Дело о фарфоровых собачках

Годы спустя… — Шерлок, ты обещал показать мне твои старые дела. — Джон, я занят. Ты знаешь, насколько важен последний этап моего эксперимента, чтобы прервать его в самый ответственный момент на рассказ о том, что произошло годы назад. Уотсон заглянул в несколько контейнеров с чем-то разложившимся и вздохнул: — Ты опоздал с добавлением кислоты на двадцать секунд, поэтому перестань делать вид, что ты сильно занят, и расскажи мне пару историй о своих прошлых делах. Холмс резко встал из-за стола, ножки стула скорбно заскрежетали по полу, и с негодованием посмотрел на Уотсона. — Ты невыносим, Джон! — Это моя фраза. Так что с делами? Читатели блога изнемогают от желания почитать что-нибудь этакое. Уже сто лет прошло с тех пор, как мы в последний раз что-то расследовали. Холмс с годами не растерял грациозности и привычно упал в кресло, закидывая ногу на ногу: — Преступность измельчала. Нет ни одного приличного загадочного маньяка или сумасшедшего гения. Я все чаще с тоской думаю о Джеймсе. А Магнуссен? Таксиста помнишь? О, это было колоссально. — Да-да. Еще был слон в комнате, странные исчезновения спортсменов в раздевалке и коробок спичек. А что это за такса? Холмс нахмурился и присмотрелся к фигурке в руке Уотсона. — О, это самое бездарное дело, которое только можно было придумать. — И ты его раскрыл? — Нет, провалил. Целиком и полностью. — И что это за дело? — Дело о фарфоровых собачках. Рассчитывая на один результат, я получил прямо противоположный, хотя не могу сказать, что так уж сильно расстроился. По крайней мере, камеры в нашем доме стали появляться гораздо реже. Холмс-младший смотрел на розовую таксу и усмехался. Тонкий хвост давно уже был обломан, но фарфор статуэтки оставался все таким же ярким и блестящим. *** — Грегори, я должен кое-что тебе сказать. Пожалуйста, присядь… Майкрофт Холмс потуже затянул пояс халата и поправил очки. Грегори нахмурился и отложил в сторону карандаш, которым с увлечением разгадывал судоку. — Что-то случилось? Холмс едва заметно пожал плечами, сделал два шага по направлению к Грегу и выпалил: — Может, нам поехать в отпуск? — Что плохого я тебе сделал на этот раз, если ты решил снова засунуть меня в очередной санаторий? Холмс сделал еще шаг в сторону Грега и присел на край стола. Лестрейд прищурился и скрестил руки на груди: — Что произошло, Майкрофт? Холмс прямо посмотрел на него и сказал: — Я приготовил курицу в сливочном соусе и печеный картофель… — И? — И разбил твоего пуделя. Грег даже не сразу понял, о чем это говорил Холмс, а когда до него дошло, расхохотался и обнял напряженного партнера. — И ты из-за этого расстроился? Глупости, я давно тебе хотел сказать, чтобы ты прекратил на каждый праздник покупать мне фарфоровый ужас. Холмс нахмурился. — Ты не коллекционируешь статуэтки собачек, — констатировал он и застонал: — Шерлок! — Я давно хотел тебе рассказать, да все не было случая. Да, Шерлок сказал мне, что ты собираешь фарфоровых собачек и если я подарю тебе на день рождения такой подарок, то ты будешь невыносимо счастлив. А я принял это за чистую монету. Мне же только потом пришло в голову, что он специально это сделал, чтобы разозлить тебя и подставить меня! — Я его уничтожу! — рыкнул Майкрофт. — А я ему благодарен. Если бы не эти фарфоровые побрякушки, ты бы даже не посмотрел в мою сторону. Думаю, Шерлок считает это дело провальным в своей карьере, потому что цель, которую он преследовал, оказалась не достигнутой. Вряд ли он мог предположить, что мы с тобой станем жить долго и счастливо. — Ты правда так думаешь? — Конечно! Пойдем уже есть твою чудесную курицу и картофель, а то я скоро коньки от голода отброшу. — Грегори, ну что за речь! И да, я, кстати, тоже совсем не поклонник антикварных женских романов. Грег приобнял Холмса за плечи и усмехнулся: — А вот это я как раз понял сразу. Просто иногда мне хотелось тебя чуть подразнить. — Грегори, ну не две же полки с этим ужасом в подарок! — Зато есть о чем вспомнить!