Зависимость

— Оль, я соскучилась, — набрала она дрожащими пальцами и отправила. Оля молчала. Молчала долго и упорно, пока Темникова накручивала по номеру круг за кругом. Наверное, зря она это сказала, подумалось Лене. Стоило повременить, прощупать почву, но сердце рвалось высказать единственную важную вещь, отбросив никому не нужные условности. Но, видимо, это её признание было никому не нужно, а точнее Оле, иначе, почему она всё ещё молчит? Ей нечего ответить, или же Серябкина так не вовремя уснула, или же сказать хочется так много, что Оля никак не может собрать мысли? Лена от бессилья упала на кровать и, закрыв глаза, припоминала то, что, казалось, давным-давно истлело в её памяти: первая встреча, их разговоры, обрывки фраз… Темникова почувствовала, как по коже скатилась слеза. Она села, сжав в руках телефон. Какое это ужасное ощущение, быть не в силах найти слова, описать чувства так, чтобы другой понял их, пропустил через себя, начал задыхаться вместе с тобой. Лена никогда так не умела, да и вряд ли уже научится. А Оля вот могла, но только стихами, иначе — говорила много и не всегда по делу. Говорила, чтобы только не молчать. Теперь же молчала. Молчала долго и упорно. Поэтому у Лены в области груди закололо — она понимала, что теряет её безвозвратно. — Если бы я могла остаться с тобой навечно, — написала ей Темникова, — я бы осталась. Но я не смогла. Оля оказалась верной себе, не отреагировав и в этот раз. Накрывшись в одеяло с головой, Темникова ждала звукового оповещения её ответа, но в комнате тишина сохранялась до самого утра. Впрочем, и утром Лена не увидела заветного сообщения. «Спит», — вынесла Темникова свой вердикт, отправившись на завтрак. К обеду оптимизм в ней изжил себя, и Лена знала точно: Оля не имеет ни малейшего намерения продолжать разговор. Темникова решила, что справится с этим, и, надев наушники, крутила в плеере их старые песни до самого вечера. Теперь время измерялось треками. Оля молчала ещё тринадцать повторов «Сладко», двенадцать — «Опиум», одиннадцать — «Дыши», десять — «Не время», семнадцать — «Мало тебя» и двадцать два — «Я тебя не отдам». Темникова сорвала наушники и отбросила от себя всю аппаратуру. Олино молчание выводило её из себя. Можно было сказать сразу, что Серябкина, в отличие от неё, не скучает совсем. Скрывать это не имело никакого смысла. Если Оля тем самым пыталась пощадить её чувства, то получилось у неё плохо. И вообще, в конце концов, это была лишь трусость с Олиной стороны. Макс постучал в дверь, спросил, пойдёт ли Лена ужинать, и напомнил, что завтра вылет. — Не утром же? — спросила Темникова. — Нет. — Значит, не просплю. Слушай, — вдруг вспомнила она, — а какой это будет город по счёту? — Пятый, — ответил он, на несколько секунд задумавшись. — Вот чёрт, — бросила Лена, — а я думала, что шестой. — Это так важно? — усмехнулся он. — Да нет. Просто так спросила. Кушать ей не хотелось, поэтому Нестерович ушёл без неё. Она же безуспешно пыталась выбрать фильм для просмотра, в итоге потратив на это столько же времени, сколько и на сам просмотр. Впрочем, просмотром назвать это было слишком громко. Темникова постоянно отвлекалась, проверяя состояние сети. Всё было в порядке. Все, в отличие от Серябкиной, отвечали на её бессмысленные сообщения. Злясь всё больше, Лена решила, что пора заканчивать этот день, пока он сам не покончил с ней. Умывшись, Темникова развалилась на двухместной кровати, закрыла глаза и услышала звук пришедшего сообщения. Она тут же подскочила и прочла Олино «у меня сегодня был такой дурацкий день». — У меня тоже, — призналась Лена. — Позвонишь? — прочла Темникова и от удивления перечитала ещё несколько раз. Она не стала отвечать и сразу же нажала на вызов. Три гудка, что она услышала в трубке, казалось, звучали целую вечность. Темникова медленно выдохнула и услышала: — Да? — Привет, — быстро проговорила Лена. — Привет, — ответила Оля, одарив Лену звуками падающих предметов. — Ой… — Ты чего там? — Да приехала, захотела хоть чай попить, но не справилась с нашествием кружек… то есть ложек. Господи, даже со словами справиться не могу. В смысле с языком. Короче, ты поняла. Наверное. — Я рада тебя слышать, — призналась Темникова, улыбаясь. — Да, — кашлянув, ответила Оля, сделав паузу: — Я тоже. — Что случилось? — Да ничего! В смысле всё. Кастинг этот… Мои нервы на пределе. Это просто… Знаешь, от того, что мы делали вместе, ничего не осталось. — Нас вместе тоже не осталось, — вырвалось у Лены. — Случается, — проговорила Оля после долгого молчания. — В голове бардак. Знала бы ты, как всё это абсурдно и раздражающе. — Оленька, тебе кажется так сейчас. Ты скоро свыкнешься и полюбишь ваш новый состав, потому что просто любишь всё это. — Мне уже надоело к чему-то постоянно привыкать. Или без чего-то. Это утомляет. — Думаешь, тебя бы устроила монотонность в жизни? — Не знаю, я не пробовала. — Вряд ли тебя надолго хватит, если ты выберешься из той среды, в которой сейчас находишься. — А ты где? — сменила тему Оля. — В смысле в Москве уже? — Нет. — Тур? — Ага. — Нравится? — Да. — Хорошо, — выдохнула Серябкина. — Ладно, я хочу лечь спать. — Кажется, после разговора тебе легче не стало, — заметила Лена. — Я и не хотела, чтобы стало легче. То есть… просто захотелось поговорить и всё. — Всё наладится, слышишь? — Ага, — неубедительно протянула Оля. — Оля… — Да? — Напиши мне завтра, — попросила Лена. — Напиши, как твои дела. Или позвони. Я буду ждать. — Ладно, — ответила Серябкина. — Добрых тебе снов. — Спокойной ночи, — проговорила Темникова и дождалась, пока та положит трубку.