Зависимость

Первое, что сделала Темникова после концерта — побежала в гримёрку за телефоном. Первое, на что обратила она внимание на дисплее — пропущенный звонок от Оли. Первое, что намеревалась сделать Лена после увиденного — подпрыгнуть от радости и выдохнуть от окончания ожидания этого события в течение целого дня. Вторым делом Темникова хотела набрать Олин номер, но на экране уже высветилось лицо Сергеева. Лена, выругавшись, взяла трубку: — Да? — бросила она грубо. — Ты чего? — не понял он. — Что я уже успел сделать? — В смысле? — не поменялся её тон. — Я не вовремя? — А, — поняла Лена. — Да. Милый, извини. Концерт только кончился, мне некогда говорить сейчас. — Ладно, но всё в порядке? — Да-да, — поспешно ответила она. — Тогда до завтра. — До завтра. Сашу обними за меня. Целую. Пока, — быстро проговорила она и положила трубку. Отойдя подальше, сразу же позвонила Оле. — Да? — привычным образом ответила та. — Привет, — улыбаясь, произнесла Лена. — Привет. — Извини, что не ответила. Концерт был, — пояснила Темникова. — Ты можешь сейчас говорить? — Да, конечно. Как всё прошло? — Отлично. Как ты? — Да так, — промямлила Оля. — Всё ещё нет настроения? — Если честно, уже без разницы. Просто валяюсь. — Будешь спать? — Не знаю. Лежу, листаю ленту. — И что там интересного? — поинтересовалась Лена. — Там ничего интересного и полезного, — рассмеялась Оля. — Лен, — позвал её Макс, — нам пора. — Извини, — проговорила Темникова, — мне нужно идти. — Ладно. — Обещай, что не уснёшь, — попросила Лена. — Не могу. — Почему это? — Представь, что перед тобой лежит шоколадка, и… — И нечего её трогать вообще, — прервала её Темникова. — Ты мне не дала досказать! — Ты хотела сравнить сон с шоколадкой, которую очень хочешь съесть. — Это нечестно! — Нечестно будет заснуть, не дождавшись меня, — улыбнулась Лена. — И сколько тебя ждать? — Часа полтора, — предположила Темникова. — А потом что? Сказку мне на ночь расскажешь? — Могу и сказку. Тебе для какой возрастной аудитории? — Тридцать плюс, — ответила Оля. — Осилишь? — То есть принцессе придётся всё же в ходе повествования раздеться? — Знаешь, я, кажется, передумала слушать твою сказку. — А что так? — усмехнулась Темникова. — Лена! — позвал её Нестерович снова. — Да сейчас! — крикнула она ему. — Так почему передумала? — Лена, иди уже, — попросила Оля. — Ладно, это будет первым вопросом через полтора часа, готовь ответ, ну, или просто передумай обратно. — Ага, — улыбнулась Серябкина и положила трубку. Оля уткнулась лицом в подушку, пытаясь упрятать свою улыбку. «Вот же чёрт!» — подумалось ей. Наверное, не стоило связываться с Леной снова, но даже этот разговор ни о чём означал слишком много. Голос Темниковой, как оказалось, продолжал сводить Серябкину с ума. Его хотелось слышать часами, им хотелось жить. Жить, лишь бы слышать его. Оля не сумела отказаться от перспективы быть хоть на миллиметр ближе к Лене. Как она ни уверяла себя держаться той ночью, всё равно сорвалась меньше чем через сутки. Просто потому что могла. Чего хотела добиться своим появлением Лена, что их всё ещё удерживает друг в друге и что, в итоге, выйдет из неожиданного возобновления их общения, Оля не знала. Она присела и впервые включила Ленин первый альбом. Вот только свою Леночку она так и не услышала. Эта Лена была чужой, и единственный вопрос, мучающий теперь Олю, заключался в том, о ком же Темникова думала, записывая все эти треки? Серябкина вдруг поняла, что хотела бы, чтобы Лена думала о ней. Думала о ней постоянно, исполняя на концерте песню за песней. Думала о ней, а не о нём. Хотя сама Оля уже давно не исполняла в её честь ничего, даже в край поднадоевшую «Я тебя не отдам». Играл четвёртый трек из семи, а Серябкиной казалось, что просто-напросто звучит один — затянувшийся. Оля поняла, что альбом ей не нравится абсолютно. Дав шанс второму Лениному альбому, Серябкина переключилась на него. Но вывод остался тем же: Оле категорически не нравилось то, чем занимается Темникова. Звонок прозвучал раньше назначенного времени. — А ты как свои песни-то различаешь? — недоумённо спросила Оля, взяв трубку. — То