Глава одиннадцатая.
20 декабря 2017 г., 22:34
Это было чистой воды издевательство. Мы ехали уже как час, а парка всё не было — ни указателя, ни башенки, ни ворот. Ничего! Бесконечная дорога по шоссе уводила куда-то загород, а наш водитель был раздражающе спокоен. Либо он не понял вовсе, куда мы держим путь, либо он забыл дорогу в Диснейленд, либо он — маньяк. Что, в принципе, очень маловероятно. Хотя, кто знает этих темпераментных французов, видящих свою жизнь в сплошном «о-ля-ля»!
— Мила, ты уверена, что правильно назвала парк? — беспокойно спросила я расслабленную девушку, беспечно листающую ленту в «Instagram».
— Конечно, — очевидно удивилась она, задрожав своими длинными ресницами. — Сомневаешься во мне?
Да, сомневаюсь! Ибо мы определённо не в парк едем! И её это нисколько не смущает?
— По-моему, этот таксист не знает, куда едет в принципе... — неуверенно поделилась я своими опасениями.
— А, по-моему, этот таксист хорошо знает русский и дорогу тоже.
Я вспыхнула и залезла обратно на задние места, вжавшись в спинку кресла. Плисецкий, до этого беззвучно смотрящий в окно, тихо засмеялся, о чём свидетельствовали и его подрагивающие плечи. Вот стыд!
— Когда мы приедем? — заскулила я.
— Уже очень скоро.
Мужчина говорил с французским акцентом, но старательно произносил каждое слово на русском, словно боялся непонимания с нашей стороны. Мол, мы придирчивые к нашей культуре. Да и не каждому нравится, когда родной язык коверкают. Меня-то точно это раздражало — с другой стороны, мы не идеально говорим на том же английском, к примеру, поэтому я всегда успокаивала необузданный прилив недовольства.
И только через томительных двадцать минут мы встали в пробку, пересекающую знаменитые ворота «Magic World». С высшей точки надписи чёрной лапкой в белой перчатке нам махал Микки-Маус, облачённый в тёмно-синий плащ с серебряными вставками звёзд. На его голове — колпак, в свободной руке волшебная палочка. Словно маленький ребёнок, я приникла к стеклу, уставившись на чудесные врата. Мила, наблюдая за моим открытым восторгом, трогательно улыбалась, таксист гордо выпрямлял спину, а Юра...молчал. Собственно, как и всегда. Лишь изредка поглядывал на меня, но на его укоризненные взгляды мне сейчас было плевать. Сегодня никто не сможет испортить мне настроение! Пусть только попробуют!
Ведь одна моя детская мечта исполняется — я в Диснейленде!
***
Тесной компанией мы вклинились в толпу иностранцев, стоящих в очереди за билетами. Среди всех присутствующих, казалось, детей было больше самих взрослых — и на сегодня я решила позволить себе побыть маленькой. Медленно и скованно мы продвигались вперёд, раз за разом петляя в змейке. Парень успел знатно устать; даже здесь нашлись его фанаты, которые при виде Плисецкого «перешёптывались» и фотографировали того. Фигурист бросал на туристов хмурые взгляды, потом и вовсе прижался ко мне, будто хотел, чтобы я его спрятала. Или, будто бы, за мной его не было видно. А нет — глаза фанатов, как рентген, просто просвечивали моё тело. Для них меня не было. Здесь и сейчас они видели только одного Юру, который часто бубнил и ругался на русском. И каково было его счастье, когда мы подобрались к кассам, и Мила начала блистать своими знаниями английского в диалоге с милой кассиршей. В конечном итоге мы вырвали билеты, забрали карточки, на которых у каждого был напечатан свой рисунок (у Милы — динозавр, у Юры — Белль и белокурый маленький мальчик, у меня — космолёт), и вошли внутрь. Тем самым оказались на огромной круглой площади, украшенной рождественскими узорами и игрушками. По середине — высокая ёлка со звездой на пушистой макушке, по сторонам «пряничные домишки». От такой поразительной красоты все пооткрывали рты, и каждый точно почувствовал себя героем волшебной сказки. Сначала мы растерянно потоптались на месте — Мила