Die Hinter Uns Zerfallt

` Wir schaffen es zusammen ubers ende dieser welt die hinter uns zerfallt...

Теплый полдень не предвещал никакой беды. Солнце палило особенно сильно, но что-то значительно портило всю картину... некий дефект. На улицах было безлюдно и даже безвкусно, словно кто-то забыл достроить уровень у новенькой игры: она была идеальная, ее графика — без внешних изъянов, но вот сюжет изрядно кровоточил, осторожно выпуская ядовитые пары на поверхность. Любой лишний звук здесь пресекался, был под строжайшим запретом и абсолютно бесполезен. Он, как крыса, полз по темным массивным стенам подвала, рассыпался и растворялся в трещинах. Что-то сдавленно гудело, вроде испорченной пластинки со звуками поезда — такое "у-у-у". Чимину же казалось, что это сводит его с ума; он не раз завидовал Хосоку за прекрасную возможность быть глухим и немым — сейчас бы это сэкономило немало нервишек, особенно когда ты страдаешь тенденцией все преувеличивать в десятикратном размере. Даже сейчас, лежа на сыром прогнившем матрасе, единственное, о чем Чимин мог мечтать — чтобы бомба взорвалась над его головой и оглушила навсегда. Он уже давно потерял надежду на мистическое спасение — что вот однажды все станет как прежде, на свои места. Что им дадут второй шанс. Он больше не верил ни во что из этого. Куда приземленнее было мечтать, вожделеть о прекрасной возможности потерять слух. Он ведь даже выучил язык жестов, специально для Хосока. Счастливый парень. Если бы не Юнги, он бы спокойно встретил свою смерть; даже лучше — он попросту бы не услышал ее шагов. Но вот только вся эта романтика нравилась Хосоку куда больше божественного дара, и Чимину становилось на редкость гадко. Даже противно, что еще кто-то может находить утешение в ненужных отношениях. Ведь слышать и не видеть куда страшнее, чем наоборот... Почему-то сейчас его мысли были хаотичны и перебегали с одной темы на другую; хотя нет, его мысли были хаотичны абсолютно всегда. Даже в разговорах с единственным другом детства. Знаете, ведь говорят, что даже друзья познаются в беде. Ну и как долго оставалось ждать этой беды? Беды, которая в очередной раз подтвердит ему, что мир неидеален, вернее — он то идеален, только по-своему; как и должно быть в любом примитивном мире, а не на страницах глянцевых журналов. — Они ведь только ставят друг другу палки в колеса, — просопел под нос Чимин, ибо говорить громче было непозволительно: Бог знает сколько всяких возмущенных Юнги могло бы сбежаться здесь для выяснения отношений. — Они есть друг у друга, они поддерживают друг друга, — с улыбкой подметил Чонгук, краем глаза наблюдая за мирно сопящими Юнги и Хосоком. — Именно поэтому им есть смысл продолжать существование. — Вот именно — существование. Чонгук не мог ничего сказать в ответ, ведь такую жизнь действительно нельзя было назвать жизнью; даже слово выживание какое-то мягкое, слишком слащавое для подобного случая. Они продолжаются. — Что мы делаем с зараженными? — в очередной раз напомнил Чимин, ковыряясь в крошечных электросхемах и разгребая кучи погоревшего металла в поисках чего-то хоть немного исправного. Чонгук нервно сглотнул подошедший к горлу ком и выдохнул: — Мы их убиваем... — И ты думаешь, что Юнги убьет Хосока? Напряженная тишина, бьющая по перепонкам своими невидимыми децибелами. Разрывающая ткани на кусочки... — Я считаю, что он не допустит заражения. — Это не одно и то же, — Чимин отрицательно помотал головой, легонько отбрасывая подлатанную схему в кучу к остальным. Чонгук кивнул, отворачиваясь. Он не хотел больше общаться на эту тему, да и сказать то ему было нечего. Конечно, он понимал, что в случае заражения Хосока последствия могут быть самые неожиданные; в случае же заражения