Зависимость

Оля выжимала максимальную скорость, которую только могла, в ожидании скорой, неминуемой гибели, но никаких столкновений не произошло. Она, наоборот, приехала раньше, чем предполагала, а, значит, и приблизила время встречи с Катей, которая, конечно, не начнёт разбирательства с порога, но одна только мысль о предстоящем разговоре сводила Серябкину с ума. Она не знала, что сказать, и лишь догадывалась, о чём ей будет говорить Катя. Пока лифт поднимался на Катин этаж, Оля задумалась, почему они до сих пор не живут вместе. Существуют ли официальные сроки развития отношения? Ведь некоторые съезжаются чуть ли не на следующий день после знакомства, и, если это правильно, то их отношения явно застыли на месте уже очень давно. Оля только что осознала, что даже никогда не задумывалась съехаться. Но… раз Катя молчала до сих пор, тогда и в её голове не было этой мысли или же Кищук ждала предложения от неё? Оля надавила на кнопку звонка, вспоминая, что с Леной они начали жить вдвоём достаточно быстро. Может быть, после её ухода Серябкина просто привыкла жить одной..? — О, привет, — удивилась Катя, пережёвывая что-то, — какая ты стремительная. — Да? — спросила Оля явно не о своём сегодняшнем приезде. — Ага, — кивнула Кищук, — будто и не в Москве совсем. Как ты справилась со всеми пробками? — Сказала, что еду к любимой. — Работе? — улыбнулась Катя, стоя напротив неё и сжимая в руках яблоко. — Девушке. — Понятно, — опустила глаза в пол блондинка. — Раз так, то мы можем не торопиться. Чай тебе налить? Или ты кушать хочешь? — Ничего не хочу, спасибо, — подошла к ней Оля, ощущая груз на душе. — Катя… — Да? — отозвалась девушка, но Серябкина не стала отвечать и нежно поцеловала её в губы. Кищук прервала поцелуй: — Оль, не надо… — Что это значит? — нахмурилась та. — Как давно мне нельзя поцеловать тебя? — Я не сказала, что тебе нельзя. Просто… — Что? — не понимала Оля. — Что просто? — Не знаю, — отмахнулась та. Серябкина притянула Катю к себе и, гладя и рассматривая её лицо, проговорила: — Ты даже не представляешь, насколько ты мне родная… — Надеюсь хотя бы в колене четвёртом… — Чего? — рассмеялась Оля, не ожидая, что даже сейчас Катя продолжает шутить. В ответ на её смех Кищук тоже улыбнулась. Серябкина медленно приблизила свои губы к — её и вновь поцеловала. На этот раз Катя не сопротивлялась, и её язык мягко проскользнул Оле в рот. Внизу всё свело, Серябкина прижала её ещё ближе к себе, гладя через одежду. Она намеревалась снять с Кати толстовку, но та остановила её: — Оля… — Что?! — Не надо, — попросила Катя. — Почему? — Потому что ну что это такое вообще?! — То есть? — не понимала её Оля. — То ты со мной разговариваешь сквозь зубы и не дотрагиваешься даже, то притягиваешь к себе вся на взводе, а потом снова злишься, то теперь вдруг ласковая… Что за горки? — Зато ты стабильно ворчишь и кричишь. — Да что ты говоришь! — Да, это и говорю, — кивнула Серябкина. — А ничего, что я уже забыла, когда мы последний раз наедине что-либо спокойно обсуждали? — Я и пыталась с тобой сейчас всё спокойно обсудить! — И когда у нас секс стал вдруг обсуждением?! — Ой, всё, Катя… — Ты опять это делаешь — уходишь от разговора. Что вдруг произошло, что ты разучилась со мной говорить? — Ничего не случилось, — пробурчала Оля. — Поехали уже. — У нас ещё есть время. Давай мы… — Слушай, отвали от меня, — бросила ей Серябкина и пошла обуваться. — Ты идёшь или как? — Или как. — То есть? — То есть я от тебя отвалила и поеду на такси. — Прекрасно, — пробормотала Оля и хлопнула за собой дверью.