Скованная любовью

      На следующее утро, когда молодой король немного утихомирил свой пылкий нрав, тот решил продолжить заниматься своими должностными обязанностями. В этот момент Маришка находилась возле постели Лоренса, на которой полностью перебинтованный и скованный в движениях находился синеглазый. Младший брат знатно покалечил своего родственника, оставив на том значительные физические повреждения и несколько переломов в грудной клетки. Длинноволосая, нанося на поврежденные участки специальные травянистые мази, периодически меняла смоченную в холодной воде ткань, укладывая ту на лоб юноше. Не смотря на всю тяжесть состояния, Агрест будет жить и обойдется без какой-либо серьезной инвалидности на оставшуюся жизнь. Хотя сломанная переносица все же оставит свой отпечаток на дыхательной системе человека. — Лоренс... Какой же ты идиот, — шепотом проговаривала белолицая, смоченной тканью протирая изредка кровоточащие раны на теле. — Зачем ты все это устроил?... Ты же знаешь своего младшего брата и как он ко мне относится... Слава всевышнему, что ты остался живым. Если бы мы не остановили Адриана, ты бы здесь так не лежал. — проговорив данное, Василек опустила свой взор в пол.       На руку девицы, которая находилась на краю кровати, аккуратно опустилась рука короля, кончиками пальцев еле как сжимая хрупкую кисть. "Э..эт... бы....л н..е...." — с сильными покашливанием пытался что-то проговорить светловласый, не в силах понятно сформулировать желанное высказывание. — Лоренс, замолчи, — с явным беспокойством пробормотала барышня, стирая платком стекающую по губам кровь. — Тебе сейчас даже говорить строго запрещается. Твою челюсть чудом смогли восстановить. Когда поправишься, расскажешь мне все, что пожелаешь. — изрекла девчушка, проведя ладонью по волосам правителя.       "Маринетт" — пронеслось короткое обращение со стороны дверного проема. В дверь стоял младший правитель, тихими шагами подойдя к своей невесте. "Мне необходимо с тобой поговорить. С Лоренсом ничего не случится. Ему постоянная нянька не нужна. Тем более, если данную роль будешь выполнять ты" — взявшись своей рукой за руку особы, повелитель направился с ней к выходу из комнаты. Король "Солнечного королевства" даже не приблизился к своему брату. Лишь косо взглянув на того, юноша поспешил покинуть комнату вместе с особой. Маринетт, не желая ссориться с и без того взъерошенным от произошедшего блондином, решила молча подчиниться, быстрым темпом следуя за аристократом. — Адриан... Я понимаю, что ты очень рассержен на Лоренса. Но ты ведь должен понимать, что сейчас он на постоянной основе нуждается в уходе. Нельзя просто так взять и оставить его без внимания, как бы ты на него не злился. — пробормотала иссинявласая, глядя в спину молодого человека. — Маринетт, после того, что он совершил, мне он никто. Мне плевать, умрет он или нет. Он должен ответить за содеянное. — изрек пшеничновласый, не поворачиваясь к позади идущей мадемуазели. — Так! Солнечный король! — громко проронила Дюпэн-Чэн, резко остановившись на месте, при этом также останавливая и своего жениха. — Я, конечно, понимаю, что ты у нас король и все твои указы верны и никогда не подвергаются критике, но данное твое высказывание больше похоже на ребяческую обиду во время бессмысленной детской ссоры! Да, он поступил ужасно, просто отвратительно! Я сама не знаю, смогу простить его или нет, но я осознанно понимаю, что не смотря на это деяние, он хороший человек. Не тебе ли одному единственному лучше всего об этом знать? Он мне рассказывал, как в детстве вы замечательно играли в загородном доме. Как там отдыхали, были настоящей семьей. Да, потом у вас что-то произошло, но это не меняет сути, что он единственный по-настоящему близкий человек, который у тебя остался. Нельзя за это всю жизнь его ненавидеть и просто вычеркнуть из жизни. Я не буду заставлять тебя любить его или даже простить. Но не смей отрицать тот факт, что он твой брат. Даже если он не родной. Вы с ним связаны на всю оставшуюся жизнь. И это никак нельзя поменять. — проговорила девица, вглядываясь в зеленые глаза Агреста.       Слова Мари точно задели правителя, но юнец, решая не показывать этого, отдернул руку от принцессы, произнеся: "Иди выполняй свои обязанности. Я сам справлюсь", после чего быстрым шагом направляясь к своему кабинету. Маришка, лишь глубоко вздохнув, направилась в гостиную, желая помочь Линхеру с уборкой поместья. Дворецкий спокойно занимался разбиранием старинных книг, расставляя те по расцветке и смысловому замыслу. — Линхер, тебе нужна моя помощь? — пробормотала особа, присаживаясь на край кожаного диванчика. — Нет, мисс. Спасибо вам большое за доброту, но я практически закончил. Сейчас почищу оставшиеся книги и пойду в сад. Там необходимо посадить новые кустарники, — проговорив данное, прислуга взглянула на юную леди. — Почему же вы не помогаете господину? Вроде бы, он искал вас, чтобы помогли ему с какими-то документами. Или я что-то неправильно понял? — Правильно, Линхер... Просто, — с глубоким вздохом вымолвила девица, опустив голову вниз, — у нас не заладился разговор... Похоже, я сказала немного лишнего и он на меня обиделся... Сказал, чтобы я занялась своими делами, а он сам справится. — Не принимайте все слишком близко к сердцу, мисс Маринетт, — убирая последние книги на полку, паж полностью развернулся к особе, поправляя спадающие на кончик носа очки. — Вам же прекрасно известен строптивый нрав нашего короля. Для него резкие перепады настроения абсолютно нормальны. И, как мы заметили на вчерашней ситуации, этого у обоих братьев Агрестов невозможно отнять.       