Скованная любовью

      Насколько сильно в данные минуты Маринетт желала провалиться под землю, ни одна живая душа не могла себе представить. Чья-то чужая рука блуждала по телу белолицой, заглядывая в те самые сокровенные места, о которых даже Адриану Агресту не позволялось задумываться. Прекрасные васильковые глаза приобрели опустошенный красноватый оттенок, а слезы будто бы и не собирались останавливаться орошать порозовевшие щеки. Блондин, разумеется, прекрасно видел то, насколько молодая особа страдает, находясь в подобном положение. Но, по всей видимости, тот попросту не желал это как-то исправлять. — Маринетт... — шепотом проронил светловолосый, проводя кончиком носа по боковой части шеи, одаривая ту горячим потоком воздуха. — Я обещаю тебе... Я дам тебе все, что Адриан в жизни не сможет для тебя добыть... Я никогда тебя не обману, не обижу... Я не он. Я никогда тебе не врал... А ты ведь даже не знаешь, куда и зачем он уехал. И ты не узнаешь. Он не позволит тебе об этом узнать. — пробормотал синеглазый, покрывая молочную кожу девицы слегка грубоватыми поцелуями.       Каждое прикосновение проносилось по всему извивающемуся от страха телу девицы. Любое малейшее движение отражалось на той в двойной силе. А когда Лоренс решил проявить следующую по ступени раскрепощенность, крепко сжимая нежную кожицу краями губ, на теле барышни начал появляться темно-фиолетовый след от повреждения мелких капилляров. Этого выдержать Дюпэн-Чэн была уже не в силах. Сами намеки на приставание уже казались для Василька чем-то ужасным и попросту недопустимым, но подобное... Закричав громко: "Линхер! Помоги!", особа начала со всей силы бороться и скидывать парня с себя, нанося тому несколько серьезных ударов по челюсти и животу. О чем в этот момент думал светлолиций, стоило только догадываться... Того ничего не останавливало... Ни угрозы, ни мольба, ни нанесенные побои. Юноша был как будто зачарован..одурманен... В жизни Мари это казалось самым страшным моментом, который только мог с ней приключиться... И вот, когда одежда на верхней части тела была порвана, а светло-розоватый бюстгальтер оказался в прямом доступе для коротко стриженного, девица перестала надеяться на то, что все обойдется обыкновенным чувством испуга... Слезы не прекращали течь из глаз, а голова будто бы обессилено опустилась на пуховую подушку. И когда девушка перестала сопротивляться, мысленно надеясь на то, что у Агреста хватит совести прекратить этот невыносимый кошмар, неконтролируемые действия юноши неожиданно прекратились.       Услышав громкий грохот и внезапное освобождение придавленных конечностей, Маришка открыла уже слегка отекшие от слез глаза, взглянув на произошедшую ситуацию. Лоренс валялся где-то в углу комнаты, а напротив кровати стоял Линхер. Темновласый, слава богу, услышал крики синеглазой, успевая подоспеть до неизбежного. Соскочив с кровати, белолицая подбежала к дворецкому, крепко хватаясь руками за его черный отглаженный костюм. Мужчина же, одной рукой обхватывая перепугавшуюся до смерти барышню за плечи, слегка прижал ту к себе. — Господин Лоренс, я был о вас лучшего мнения, — проговорил брюнет, поправляя скатившиеся на кончик носа очки. — Вы казались мне дисциплинированным человеком, который при выполнении какой-либо задумки основывается на здравый смысл. Этот ваш поступок опустил вас до самых низов. Я крайне разочарован. — вместе с девушкой высокорослый направился к выходу из комнаты, а скукоженная фигура, оставшееся в полнейшем одиночестве, так и затаилась в кромешной темноте.       