Зависимость

— Кажется, я начала понимать, о чём ты говоришь, — после приветствия заговорила Оля, наливая себе кофе. — Об ощущении времени и так далее. Ноет в груди, хочется к тебе. Кажется, что, если ты обнимешь меня, то всё это пройдёт. — Я обниму тебя, — послышался нежный голос Темниковой из трубки. — Я знаю, что ты это сделаешь, — грела руки о горячую кружку Серябкина. — Дело в другом… Нужно ли тебе это делать? — Нужно, — без колебаний ответила Лена. — Нет, Лена, ты не понимаешь… Стоит ли нам? В смысле… что вообще происходит сейчас с нами, между нами? Что это? И зачем? — Считаешь, что в происходящем нужно непременно копаться? — А как мне нужно считать? Что мне остаётся, кроме того, чтобы бесконечно теперь думать? Лена… мы с тобой, как это ни прискорбно звучит, но бывшие. Мы в прошлом. Нас больше нет. А вот другие партнёры, как у тебя, так и у меня имеются. Понимаешь меня? — Понимаю. Но ещё я понимаю и другое: то, что ты хочешь ко мне, и я хочу к тебе, невзирая на наличие кого-либо в наших жизнях. Думаешь, если мы сейчас всё резко закончим, тогда то, что ноет у тебя в груди, прекратит ныть? Нет, милая. Будет ныть ещё чаще, ещё громче, ещё больнее. — Ничем хорошим это не кончится… — Можно не заканчивать, — предложила Лена. — Это невозможно. — Всё невозможное возможно. — Знаешь точно? — усмехнулась Серябкина, наконец, сделав глоток обжигающего напитка. — Нет, но вот один знакомый — да. — Там же? Ты можешь сегодня? — Да. Подъедешь к часу? — Хорошо, — согласилась Оля и вскоре положила трубку. — Нам к вечеру? — тем временем написала ей Катя. — Да, — коротко ответила Серябкина. — Заедешь за мной? — Да. Только позвони, ладно? — Ладно, — оперативно набирала Кищук. — Мне кажется или нам действительно стоит кое-что обсудить? — Что? — Типа наши отношения. — Типа? — отправила смеющийся смайл Оля. — Да, — не колебалась Катя. — Потому что вот это всё нельзя назвать отношениями. По крайней мере, теми отношениями, что у нас с тобой были. — Были? — Были, — вновь подтвердила блондинка. — По моим ощущениям я сейчас состою явно в других — безрадостных абсолютно. — Я услышала тебя, Катя. Давай поговорим с глазу на глаз, а не как школьники, ладно? — Ладно, — согласилась Кищук и молчала ровно столько, чтобы Оля поняла: последующих сообщений ждать не стоит. На самом деле Серябкину пугал будущий разговор с Катей, она бы с удовольствием выяснила отношения и виртуальным образом, но даже так ей было страшно. Она ходила из стороны в сторону, уверяя себя, что нужно остановиться, просто взять и не ехать к Лене, сменить номер и забыть о своей минутной слабости. Но десять минут спустя она почему-то уже гнала к отелю, в одном из номеров которого её ждала Лена, у которой, в отличие от Оли, не было никаких сомнений в правильности их действий. И эта уверенность, присущая Темниковой, всегда привлекала Серябкину, и она, отбросив лишние мысли, притянула к себе Лену и поцеловала в губы. Руки Темниковой гладили её через одежду и отчаянно цеплялись за край футболки. Оля же готова была утверждать, что даже через ткань брюк, ощущала, как по Лениной коже бегут мурашки. Серябкина только оторвалась от её губ и провела языком по шее, как телефон зазвонил. — Чёрт! — раздражённо воскликнула она и поднялась. — Прости, мне нужно срочно ехать. — Хорошо, сейчас поедешь, но подойди ко мне на минуту. — Да, — вернулась Серябкина, — что? — Успокойся, — обняла её Лена и, гладя по волосам, шептала над ухом: — Всё хорошо. Не злись. Оля коротко поцеловала её напоследок и встала. — Нам хорошо друг с другом, — проговорила Темникова, удерживая её за руку. — И это единственное, что имеет значение.