Зависимость

— Да выключи ты это! — крикнула девушка за рулём и, не дождавшись реакции второй, нажала кнопку «стоп» проигрывателя. — Сказала же, что голова и без того трещит. — А я тебе сказала выпить таблетку, — пробурчала блондинка, не отрываясь от экрана телефона. — Хоть что-то ты мне за сегодняшний день сказала, спасибо, — готова была поклониться ей Серябкина, но в этот самый момент как раз заворачивала во двор и была крайне занята. — Уже приехали? — очнулась Катя, и, посмотрев в окно, возмутилась: — В смысле? Я же просила тебя заехать в магазин! — Если бы ты хоть на секунду отвлеклась от своего телефона, то могла бы и напомнить! — крикнула ей в ответ Оля. — Без магазина твоего будто нет у меня в голове вещей важных… — Да судя по всему, в ней вообще ничего нет, — бросила Кищук и вышла, громко хлопнув дверцей. — В твоей не больше, — пробурчала Серябкина, не имеющая никакого желания бежать за ней. Вместо этого она взяла курс на дом, чтобы уже, наконец, полноценно поспать. Дел за последние дни было настолько много, что Оля не до конца осознавала, что же это за дела. Да что там, Оля не до конца осознавала, завершила ли она их и занималась ли ими вообще. Постоянно клонило в сон, а по телефону чей-нибудь голос обязательно приседал на уши, твердя, что ещё не время для отдыха. Плюс ко всему Катя тоже не замолкала, жалуясь на усталость, будто только она одна была измотана. Оля уже начала завидовать Полине, потому что для неё всё скоро кончится, а вот для Серябкиной, кажется, уже никогда. Временами она серьёзно задумывалась над тем, что это она должна быть той очередной солисткой, что покинет группу. Но задумывалась она об этом обычно поздно — когда Даша или Полина, например, вслух произносили своё желание и взвешенное решение. В таких условиях уйти было невозможно, да никто бы и не воспринял Олины слова всерьёз, списали бы всё на шок, стресс, нежелание принять даже мысль об изменениях. После ухода Даши, проработав в составе с Полей и Катей, Серябкина и сама осознала, что просто не хотела видеть на сцене кого-то, кроме Шашиной, несмотря на их разногласия. Но теперь всё изменилось. Полина была другой, она стала настолько близка Оле, что та даже не могла описать, каково это, даже представить, не видеть её почти что каждый день. Это было немыслимо. А учитывая, что место Полины займёт кто-то, и вовсе приводила её в бешенство. Серябкина даже готова была работать с Кищук в дуэте, лишь бы никто не посягал на место, предназначенное для Поли. Но дуэта не будет, а этот цирк с кастингом, результаты которого не изумят её, ещё больше выводил Олю из себя. Хотя больше, чем Катя, её не мог вывести в данный момент никто. Серябкина уже пыталась абстрагироваться, когда блондинка устраивала очередную ссору из ничего. Оля уговаривала себя, что Кищук тоже переживает из-за предстоящей смены состава и поэтому теперь постоянно чем-то недовольна, но с каждым днём было всё сложнее убеждать себя в этом. Катя казалась ей невыносимой, а любое пребывание с ней — нежелательным. Именно по этой причине Оле не хотелось ничего обсуждать, успокаивать её, мириться, что-то решать. Кищук истрепала ей все нервы, и Серябкина мечтала наслаждаться её отсутствием, потому что только тогда Оля вспоминала, что такое «тишина». Она бы с удовольствием отправила Катю на другой материк, пока ситуация не стабилизируется. В конце концов, Оля улетела бы и сама, но… работа не позволяла ей. Серябкина только зашла домой, как телефон запищал. Оля выругалась на всю квартиру и пообещала сломать сим-карту, если её сейчас же отправят куда-то, не взирая на ночь. Но номер был неизвестным, а содержание сообщения — непонятным. «Ты задумывалась когда-нибудь, что бы мы делали, если бы были в эту минуту вместе?» — прочла Серябкина. Оля отложила телефон, не понимая, что за шутник решил напомнить о себе. Впрочем, это мог быть и вовсе незнакомец, так что Серябкина наплевала на случившееся окончательно и, умывшись, упала на кровать, что сегодня была невероятно мягкой и… не сумела заснуть! Оля вся изворочалась и, наконец, сдавшись, поднялась. Переключая каналы, девушка бездумно глядела на меняющиеся картинки и вспомнила про таинственное сообщение. «Я не задумываюсь, что бы я делала с незнакомым человеком», — отправила она. «Но мы знакомы и знакомы близко», — моментально пришёл ответ. Если бы Оля могла испугаться и напрячься, она бы обязательно это и сделала, но терять уже было нечего, и поэтому бесстрашно набрала номер. — Привет, — прозвучал уж слишком знакомый голос с хрипотцой в трубке, и Серябкина от неожиданности сбросила вызов. Сердце в грудной клетке колотилось, Оля встала и начала ходить из стороны в сторону, ощущая, как трясутся руки. Услышать Лену она не ожидала, да и, к слову говоря, давным-давно перестала ждать. Пришло очередное сообщение. Серябкина, с трудом справившись с собой, открыла его и прочла: «Ну же, не молчи больше, я соскучилась по твоему голосу».