есть? — напряглась Лена. — То есть, если я приму участие в игре «Угадай мелодию», то прогорю на твоих треках. И даже, если мне сделают поблажку, включив слова, я не угадаю! — Это сугубо твоя проблема. — Я так не думаю. — А что же ты думаешь? — Что, прослушав два твоих альбома, я просто прослушала один бесконечный трек и так и не поняла ни слова. Точнее поняла, но ничего в голове не осталось. То, что ты делаешь, — это пустота. В твоих песнях нет души. Вообще нет, понимаешь? Тебе это нравится? — Да, мне нравится мой стиль. — Стиль, — усмехнулась Оля. — А раньше тебе нравилась музыка. Разная музыка. Теперь тебе нравится стиль… Наверное, вместо фразы «мне нравится моя жизнь» ты скажешь «мне нравится мой образ жизни», а вместо «я нравлюсь себе» — «мне нравится мой образ». — Да, представь себе, мне всё это нравится! — крикнула Темникова. — Не нужно повышать на меня свой голос. Тебе есть, на кого его повышать. Да и сказки тебе теперь есть, кому рассказывать. А я тебе вот, что скажу: ты мне не нравишься, как и твоё так называемое творчество, как и твоя роль, что ты создала в спектакле, который сама же выдумала. — Всё сказала? — Да. — Замечательно. А вот, что тебе скажу я: иди к чёрту, — закончила вызов Темникова. — Спасибо, не очень к тебе хочется, — пробурчала Оля. Внутри всё бурлило, хотелось орать и крушить всё, что попадётся на глаза. Да, общаться с человеком из прошлого — идея глупейшая. Особенно с тем, кого ты однажды любил. Особенно с тем, кто однажды причинил тебе боль. Особенно с тем, кто по сей день на самом деле бесит тебя до невозможности. День, возможно, два прошедшее не будет иметь никакого значения, но вскоре всё вырвется наружу и накроет с головой. Так и случилось с Олей. Тоска по Лене уже давно растворилась во времени, и зачем они только опять раскопали это? Серябкина злилась, припоминая всё, что между ними случилось. Она уже ругала Лену на чём свет стоит, как вдруг телефон запищал. — А мне не понравился твой сборник, полное фуфло, — оповестила её Темникова. — Да что ты, сука, говоришь! — крикнула Оля и набрала её. — Слушаю, — ответила Лена. — И какого хрена ты его читала тогда?! — Того же самого, что и ты слушала мои альбомы. — Мне стало интересно, чем ты занимаешься. — А мне было интересно, будет ли хотя бы что-то в твоём сборнике не обо мне. — И? — И там всё было обо мне! — Ты слишком высокого о себе мнения. — Да? Уверена? А ты какого мнения о своей королевской особе, что, послушав мои треки, взвинтилась, не услышав ничего о себе?! А? Думала, я буду ныть в микрофон о том, как я по тебе скучаю и как мне тебя не хватает? Я не стала ныть, понятно? Это твоя любимая стезя, не моя. — Замолчи. — Не смей! — Заткни свой рот! — крикнула Серябкина. — Я сказала, не смей! — Да мне начихать, что ты там сказала! — Вот как?! Тогда я вообще ничего не буду говорить! — надулась Лена. — Как тебе такое, а? — Я думала, родители дают пример своим детям, но у вас, видимо, всё наоборот с… — С Сашей! Мою дочь зовут Саша! — Чудесно. Не надо меня упрекать, будто это и моя дочь тоже. Ты меня, если помнишь, об её рождении не уведомила. — Тебя, может, и об её зачатии надо было уведомить? — Спасибо, и без этого тоже обошлась. — Прекрасно. — Ага. Ты недавно сказала очень разумную вещь, — напомнила ей Оля. — Какую же? — Что не будешь ничего говорить. Вот и не говори. И я тоже не буду. — Пока. Желаю тебе не уснуть сегодня. А если и уснуть, то видеть одни кошмары. — Так и скажи «пускай тебе приснюсь я», — пролепетала Оля. — Я бы сказала, но вдруг сбудется. Ещё придётся тебе с утра шортики свои ночные после воспоминаний обо мне стирать. На работу ещё опоздаешь. — А ты куда опоздаешь, если я приснюсь? — На самолёт, — ответила Лена. — Ну, ничего, — решила Серябкина. — Дома постираешь. — Обязательно. — Ну, всё, давай, сладких тебе снов. — Приятной ночи. — Клади, — проговорила Оля. — Нет, ты. — Клади, — повторила Серябкина. — Ты. — Клади! — Нет, ты! Последнее слово должно быть за мной! — Так скажи что-нибудь и клади! — посоветовала Оля. — Хм, — задумалась Лена. — Всё логично. — Приснись мне, — чётко выговорила Темникова и положила, наконец, трубку.