул, представив, как они будут подниматься по лестнице. Внезапная мысль заставила его остановиться.       — Слушай, а ты умеешь телепортироваться?       — Вроде да, — заглядывая в подъезд, неуверенно отозвался принц. — Во всяком случае умел раньше. Думаешь, надо попробовать?       Темный подъезд не располагал к тому, чтобы в него заходили и тем более шли по лестнице. И тем более ехать на лифте, с учетом вчерашних приключений. Эмиль молча кивнул.       — Да. Помнишь, как выглядела площадка перед дверью квартиры? Настройся на нее. — Эмиль подошел ближе. — Попробуешь сначала сам? — Что-то останавливало Эмиля от использования собственных сил. Вдобавок у Алмаза появилась возможность поэкспериментировать.       — Попробую. Наверное, если я должен перенести нас обоих, нам надо взяться за руки или вроде того? — Алмаз уже давно не делал ничего подобного сам и не был уверен, что правильно помнит все «правила игры». Кроме того, его беспокоило, как все сработает теперь, при использовании сил из другого источника.       Эмиль протянул ему руку, крепко сжал прохладные пальцы и молча кивнул, подбадривая принца. Тот смотрелся серебристым пятном на темном фоне.       — Не волнуйся, если окажемся впечатанными в стену или в воздухе, можно исправить ситуацию. Но этого не случится, если я действительно везунчик, — улыбнулся Эмиль.       — С моим «везением» мы можем запросто стать частью стены. — Закрыв на всякий случай глаза, Алмаз сосредоточился на нужной им лестничной клетке. Вот пол, стены, дверь, как всегда темно. «Как бы сложно ни было, должно получиться. Мы должны оказаться в нужном месте. Сейчас же».       Эмиль на мгновение задержал дыхание. Закрыл глаза, крепко сжав руки принца. Он чувствовал, как тело растворяется, становится ничем… и вновь собой. Словно дух вылетел, исчез, потом проявился и включилось сознание. Эмиль открыл глаза, ощутив свежий ветерок на лице. Оглянулся.       — Мы на балконе, — понял он. Длинные перила впереди. Оглянувшись, заметил цифру семь, нарисованную на стене. — Мы на месте.       — Почти. На нужном балконе. Подумаешь, вход перепутал. — Хотя на самом деле Алмаз подозревал, что некоторое время все будет так работать. Вроде правильно, но с ошибками, как бы он ни старался. И пока он не научится снова все контролировать, это не прекратится.       Эмиль ободряюще похлопал его по плечу. Вместе парни тихонько пробрались в дом. Все уже спали. Тонды с Сейей опять не было, зато гостиная свободная. Эмиль разложил диван для принца, вытащил его постель и свой футон. Вскоре их спальные места были готовы.       — Вроде спорные результаты, да? — пробормотал он.       — Но лучше, чем ничего, — улыбнулся Алмаз, почти бесшумно скрываясь в направлении ванной. Не то чтобы он был таким уж чистоплюем… Ладно, был. Мог терпеть любой хаос, но не грязь. И возможно, окружающих это бесило не меньше стремления Тонды к порядку.       Эмиль пока переоделся в пижаму. Убирая рюкзак, машинально вытащил песочные часы. Они, казалось, шли как обычно. Парень перевернул их пару раз. Песок двигался. «Странно, неужели это знак? Стоит завтра поговорить с Тондой».       Дождавшись возвращения принца, Эмиль шмыгнул в ванну со своим полотенцем. Надо почистить зубы и, возможно, принять душ перед сном.       Оставшись наедине с диваном, Алмаз также переоделся. На сей раз он не отключился сразу, как только принял горизонтальное положение. То есть, конечно же, он устал, но не настолько. Мысли о том, что нужно освежить свои навыки и стоит проверить, не изменилось ли что-то в его возможностях, не давали уснуть.       Почему песок остановился? Голова была забита мыслями о ритуале. Квартира уже спала, в тишине хорошо думалось. Он долго стоял под душем, пытаясь расслабиться. Выбросить все мысли из головы всегда сложно.       Алмаз все не мог уснуть, ему тоже мешали мысли. Не о ритуале, но не менее серьезные. Что именно он сегодня сделал не так? А если все так, получается, теперь нужно заново осваивать все приемы, потому что они теперь работают иначе? Это одновременно и воодушевляло, и раздражало одновременно. С одной стороны, появилось занятие, возможно, ежедневное. С другой — начинать все заново, когда еще недавно мог чуть ли не все… И это он еще не думал о другом волнующем его вопросе, потому что об Эмиле и связанных с ним вопросах размышлять слишком много не следовало.       — Спокойной ночи, — кивнул ему любимец Богов, когда вернулся назад. Спать хотелось еще больше. К счастью, это желание пересилило остальные, и вскоре, укутавшись в одеяло, Эмиль крепко спал.       «Окружающим кажется, что я слишком идеален и не испытываю эмоций. Когда они плачут или смеются, мое лицо остается неизменно нейтральным. Знаешь, они правы. Возможно, причина в искусственности моего создания. Он сам создал меня. И когда пришло время, я решил, что буду отцом. Я знал, кто родится. Знал, что женюсь, появится женщина, способная жить со мной. О любви тогда не задумывался. И до твоего рождения был уверен, что родится мальчик. Ты появился на свет: 3,5 килограмма, 50 сантиметров. Как я и предполагал. Счастье ли это? Знать все наперед? Причем когда это касается не только меня? Ведь я был уверен, ты пройдешь КБ, выживешь. Нет. Мне не хватало непредсказуемости. Хотя, знаю опять же, других детей не будет. Ты один, Эмиль. Значит, теперь все зависит от тебя».       «А тебе известна дата твоей смерти, отец?»       «Да».