После произнесенного Линхером Дюпэн-Чэн внезапно осознала странный момент. Перед отъездом Адриан сказал, что дорога в одну сторону в хорошую погоду будет составлять примерно сутки. А как же тогда король приехал спустя несколько минут после того, как была осуществлена попытка надругаться над девушкой? Тем более, погода к вечеру сильно ухудшилась, а значит на карете пришлось бы еще дольше добираться до замка. Значит правителя как минимум за сутки кто-то оповестил о том, что было совершенно надругательство над невестой. Вот только в этом случае возникают огромные промежуточные дыры, из-за которых появляется много новых вопросов. Желая во всем разобраться, Василек тихо пробормотал: "Я.. я сейчас приду. Попробую еще раз с Адрианом поговорить", в быстром темпе поднимаясь с дивана и желая отправиться в сторону кабинета короля. Только вот задумка принцессы не увенчалась успехом.       За здоровую руку ухватился высокорослый прислуга, не давая той возможности сдвинуться с места. "Мисс Маринетт, ну куда же вы так поспешили. Вы же сами сказали, что король попросил вас не беспокоить его. Зачем зря тревожить его высочество?" — после изреченного дворецкий придвинул девицу к себе, что-то беззвучное произнеся той на ухо. После услышанного Мари отшагнула от прислуги, взявшись правой рукой за свою голову. — М-мне что-то не хорошо... — вымолвила особа, обессиленно падая животом на пол.       "Ну что же вы, миссис Маринетт, себя не бережете. Вчерашнее происшествие более серьезно на вас отразилось, чем вы могли себе представить" — поднимая девушку с пола на руки, брюнет направился с той в спальню барышни. Уложив принцессу на кровать, дворецкий укрыл ту покрывалом, убирая спавшие иссиня-черные пряди с миловидного личика девчушки. "Не вникайте в то, что вам не под силу понять, мисс" — изрек Линхер, спокойным шагом выходя из покоев невестки короля.       Неожиданно почувствовав прикосновения к плечам, темновласая постепенно открыла глаза, увидя перед собой светлую фигуру. "Маринетт! Что случилось?! Ты как?!" — чрезвычайно волнуясь, пробормотал зеленоглазый, крепко взявшись своими руками за тоненькую руку барышни. — М-м?... — не понимая, что сейчас происходит, тихонько промурчала девчоночка. — Я начал искать тебя по всему поместью, и когда подошел к Линхеру, он мне сообщил, что тебе внезапно стало плохо и он унес тебя в комнату. Что случилось? — проговаривал правитель, обеспокоено глядя на белолицую. — Стало плохо?... — вымолвила юная леди, пытаясь вспомнить что с ней произошло перед потерей сознания. — Я-я.. не помню... Вроде бы я спустилась вниз, увидела Линхера... А потом... Ничего не помню... Голова очень сильно болит... — с тихим шипением высказала Маришка, зажмуривая глаза от сильнейших покалываний в голове и прикладывая свободную ладонь к макушке головы. — Ничего страшного, Мари. Это нормальное явление из-за случившего. Мне Линхер сказал, что вчера тебе тоже периодически становилось плохо. То ты теряла сознание, то начинались сильнейшие мигрени. — проводя ладонью по бледной щеке невесты, вымолвил аристократ. — Что? Вчера? — отвернув голову немного в сторону, мадемуазель увидела стоящего около двери брюнета. — Вчера... Да... Вроде бы.. мне правда несколько раз становилось плохо. Я плохо помню вчерашний день... — с тяжелым выдохом промурлыкала темновласая, прикрывая глаза и отворачивая голову в сторону брюнета. — Не переживай, Василек, — пробормотал дворянин, поднимаясь со своего места. — Как только Лоренс сможет минимально передвигаться, я сразу же отправлю его к нему в королевство. Теперь в моем замке ему никто не будет рад. — пробормотав подобное, зеленоглазый прошел мимо дворецкого, направляясь куда-то по коридору.       Прислуга же, приблизившись к миледи, укрыл ту мягким покрывалом, поправляя слегка смявшуюся подушку под той. "Не волнуйтесь, принцесса. За мистером Лоренсом я лично пригляжу. Я уговорю господина оставить его у нас до полнейшего выздоровления" — напоследок поклонившись, дворецкий вышел из утемненной комнаты. Дюпэн-Чэн же, плотно укутавшись в уютном одеяльце, повернулась на бок, молча вглядываясь в светло-телесную стену. Почему девица помнит вчерашний день какими-то нечеткими отрывками? Не помнит полноценную картину всего того, что происходило вчера. Суть позавчерашнего дня, разумеется, та запомнит на всю жизнь. Ну, так Мари думала... Все воспоминания казались какими-то.. наложенными друг на друга. Как будто что-то убрали, а что-то попросту поменяли местами. Ну, как подумала Дюпэн-Чэн, может эта спутанность сознания и правда из-за пережитого кошмара. Кто знает. Но не верить своему будущему мужу не имеется каких-то серьезных оснований. Ну а Линхеру, который собственноручно спас Мари от сумасшествия Лоренса, уж тем более.