Life on the USS Discovery

Неглубокие ямочки на щеках, голубые глаза, славная улыбка - ребёнок был олицетворением всего самого милого в галактике. Он протягивал свою маленькую ручку к лицу Пола, и тот, только не говорите Хью, чувствовал, что готов расплакаться. Вот маленькие пальчики прошлись по его лбу, носу, шлёпнули по подбородку, и медотсек наполнился звонким детским смехом. - Так и продолжай, - сказал подошедший к Стамецу Хью. - Но я ничего не делаю. - Делаешь: держишь, отвлекаешь, - пояснил Хью, начиная сканировать мальчика. Калбер хмурился всё сильнее, чем дольше смотрел на результаты диагностики, и лейтенант крепче обнял маленького Джима, понимая, что прогноз может оказаться не самым оптимистичным. - Что же, - наконец собрался с мыслями доктор. - На лицо типичная пневмония, снижение резистентности организма, падение иммунитета и всё это на фоне истощения, которое, скорее всего, предшествовало болезни, а не стало её следствием. - Что с ним будет? - обеспокоенно поинтересовался Пол, поглаживая мальчика по голове. Тот активно пускал пузыри изо рта и совершенно не представлял себе, что болен. Собственные периодические приступы кашля в маленькой головке не откладывались, и Стамец был рад хотя бы этому. - С ним всё будет хорошо, любовь моя, - мягким голосом успокоил Пола Хью. - Я об этом позабочусь. Калбер протянул руки, и Стамецу пришлось всё же отдать Джима доктору, хотя он ужасно не хотел. Свой проснувшийся материнский - или как это вообще называется у мужчин - инстинкт Пол списывал на возраст. Тело, видимо, подавало ему знаки, мол, пора бы уже обзавестись потомством, но чёрта с два он бы это сделал, когда шла эта грёбанная война. На руках доктора маленький Джим начал было нервничать, но перед улыбкой Хью, Пол уверен, не устоял ещё ни один пациент - и вот спустя минуту мальчик счастливо размазывал свои слюни по форменке Калбера. - Почему мы не можем просто, блять, разъебать эту сраную планету... - начал Стамец, который, несмотря на свою очарованность ребёнком, всё ещё был зол. И всё ещё был Полом Стамецом. Хью цыкнул на него, чтобы не выражался при детях и вообще, и хоть лейтенант состроил возмущённое выражение лица, он немного поумерил пыл. - Рабство у них на планете не просто процветает, мой дорогой доктор, оно пропитывает их жизни, их разум, их гены, чёрт возьми! Посмотри, что случается с детьми тех, кому не повезло родиться тем, кто не правит. Только посмотри! Врач печально качнул головой, прежде чем напомнил Полу о правилах. - Мы не можем что-то сделать. Директива говорит нам не вмешиваться. Пол резко вскочил с койки, на которой они сидели всё это время, и начал метаться по медотсеку, пытаясь выпустить пар. - Директива то, директива сё! - сплюнул миколог. - Там умирают дети, люди, а Федерации плевать! - Тише, - напомнил партнёру Хью, когда мальчик на его руках начал беспокоиться из-за громкого и злого голоса - дети, как знал Калбер, были хорошими эмпатами. - Разве ты не согласен со мной? - резко остановившись, спросил Стамец. Хью видел в его глазах напряжение, небольшую опаску и надежду. Надежду на ту же точку зрения, на внезапно появившиеся решение, которое поможет куче жителей затерянной в галактике планете, на что угодно, только не на отторжение. И доктор сам боялся - не этого, но разных взглядов на жизнь. Они ни разу так и не обсудили их отношение к детям, и Хью, пусть с тяжёлым сердцем, старался смириться, что миколог никогда не захочет такой вот маленькой части для их семьи. Не сейчас, конечно, даже не в ближайшие несколько лет, но когда-нибудь. - Согласен, - ответил Хью. - Но мы здесь не властны, пойми. Уже из-за того, что Майкл спасла Джима, а Лорка позволил его оставить, нас ждут большие неприятности. Разве не ты из нас двоих всегда мыслил более рационально, не оглядываясь на чувства? Пол стушевался после этих слов. Его переживания в последнее время, казалось, удвоились, и Стамец бы рад списать всё на ДНК тихоходки, но всё же дело было не в этом. Он никогда не мог мириться с наличием рабства на территории Федерации, пусть это и были не развитые планеты, а цивилизации в начале своего развития. Он до звёздочек в глазах сжимал по ночам глаза, когда перед взором миколога вставала его мать в порванной рубахе, таскавшая тяжёлые мешки, пока маленький он мешался под ногами. Пол помнил, как спрашивал её, когда они вернутся домой, а она грустно улыбалась. Тот месяц, когда их планета была захвачена клингонами, Пол никогда не забудет, не сможет забыть, но, возможно, он смог бы сделать что-то сейчас. - Это сложно, - сказал тогда Стамец, возвращаясь к Калберу на кровать. Мальчик на руках его партнёра начинал засыпать, и Пол не мог не умилиться этой картине, стараясь запомнить её как можно лучше. - Расскажешь? - мягко спросил доктор. Его тёплые карие глаза источали понимание и принятие, поэтому Пол, присев к нему близко-близко, кивнул. - Мне было тогда около пяти лет, - начал лейтенант тихим голосом, чтобы не потревожить задремавшего Джима, зная, что когда он закончит, Хью поддержит его. Всегда поддержит.