где-то раздобыла карту на русском языке, и ушли мы только тогда, когда я удостоверилась в том, что сфотографировала каждый угол. Первое приглянувшееся нам место — магазин ушей Микки и Минни. Ободков было так много, и все такие разные! И горящие, и искрящиеся, и меховые, и железные — всякие. То бишь, каждый мог выбрать из огромного ассортимента то, что ему приглянулось. В итоге мы все очень быстро нашли то, что искали: у меня венок из голубых цветов, у Милы прозрачные с голограммой космоса, а у Плисецкого круглые уши тигриной окраски — кто бы сомневался?! Мы вышли из магазина и побежали на станцию «Дисней–Экспресса». Рельсы проложили строго по периметру всего парка, поэтому мы в любой момент могли выйти на понравившейся станции той или иной части огромного «Magic World». Сидя в небольшом открытом поезде, мы фотографировались, и все снимки Бабичева моментально редактировала и выкладывала в социальные сети, собирая за несколько минут кругленькие цифры отметок «Нравится», а также комментарии, на подобие: «Вау, класс!», «Повезло!» или даже «Передай Юре, что он супер!!». Экспресс остановился, и мы выбежали вслед за многочисленной толпой, оказавшись в зоне некого Дикого Запада. Везде декорации в форме жёлтых каменных холмов, кактусов, деревянных вывесок, прибитых массивными гвоздями, и бочками. Где-то вдалеке слышалась перестрелка пистолетов, шумели люди, кричали посетители американских горок. И, конечно же, мы тоже туда попёрли, вставая в очередь. — Ты в своём уме?! — на повышенных тонах причитал Плисецкий. — Я не буду час стоять в очереди! — Успокойся, ради Бога, — цокнула языком Мила, которая тоже возбудилась от предстоящего адреналина, — Если не хочешь — уходи. Мы с Анной постоим, да? — в конце девушка обратилась ко мне. Я активно закивала головой. Во-первых, для меня не представляло особой заботы постоять, а, во-вторых, не хотела упускать шанс позлить парня — эта черта характера, как ни крути, никуда не делась. — Две идиотки, как вас в страну вообще пустили? — поморщился Юра, скукожась всем телом. — Что ты там только что сказал?.. Бабичева и Плисецкий никогда не перестанут воевать. Чертовски маленькое расхождение во мнениях — можно бежать со всех ног, ибо их споры стремительно перерастают в настоящий атомный взрыв. И если вы попали под горячую руку — пиши пропало. Но при этом эти двое остаются лучшими друзьями, каких редко когда встретишь. Практически никогда, смотря где и как искать. И мне посчастливилось стать частью их маленькой команды, и теперь, благодаря им, я больше никогда не буду чувствовать себя одинокой.***
После прекраснейшей поездки на «Восточном Экспрессе» по Техасу я наконец — буквально за всё время знакомства — нашла в Плисецким изъян. Оказывается, он ужасно боится американских горок. Не знаю, что именно его заставляет умопомрачительно кричать — высота, скорость, сидение с краю, ненадёжные ремни безопасности, резкие повороты и безумные спуски. Но после того, как мы вышли с аттракциона, у Юры резко поменялся цвет лица — от светлого, мраморного, до грязно-зелёного и неестественно синего. Мы с Милой переглянулись. Плохая идея. И, очевидно, парень отказывался стоять в очереди далеко не из-за того, что она длинная. Мы гуляли по парку, ели мороженое в форме мышей, фотографировались. Несколько раз подходили к иностранцам и просили сделать общее фото, на что те, узнав в нас троих (а, особенно, в Плисецком) известных фигуристов, в свою очередь нагло влезали в кадр. Тем не менее, несколько приватных фотографий удалось запечатлеть. И все моментально летели в «Instagram». В итоге целый день мы шлялись по парку, успели обойти все зоны и посетить практически все аттракционы. За исключением крытой американской горки; при виде купола, слыша крики людей оттуда, Юру воротило, и он отнекивался всеми возможными отговорками. И