Дело о фарфоровых собачках

Старший детектив-инспектор Нового Скотланд-Ярда Грегори Лестрейд влюбился. Он не знал, когда это началось, да, собственно говоря, и не особо пытался выяснить. Ему не были свойственны долгие самокопания, раскладывания себя по полочкам и занятия самоедством. Грег просто принял свершившийся факт как данность. Влюбился? Скорее плюс, чем минус. В мужчину? Ну разве у любви есть пол? В Майкрофта Холмса! С этим, конечно, оказалось хуже всего, но Грега оправдывало то, что личность эта оказалась настолько таинственной и загадочной, что не заинтересоваться не было ни единого шанса. Объект своих душевных терзаний Грег видел редко, а потому каждую такую встречу бережно сохранял в памяти, чтобы после мысленно прокрутить, в надежде заметить что-то иное, кроме холодного равнодушия. Грегу иногда казалось: не будь рядом Шерлока, его бы и вовсе не заметили. А так он нет-нет да и удостаивался сомнительной толики внимания — мимолетного, вынужденного внимания. Старший Холмс скользил взглядом по Грегу, растягивал губы в принужденной улыбке, одаривал парой ничего не значащих фраз, сказанных с вежливой отстраненностью, больше смахивающей на брезгливость, и величественно удалялся в закат. А Грег смотрел вслед и думал о том, как же его угораздило влюбиться в этого человека. Но любовь, как говорится, зла… Приближался конец осени, погода стояла премерзкая. Лестрейд чувствовал невероятную усталость и хотел только одно: выспаться, наконец, вдоволь. Он не видел Холмса больше двух месяцев и даже поверил в то, что странное чувство влюбленности его покинуло, когда случилось это. Шерлок — естественно, Шерлок — влетел в его кабинет с горящими глазами, взъерошенный, потрясая руками и выстреливая неопровержимыми доказательствами вины вычисленного преступника. Точнее, целой группы. Уже не впервой Грег ловил себя на мысли, что поступает безрассудно, стоит ему лишь попасть под фонтан безумной энергии Шерлока. Этот раз не стал исключением. Отдел Грега расследовал четыре странные смерти совершенно несвязанных между собой людей, тела которых были обнаружены в собственных квартирах с пулями в черепах. Самоубийства? Если бы… Один из убитых был левшой, но умудрился выстрелить себе в правый висок, что как раз и стало главным доказательством чужой причастности ко всему происходящему. В итоге, после успешно завершенной и совершенно безумной операции по захвату преступников, Грег оказался сидящим на ступеньке кареты скорой помощи, завернутым в два антишоковых одеяла и ждал, когда ему заштопают руку. Острие меча распороло три слоя одежды и проделало глубокий порез от локтя и до запястья. Грег откинулся на дверцу и прикрыл глаза, пережидая острый приступ боли в руке. — Это было верхом идиотизма, инспектор! Я мог бы понять собственного брата, он безрассуден и совершенно безумен, но от вас я подобного легкомыслия не ожидал! Грегу вдруг стало нечем дышать, и он зажмурился, низко опуская голову, чтобы никоим образом не выдать захлестнувших его эмоций. Два месяца, что он не встречал Холмса-старшего, притупили его влюбленность, и этот неожиданный визит будто бы выплеснул наружу все, что он так долго держал внутри. Грег чувствовал себя ужасно, понимая, что не в состоянии убрать с лица наиглупейшую улыбку. — У вас неважно выходит делать вид, что меня нет! Лестрейд! Этот окрик он не мог игнорировать. — Здравствуйте. Майкрофт. Сказал и замер, запрокинув голову и с интересом рассматривая ошеломлённое лицо Холмса. — Отнесу вашу фамильярность на шоковое состояние после безрассудной, хотя и успешной операции, — пробормотал Холмс и отвернулся, осматривая место событий. — Вы мне объясните, какого дьявола лезете в самое пекло так, будто бы совершенно растеряли остатки мозгов? Холмс перевел взгляд на Грега, который заерзал на месте и отлепился от дверцы скорой, морщась и прижимая к себе раненую руку. — Инспектор! Посмотрите на меня! Вы… — выдохнул Холмс, и его глаза непривычно расширились. — Вы ранены? — Пустяки, — криво улыбнулся Грег, позволяя себе нагло пялиться на Холмса, — всего лишь царапина, не стоит беспокоиться. Холмс качнулся чуть вперед, но тут же сделал большой шаг назад, отводя взгляд и разворачиваясь спиной. Уголки губ Грега опустились, он уронил голову на грудь и стиснул зубы. Этот мужчина его презирает. И у него вряд ли даже в самом страшном сне мелькнет мысль взглянуть на Грега под иным углом. А Холмс привычной уверенной походкой уходил все дальше и дальше, пока не остановился перед парамедиком, что-то явно ему выговаривая. Спустя буквально несколько минут Грега подняли со ступенек так осторожно, будто бы он был фарфоровой собачкой ручной работы и стоил баснословные деньги, и принялись виться вокруг него. Потом его пересадили в более модернизированную карету скорой помощи и напялили кислородную маску. Грег смотрел на все с какой-то отстраненной улыбкой и думал о том, что эта суета вокруг него — заслуга Холмса. Майкрофта. — Инспектор, с вами все в порядке? Можете назвать ваше имя? — девушка-медик выглядела обеспокоенно, всматривалась в глаза Грега и щелкала пальцами перед самым его носом. — Детектив-инспектор Грегори Лестрейд. Я не в шоке. Со мной