Die Hinter Uns Zerfallt

` Komm, atme noch mal ein es kann der anfang sein, morgen ist zum nah...

Утро нового дня, где новые возможности затмеваются очередными потерями... где каждый день одно и то же: смерти, много смертей; лишения, которые не прекращаются... болезни, которые не излечиваются. Это утро встретило, по меньшей мере, миллион человек. Без какой-либо веры в надежду или завтрашний день. Все стало настолько размытым, настолько шаблонным в выборе действий, что не хотелось продолжаться; скука разрывала на части, но инстинкты у многих, к сожалению, еще работали исправно. Чимин в очередной раз не спал, сидя на матрасе и перебирая непонятный хлам. В темноте его сосредоточенное лицо невозможно было уловить, но Чонгук уже видел его таким однажды и мог представить, особенно вместе с исходящей звуковой дорожкой. Он осторожно коснулся его плеча, отвлекая. — Не спится? Парень утвердительно кивнул, возвращаясь к работе. Действительно, последнее время бессонница мучила Чимина особенно сильно... да и как тут можно было расслабиться, когда любая минута могла бы стать последней, а любой вздох — финальным. Он еще неплохо держался, стараясь заполнить пустоту в своей душе монотонной рутинной... охотник из него был никакой — это больше к Чонгуку или Юнги, но штамповщик и хозяюшка вполне себе неплохая. — Я пойду прогуляюсь, — пальцы вновь мимолетно прошлись по телу Чимина, оставляя лишь недолгие мурашки. — Может чего найду. — Ладно, — бросил напоследок Чимин. — Только будь аккуратнее. — Постараюсь, — улыбнулся Чонгук, растворяясь в ночи. Интересно, допускал ли он хоть однажды возможность того, что его единственный друг может больше не вернуться? Ведь ни Хосок, ни, тем более, Юнги не смогли бы встать на его место даже близко. Впрочем, состояние Чимина сейчас было крайне нестабильным для подобных размышлений: он мало ел и почти не спал, хотя последствия этого скорее сказывались на его внутреннем, нежели внешнем виде. И все же, сейчас он был особенно беспечен, отпуская Чонгука в такую рань совсем одного... да, он бы с вероятностью 99% справился с почти любой помехой на своем пути, но... А если бы нет? Думал ли Чимин когда-нибудь о таком? *** Он вернулся после обеда. Взволнованный Чимин уже бегал туда-сюда вокруг убежища, высматривая его. Чонгук приветливо улыбнулся: кажется, в этот раз ему удалось несколько растормошить своего крайне апатичного друга. — Дурак, я уже стал волноваться, — Чимин побежал к нему навстречу, на что Чонгук даже напрягся, ожидая оплеухи, но тот лишь крепко его обнял. — Что бы я делал, если бы ты не вернулся? У Юнги есть Хосок, а у меня? — Да ладно тебе, — Чонгук выпутался из настойчивых объятий и поправил сумку. — Все равно же помирать собирался... Действительно. Обычно же Чимин был скромен на сентиментальность, несмотря на излишнюю сентиментальность собственной души... он ведь был эстетом, весь такой фанат Канта и Ницше, от изречений которого Чонгуку хотелось блевать или хотя бы быть заблеванным... ведь Чимин не умел по-другому интерпретировать эти изречения в хронологичном порядке. Юнги вышел из-под навеса и встретился взглядом с Чонгуком. Да уж, сейчас намечался разговор не из приятных. — Ты где был? — голос Юнги отдавал прохладой, а его поза не внушала доверия. — Я охотился в лесу. Юнги бросил скептический взгляд на заплечный мешок парня, который был доверху забит неизвестным содержимым, но это вряд ли бы была тушка убитого зверя. Ни крови, никаких следов. — На кого? Трехголовую косулю? — Вот видишь, — Чонгук улыбнулся, делая медленные шажки. — Ты ведь совсем не доверяешь нам с Чимином. Чимин закатил глаза, мысленно прося милости небес снизойти до него... ни он, ни недоумевающий от происходящего Хосок не заслуживали сейчас подобного к себе отношения. Они ведь должны держаться вместе, должны доверять... должны понимать и сострадать друг другу. — Конечно, не доверяю, — Юнги неосознанно пятился назад. — Это вполне нормально. Чонгук скинул мешок с плеч: сквозь открывшуюся щель Юнги смог увидеть несколько консерв. Хосок также заметил это и приподнялся с матраса, чтобы получше рассмотреть содержимое... вот только Юнги резко остановил его, небрежно вцепившись в локоть. — Где ты это откопал? — На автозаправке, — Чонгук сделал паузу. — Там даже есть машины... сломанные, но если починить, то можно было бы заправиться и уехать. — Далеко? — Отсюда километров десять пешком, на севере, — пояснил Чонгук. — Можно срезать через лес, если боитесь. — Я понял. Чимин и Хосок уже сидели у мешка и копались в содержимом: несколько банок консервированного зеленого горошка, одна — кукурузы, еще три — тунца. Одна была помятая, поэтому Чимин брезгливо отставил ее в сторону... на всякий случай. Юнги же в это время пристально, с любопытством, следил за действиями младших. Еда была сейчас как раз кстати, ведь их собственных запасов хватало лишь на пару дней. Каждые две недели они постепенно двигались на север, где, по великой легенде и вполне себе здравому смыслу, заразы обещало быть куда меньше — холодно же. Они слабо верили в истории про эфемерные корабли, которые бы доставили их до полюсов... где жили здоровые люди, а избранные имели возможность отправиться с колонией на Марс. Но ведь верить во что-то надо было, иначе абсолютно все теряет свой смысл. Почему-то именно сейчас Юнги колебался, не имея смелости принимать вызовы судьбы как можно решительнее... как принимал бы их Чонгук, ведь когда ничего нет — нечего и терять. Он был уверен, что именно такое жизненное кредо позволяло Чонгуку смотреть на реальность без лишнего груза, даже с некой инфантильностью... ведь его разум не был захламлен ненужной чертовщиной, вроде философии или моральности. Он видел проблему под прямым углом и реагировал на раздражители с допустимой конкретностью. В каком-то плане он был сильнее их всех: подросток, отлично приспособленный для выживания... сущий зверь, наступить на лапу которому может стоить целой жизни. Юнги ему завидовал.