в этот раз мы сжалились, пощадили бедного Юрочку, у которого вот-вот, и инфаркт случится. Вечером, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, зажглись фонари, лампочки, подсветка каруселей — словно лучи и не уходили вовсе. Всё горело, играла музыка, шумели люди и порой слышались вопли отчаянных экстремалов. Было круто, классно, и у меня просто не находилось слов, описавших бы мою эйфорию от происходящего. — В девять фейерверки, — напомнила Мила, читая объявления на карте. — Мы же останемся их посмотреть? — спросила я. — Естественно! — воскликнула девушка, сцепив пальцы на худом плече Юры, дразняще копирующего Бабичеву. — И надолго... В то время мы проходили огромный замок Авроры, в мраке ночного неба сияющий и резко выделяющийся. У входа в два ряда выстроились гвардейцы, перекрестившие друг с другом свои ружья. К замку близко не подпускали, поэтому мы ограничились парой тройкой фотографий с моста, пересекающего неподвижную реку, по которой плыли довольно больших размеров кувшинки, подсвечивающие изнутри. — Красота... — раз за разом с моих губ слетали слова безграничного удивления и чистой радости. Редко, когда ловила заинтересованные взгляды Плисецкого, который явно украдкой наблюдал за мной; но в ту же секунду отводил взгляд, будто и не на меня вовсе он смотрел. Неужели он считает, что так отгоняет от себя подозрения? Прямо-таки мистер Беспалевность. Окончательно мы остановились на вершине холма, куда приходили заядлые любители пикника и романтики. Положили вещи прямо на сухую траву и затем сами же сели на землю, опираясь на вытянутые назад руки. В эту необычную ночь небо было полно звёзд. Тянешься к ним, думаешь, что они так близко, хватаешь — и ловишь пустоту. И только тогда осознаёшь, что они недосягаемые. Звёзды далёкие, дурачащие наивных мечтателей, но дарящих некую призрачную надежду. Которая так была мне нужна последние дни. — Ребята, — до этого притихшая Мила удручённо поднялась на ноги, разминая спину. — пойду что-нибудь куплю из еды. Может, хотите что-то? Юра и я синхронно мотнули головой. — Тогда сидите здесь и никуда не уходите, поняли?! Я не собираюсь гоняться за вами по всему Диснейленду — останетесь здесь на ночёвку. Девушка двумя пальцами указала на свои глаза, потом на нас, проделала этот «всевидящий» жест ещё пару раз и побежала по склону вниз. За сегодняшний день мы второй раз остались одни, не считая других гостей парка. Впрочем, в данном случае это было равносильно тому, как если бы Юрия и меня закрыли в пустой комнате. Его глаза застыли на экране своего мобильника, пользуясь шансом полистать ленту благодаря Wi-Fi сети, пальцы иногда бегали по клавиатуре, отвечая на некоторые комментарии своих ярых фанатов — и фанаток в том числе. Меня те бешеные девушки не волновали, бурная жизнь в соцсетях не задевала, так как, несмотря на эгоизм и язвительность фигуриста, мне было приятно просто находиться рядом с ним. Пускай без слов, пускай парень любил поиздеваться, подобно мне, не упуская этой возможности, но, тем не менее, Юра во многом был защитой для меня. Даже если он так не думает, да... — Ты же не знаешь, кто будет нашим следующим тренером? — внезапно спросил Плисецкий, на удивление отрываясь от любимого увлечения. Его глаза изучали моё лицо. — Нет, — честно призналась я. — Думала, Мила продолжит тренировать нас. Или Яков. Он прыснул — не то от смеха, не то от презрения, не то от нелепости моих слов. Во всяком случае хорош. — Уж лучше Фельцман, чем Никифоров, — Юра наклонил голову на бок. Чего? Никифоров? Я не ослышалась? — Виктор будет нашим тренером?! — больно громко крикнула я; да так, что люди, сидящие в десяти – пятнадцати метрах от нас, обернулись на непонятный визг малолетней девочки, к тому же на языке, не известном многим. — Уймись, ей-богу, — недовольно оскалился фигурист. — тебя это удивляет? Закивала головой. Нет, до сих пор не могу поверить в то, что сам Виктор, сам Никифоров, сама легенда будет целую неделю возиться с нами. Ох, несладко ему придётся. С нашей-то с Юрой «любовью». — Да...