все в полном порядке. Спасибо. Уже сидя в своем кабинете после того, как их с Шерлоком подлатали врачи, он вновь подумал о том, что его здоровьем озаботился сам Холмс, вот потому с ним и обращались так, будто бы он стеклянный. Но разве это возможно? Майкрофту Холмсу нет до него никакого дела. Грег чувствовал себя домашним питомцем, за которым нужно иногда ухаживать, чтобы впоследствии кинуть в него тапком или пнуть под зад. Что же, в конце концов, он не в обиде — помощь, что ему оказали, была высококлассной. — Лестрейд, — влетая в кабинет так, будто бы он пару часов назад не был привязан к креслу и порезан не меньше Грега, рявкнул Шерлок, — что вы сказали моему раздражающему брату, что он поднял на уши лучших медиков Лондона? — Я? Холмс-младший возвел глаза к потолку, явно с трудом сдерживая раздражение. — Только не говорите мне, что он вам симпатичен. Он плоть от плоти самого дьявола! Лесть и унижение, шантаж и подкуп, о, Лестрейд, вы не имеете ни малейшего понятия, с кем имеете дело! Он разрушит вас, превратит в ничтожное подобие человека, а после даже не вспомнит вашего имени! — Ты тоже не особо помнишь, как меня зовут. А что еще он мог сказать Шерлоку? Вряд ли попытка скрыть собственные чувства увенчалась бы успехом, а потому Грег лишь пожал плечами и тяжело вздохнул. — О, Лестрейд, я просто не могу в это поверить! — стукнув по столу кулаком, воскликнул Шерлок. — Так это твоему брату я обязан тем, что меня заштопали почти что золотыми нитями и напичкали такими лекарствами, о которых я не имел и представления? — Он прочитал мне целую лекцию о том, что я не имею права подвергать опасности людей, находящихся в моем окружении. Был раздражающим настолько, что меня едва не стошнило. И злым. Майкрофт был разозлен, что с ним не бывало с самого детства. Вот поэтому я еще раз спрашиваю: что вы ему сказали? Грег вновь пожал плечами, вспоминая ту пару фраз, что ему удалось выдавить из себя, и произнес: — «Здравствуйте». — У вас размягчение мозга, Лестрейд? Мы провели вместе большую часть дня. — Я сказал ему «здравствуйте, Майкрофт». Холмс подобрался, словно гончая, почуявшая зайца, и в привычном жесте сложил пальцы домиком. — О, все встает на свои места. Грег нахмурился, пытаясь понять, как два самых обычных слова могут что-то прояснить в поведении Холмса-старшего, но, так ничего и не придумав, сказал: — И что это должно значить, Шерлок? Холмс окинул пронзительным взглядом Грега, элегантно откинул полы пальто и уселся на стул. — Вы же хотите отблагодарить Майкрофта за заботу? — Эм-м-м… — Вы сами только что произнесли, что обязаны моему брату, а это значит, вы могли бы сделать ему приятное. Грег с трудом удержал себя от того, чтобы не покраснеть от крамольных мыслей о тех приятностях. — Допустим. И что же ты предлагаешь? — Сделайте ему подарок. — Подарок? Твоему брату? И что, по-твоему, я могу подарить человеку, у которого все есть? Шерлок вскочил на ноги, замер перед окном, задумчиво постукивая себя по нижней губе, и вдруг резко повернулся. — Собак. — Прости? Холмс хлопнул в ладоши и растянул губы в широкой фальшивой улыбке. Грег прищурился, подозревая откровенный подвох со стороны этого гребаного гения, и скрестил руки на груди, безмолвно требуя пояснений. Шерлок подошел к нему и наклонился почти вплотную. — У Майкрофта есть страсть. Он коллекционирует собак, и вы могли бы презентовать ему… — Ты сейчас мне нагло врешь, Шерлок, потому что даже такой профан в дедукции, как я, может понять, есть ли у человека животное дома. А у Майкрофта нет ни одной даже самой маленькой собачонки! Грег был горд и безмерно собой доволен, потому что Шерлок резко выпрямился и в его взгляде мелькнула тень негодования. — Фарфоровые собаки, Лестрейд. Неужели вы и вправду могли подумать, что такой человек, как мой брат, может быть любителем-собаководом? — Фарфоровые? — О боже! Да, фарфоровые статуэтки собак. Он их коллекционирует и крайне трепетно относится к каждой. Я даже знаю, что вечерами он ведет с ними проникновенные разговоры. Последнюю фразу Шерлок произнес шепотом и прикрыл глаза — мол, это проверенный факт и самая страшная на свете тайна! — Никогда бы не подумал, — пробормотал Грег и мысленно проблевался. Кто бы мог даже предположить, что такой человек, как Майкрофт Холмс, станет собирать собачек! Фарфоровых! — Вы должны понимать, Лестрейд, что эта страсть тщательно скрывается от общественности и то, что я вас в это посвятил, может сказаться на мне не лучшим образом, но мне бы хотелось, чтобы вы об этом знали. Тем более что у Майкрофта в следующую субботу день рождения. — О! Спасибо, Шерлок. Поверь, я не собираюсь обсуждать увлечения твоего брата с кем бы то ни было. — Я знал, что могу на вас положиться. С этими словами Шерлок почти дошел до двери, когда вдруг резко обернулся и бросил: — И не старайтесь разыскать что-то пафосное и дорогое. Он предпочитает оригинальность выбора. Сказал и вылетел из кабинета, оставив после себя шлейф различных запахов, от сигаретного дыма до каких-то реактивов, что имели крайне неприятный аромат. Грег выдохнул, отер лоб и хмуро буркнул: — Ну что же, оригинальность в выборе собачек — это не так уж и сложно. Наверное.