кого-то из них — расстрел. Просто и со вкусом. Расстрел. Двуличность. Такие неприятные двойные стандарты. Вот только Чонгук для себя уже усвоил и расписал в деталях план побега, план спасения... и еще сотни различных планов, вспомнить которые невозможно в одночасье. Просто потому что это свойственно человеку — тщательно планировать и быть готовым ко всему. Бред какой-то. Почему нельзя было привязаться друг к другу, как это сделали некогда Юнги и Хосок? Почему нельзя было обвеситься аляповатыми отношениями, как новогодней мишурой? Обниматься, зажиматься, и еще бог весть что делать... что вообще делают в таком случае? Они ведь смогли. Чимин был уверен, что ни один из них не является геем. Просто потому что об этом ты узнаешь гораздо раньше глобальных катастроф, а уже не после как тактику забыться. К слову о тактике: Чонгук ведь тоже понимал, что их отношения вполне типичны. Каждый избирает свои, не обязательно оригинальные, способы справляться с негостеприимностью природы: можно нападать, а можно и защищать. Такая солидная концепция, понять которую под силу только ебанутому... ну или глубоко отчаявшемуся. — Слышал, что на Аляске остался порт, — голос Чонгука стал тише, а сам он подсел немного ближе к парню. — Они отправляют корабли до Северного полюса, а там вроде как зараза погибает... не может выдержать низкие температуры. — Я не верю, — засомневался Чимин. — Не верю, что вирус не мутировал и там. Да и пока доберешься туда... это же несколько штатов, потом через всю Канаду, — он поранил руку. — У нас ведь нет даже никакого транспорта. А что если на корабле будет зараженный, ведь это как капкан... не станешь же ты прыгать за борт в такую же загрязненную воду? В любом случае Юнги не отпустит... — Я просто высказал идею, — поправил Чонгук, зачарованно наблюдая за багровой струйкой, которую Чимин всячески старался высосать. — Да и Юнги не против. — О, это тебе так кажется, — Чимин оторвался от пальца и посмотрел в глаза парню. — Можешь попробовать завести этот разговор в присутствии всех через пару дней, когда он слегка отойдет... Юнги же такой — отходчивый и рассудительный. Он не полезет в дебри ради крупинки надежды. — Времена меняются, и Юнги тоже адаптируется... — Конечно, — издевательски кивнул Чимин. — Теперь осталось ожидать исцеления Хосока. — Мы могли бы сбежать вместе, — предложил Чонгук, встречаясь с недоумевающим взглядом Чимина. — Ты и я. — Все, с меня довольно..., — Чимин приподнялся с холодного пола, встречаясь с проснувшимся Хосоком. Тот улыбнулся, хотя нельзя было не заметить тревогу в его взгляде. Все-таки, когда лишаешься одного чувства, то появляется другое... шестое, позволяющее чувствовать мысли и эмоции других. Чимин жестами дал понять, что они немного повздорили с Чонгуком, но ничего серьезного, так как этому парню свойственно время от времени вести себя как эгоистичный мудак с манией величия. К сожалению, Чонгук не знал языка жестов... как-то не выучил, не доходило. Да и чтобы изредка общаться с Хосоком у него было предостаточно посредников. Было в его характере что-то такое нерациональное, вроде надежды на лучшее. Чонгук хотел сражаться за свою жизнь до последнего, но в сообщниках с ним было лишь двое псевдо-влюбленных, да и депрессивный дилетант-философ — настолько унылое комбо для свержения устаревших ценностей, что и представить неловко. В итоге ему оставалось лишь продолжаться, повторяя рутину день изо дня: исполнять разные поручения, искать продукты питания и стараться при этом не потерять себя. Ведь у Чонгука не было близких, дорогих ему людей, также как и не было больного воображения Чимина. Странно, что в такие напряженные времена он не нашел для себя ничего, за что можно было бы крепко ухватиться...