Дворецкий с мадемуазелью прошел в гостиную комнату, усаживая ту на кожаный диванчик. Укрыв особу сверху мягким покрывалом, белолиций опустился напротив барышни на одно колено, взяв худощавые ручки Мари в свои ладони. "У вас немного повредились сухожилия на запястьях. Видимо мистер Лоренс совсем не контролировал свою силу" — проговорил прислуга, перевязывая ручонки девчушки хлопковыми тканями. — Все хорошо, Линхер. Не переживай. Со мной все будет нормально, — с слабой улыбкой высказалась девица. — Слава богу, что ты оказался рядом. Я бы не смогла жить после того, что Лоренс задумал со мной сотворить. — хотя барышня и желала снаружи показать, что та теперь в абсолютном порядке и в поддержке не нуждается, все еще стекающие ручьем слезы не давали в это поверить. — Не переживайте, миссис Маринетт. Теперь точно все будет хорошо. — пробормотал дворецкий, после чего послышался громоздкий хлопок открывающейся парадной двери.       В дверном проеме стояла утемненная фигура. Из-за того, что на улице шел сильный ливень, человек был промокший до нитки. Но, как показывало его непоколебимое лицо, данное состояние его совсем никак не волновало. Из под капюшона выглядывали лишь мокрые золотистые пряди, а под ними прятались наполненные яростью зеленые глаза. Хозяин вернулся домой — А-адриан?! — не ожидая увидеть своего жениха так рано, Маринетт аж подскочила со своего места, не в силах даже пошевелиться. — ГДЕ ОН?! — во весь голос заорал парнишка, не разуваясь следуя куда-то по длинному коридору. — Адриан! Адриан! Стой! — громко вскрикивала особа, бегом следуя за разъяренным блондином.       Бежать за тем долго не пришлось. За несколькими поворотами коридора находилась комната Лоренса. Синеглазый же, будто бы заранее почувствовав неизбежную кончину, молча сидел на краю постели, опустив пустой взгляд в пол. "ТЫ С*КИН СЫН! ТЫ ХОТЕЛ НАДРУГАТЬСЯ НАД МАРИНЕТТ! НАД МОЕЙ ЛЮБИМОЙ ДЕВУШКОЙ! НАД МОЕЙ НЕВЕСТОЙ!" — после произнесенного первый удар не заставил себя долго ждать. Первый хук пришелся именно по челюсти белолицого, уволив того за один взмах на пол. Кровь моментально полилась из разбитой губы, в скором темпе наполняя ротовую полость алой жидкостью. Но Адриан не собирался так запросто отставать от своего старшего братца. Следующие удары приходились по нетронутым частям лица: несколько пришлось по правому глазу, окровавив тот до красновато-бордовых подтеков; следующие по носу, заметно искривив переносицу и разнеся до настоящего "ручья" крови; все остальные приходились по челюсти, рукам, животу. Складывалось такое впечатление, что король решил попросту забить своего брата до смерти. От блондина, чьи волосы уже приобрели грязно-кровавый оттенок, с каждой секундой не оставалось ни единого живого места. Глаза зеленоглазого с каждым ударом становились все более зверскими, а удары все более сокрушительными. Даже звуки сломанных ребер, треск от которых не должен был прозвучать из-за непрекращающихся побоев, мимолетно можно было расслышать. Васильковоглазая, не в силах смотреть на истинное братоубийство, начала громко кричать, оттаскивая своего жениха, схватив того руками за туловище. — АДРИАН! ПЕРЕСТАНЬ НЕМЕДЛЕННО! ТЫ ТАК УБЬЕШЬ ЕГО! АДРИАН! — во все горло вопила особа, на секундные мгновения оттаскивая светловолосого от окровавленной туши.       