но и нет тоже, — пожала плечами, расслабляясь. — Я помню, как Яков заикнулись про Виктора и про то, как последний свалил в Японию, но, чтобы тренировать... — Да, он удивительный, — я опасливо глянула на Плисецкого — впервые этот нарцисс хорошо о ком-то говорил! —, но он невозмутимо продолжал. — Его ученики могут превзойти и его самого. Но меня бесит то, как он преподаёт... После этих слов парень поморщился. Я поёжилась — боюсь представить, что же может такого скрываться под этим «как». Насилие? Маловероятно. Тренировки без отдыха? Возможно, но для Юры это не была бы веская причина раздражаться. Какая-то бессмыслица получается. Но как бы то ни было, уже через несколько суток я узнаю, мало того — испытаю на себе влияние его тренировок. Из мыслей меня выдернула череда хлопков. Я непонятливо посмотрела на парня, но его взгляд вновь окаменел — он смотрел вверх. Перевела взгляд к небу... ...и тоже застыла на месте. Искры будто бы рвали темноте, сверкая, рассыпаясь водопадами, оглушающе взрываясь. Как много цветов, как много всего на таком узком небе, которое в миг распростёрлось во весь обзор. От одного края до другого, оно куполом накрывало нас, любующихся завораживающим зрелищем, приковывая к себе взгляды каждого. — Анна... Всё ещё пребывающая где-то далеко от реальности, я невидяще перевела взгляд на Плисецкого. Он бесшумно поднялся на ноги, возвышаясь надо мною. Протянул руку. Поначалу я туго понимала, что происходит; безрассудно обвила его ладонь и следом поднялась. Однако все действия так и остались без логических объяснений. Он скользнул руками по моим плечам и притянул меня к себе, прижимая к своей груди. Лицом фигурист зарылся в мои распущенные волосы, пальцы поглаживали спину между лопаток. От неожиданности и лёгкого головокружения у меня участилось дыхание, быстрее забилось сердце, как у птички колибри. Тело одеревенело, поэтому я совершенно не знала, как же мне отреагировать на поступок напарника. — Так спокойно... — прошептал он. Фейерверки раз за разом грохотали, увеличивая громкость, люди хлопали, охали и ахали, снимая пиротехническое шоу на видеокамеру. Но для меня звуки затихали, словно я размеренными шагами удалялась от этого места, хотя вообще не двигалась. Только лишь вдыхала дурманящий аромат парня, преспокойно охватившего моё ватное тело в свои объятья. Я чувствовала, как в его груди стучало сердце, задавая ритм моему, аритмично скачущему в тартарары, ощущала на своей шее его влажное, горячее дыхание, вздрагивала от касаний его шёлковых прядей к коже. И постепенно путалась, не различая реальность от иллюзий. — Мы победим всех, верно? — пролепетала я, еле двигая губами. Юра привычно фыркнул, из-за чего по спине пробежала дрожь. — Не веришь? — спросил он с издёвкой. — В себя — нет, в тебя — верю. — А в нас? Под ложечкой предательски засосало. Парень потёрся щекой о моё плечо, сильнее сжимая тиски. — Я... Я не знаю. Это сложно. — Ты не права, — твёрдо, словно подводя всему итог произнёс Плисецкий. — Можешь не верить в меня и в себя по-отдельности. Но мы — команда, поэтому порвём всех в клочья. — Да. И никто из нас не проронил ни слова больше. Мы просто стояли под сводом потухшего неба, вдыхая запах гари и зелени, питаясь энергией друг друга. Ни один из нас не думал о времени — прошла минута, прошли две или даже десять. Милы не было; да и если бы была, то мы бы не отпрянули. Это ли сейчас важно? Волноваться о том, что скажет Мила? Мы просто наслаждались — наивно и по-детски. Нам было мало. И в этот волшебный момент, казалось, даже звёзды стали ближе...
Примечания:
Душа степенно уносится в Рай... /спасите/