Еще пару ударов и Лоренс перестал бы подавать признаки жизни. Слава богу, Линхер оказался рядом и ухватил своего господина за руку, рывком оттянув того от брата. "Господин, я понимаю, что вы сейчас в бешенстве. Но убивать своего брата за это деяние не стоит" — пробормотал дворецкий, практически оттолкнув короля к выходу из комнаты. Агрест еще несколько раз пытался подбежать к обездвиженному лежачему туловищу, но мужчина вместе с особой не позволяли этого совершить. Поняв, что дело тому не дадут закончить, блондин развернулся и ускоренным шагом вышел из комнаты. — Мисс Маринетт, идите, успокойте господина. Я же займусь мистером Лоренсом. — произнес Линхер, опускаясь на колени с рядом лежачим телом.       Барышня, не дожидаясь лишних слов, бегом последовала за королем поместья. Поскольку Адриан не смог далеко уйти, особа успела догнать того, схватив парня за кисть руки. "Адриан! Я знаю, ты сейчас в гневе! Я тоже очень испугалась! Но нельзя же..." — не успела девица договорить, как Агрест моментально остановился на месте, самостоятельно ухватив свою невестку за руку. — ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я СЕЙЧАС ЧУВСТВУЮ?! — громким криком произнес светловласый, мертвым захватом сжимая запястье особы. — Да ты понятия не имеешь, что я чувствую! Тебя чуть не изнасиловал мой брат! ТЕБЯ! МОЮ НЕВЕСТУ! МОЙ БРАТ! КАК Я СМОГ ЭТО ДОПУСТИТЬ？! — пробормотал юноша, плотно сжимая обе челюсти, при этом оголяя слегка дрожащие зубы.       "Когда я узнал об этом, я подумал, что просто изобью его до полусмерти и выкину вон из своего дома! Но когда я увидела тебя... Всю заплаканную, с порванной кофтой и... Этим чертовым пятном на шее... Я увидел его, как только появился в дверном проеме... У тебя настолько белоснежная кожа, что заметить его издалека не составило труда... Я понял, что никогда не прощу его за это. Я хочу убить его... Я мог это сделать и сделал бы, если бы вы не остановили меня!" — во весь голос кричал парнишка, сжимая руку темноволосой чуть ли не до хруста костей. — А-адриан... О-отпусти... Мне очень больно... — будто с собачьим поскуливанием проронила Дюпэн-Чэн, падая на колени из-за невыносимой боли в руке.       С каждой минутой сжимание запястья становилось все сильнее, а связки, сухожилия и мышцы все больше повреждались, обтекание кровью которых становилось все более заметно. Лишь благодаря повязке у Мари не было видно то, что рука в действительности приобрела темно-синеватый оттенок. Только кожа рядом с краями повязки выдавала потемневшую от боли ручонку. Адриан, скоропостижно осознав, что тот причиняет своей невесте нестерпимую боль, отпустил ее руку, падая на колени возле своей любимой. "Прости меня... Маринетт... Прости..." — шепотом проговаривал светловласый, ухватив свою невестку руками за талию и крепко прижимая ту к себе. Синеглазая, лишь в ответ прижавшись к юному королю, еще крепче прижала того к себе, проводя ладонью здоровой руки по его макушке. — Все хорошо, Адриан... Все обошлось... — проговаривала девчушка, нежно закапываясь кончиками пальцев в спутанные волосы блондина. — Ты приехал, а значит теперь все будет хорошо. Я уверена в этом. А все то, что было... Ну, забудется со временем, как страшный сон. И ему на смену придет много других светлых воспоминаний. Я тебе обещаю. — прислонившись губами ко лбу парнишки, изрекла Маришка.       В этот момент у бледнолицего стекали капли слез по щекам. С каждым произнесенным Маринетт словом их количество лишь увеличивалось, а тело Агреста словно теряло всю свою мощь и силу. Сейчас король больше напоминал маленького мальчика, у которого хотели отобрать его любимую игрушку. Хотя этой игрушкой и была живая настоящая девушка. С каждой минутой юноша все заметнее затихал, а объятия со стороны Мари становились все крепче.

"Он все еще был маленьким ребенком, который заключен в теле требуемого для королевства правителя. Как жаль, что раннего взросления ему не суждено было избежать"