Дело о фарфоровых собачках

Майкрофт Холмс находился в глубокой задумчивости. Лестрейда он увидел выходящим из здания Скотланд-Ярда и решил посмотреть, куда это направляется доблестный инспектор в самый разгар рабочего дня. Не то чтобы Холмсу было нечем заняться, но после этого «здравствуйте, Майкрофт» он не мог перестать думать о том, почему не пресек подобное фривольное обращение. Холмс знал причину. Знал и злился на самого себя. Ему понравилось то, как прозвучало его имя в устах другого человека. И этот горящий взгляд Холмс тоже знал. Не впервой ему было ощущать на себе взор инспектора. Сначала Холмс не придавал всему этому значения, пока однажды не позволил себе присмотреться к Лестрейду повнимательнее. Оказалось, что Холмсу Лестрейд симпатичен. Даже больше — он его хотел. Нет-нет, боже упаси от столь недостойных пошлых мыслей! Он хотел его в своей жизни, потому что считал, что, возможно, они могли бы идеально друг другу подойти. На первый взгляд они были совершенно разные, но в то же время у них было много общего. Оба загруженные работой, понимающие, что такое ответственность, долг и честь, и не ставшие бы предъявлять друг другу необоснованных претензий. У каждого из них был свой устоявшийся уклад жизни, очень похожий, кстати, и вполне себе совместимый при желании. И у них была общая головная боль — Шерлок! Майкрофту казалось, что Лестрейд отличный собеседник, и ему вот уже некоторое время нестерпимо хотелось в этом убедиться, что он и намеревался сделать, войдя в этот жуткий магазин сувениров. Но все пошло иначе, и Холмс не рискнул пригласить инспектора на чашку кофе, предпочитая не попасть впросак и не испытывать чувство неловкости от собственных матримониальных планов. А потом были эти собачки. Господи, ничего глупее в мире быть не могло. Он даже и мысли не допускал, что инспектор поедет на окраину Лондона за этим. Подарок! Вот что его насторожило. Насколько Холмс знал, личной жизни у инспектора не наблюдалось, тогда для кого такой странный презент? Запросив все данные по Лестрейду и не найдя в них ничего нового, Холмс принялся рассуждать. И единственное, что могло прийти ему на ум, — это новая подружка, которую он, Лестрейд, скрывает ото всех, встречаясь с нею тайно. И эта самая подружка питает нездоровую страсть к дешевому фарфоровому ужасу. — Значит, тайная страсть, инспектор? — рассматривая фото на мониторе, пробормотал Холмс. Лестрейд там был такой живой, такой настоящий: стоит лишь протянуть руку — и можно брать, но это оказался лишь самообман Майкрофта Холмса. Грегори Лестрейд был столь же далек от него, как самая таинственная звезда в галактике. — Что же, мой дорогой, полагаю, стоит начать встречаться гораздо, гораздо чаще! *** Грег посмотрел на перекидной календарь и тяжело вздохнул. Приближались выходные, а он так и не купил ничего достойного в подарок Холмсу. Ясно было как день, что та жуткая такса из фарфора вызвала у Шерлока гомерический смех, стоило лишь ему покинуть квартиру на Бейкер-стрит. — Донован, зайди на минуту. Грег застыл перед магнитной доской, обдумывая, как бы задать вопрос, чтобы не стать посмешищем в глазах своей подчиненной. — Что стряслось? — Эм… Мне нужна некая специфическая помощь. Донован прищурилась, уперла руки в бока и хмыкнула: — К борову не пойду, мне и так хватило его трясущейся губы, когда он орал, что не отпустит вас в отпуск. Да и что мы делать будем, если вы сейчас поедете греть бока на солнышке? — Я? А, нет, Салли, это личное. — Грег, вы конечно, еще очень даже ничего, но я же… — О боже, Донован, я всегда считал, что ты более проницательна! О чем ты, твою мать, говоришь? Я всего лишь хотел спросить, не знаешь ли ты какой-нибудь антикварный магазин, где можно купить статуэтку. Салли сперва нахмурилась, после просветлела лицом и плюхнулась на стул, закинув ногу на ногу. — Решили взять быка за рога? Давно пора, Грег, а то вы своим тоскливым видом каждый понедельник наводите на весь отдел тоску. — Ну, спасибо! Можно подумать, у всех моих сотрудников в личной жизни цветы цветут! — возмутился Грег и уселся в кресло. — Так что с магазином? Салли улыбнулась и произнесла: — Вам повезло, босс, потому что я знаю отличнейший магазин, где продают эксклюзивные вещи. — А статуэтки собачек есть? — Эм, собачек? Н-да, весьма странное у вашей барышни увлечение. Грег не мог с ней не согласиться. — Так есть? — Без сомнения! Записывайте адрес. *** Магазин был и вправду крутым, если судить по ценникам, что были выставлены рядом с товаром. Да уж, видимо, Грег совершенно ничего не смыслит в искусстве, если не оценивает статуэтку балерины за две сотни фунтов. — Инспектор… Грег подавился собственной слюной и закашлялся. Его аккуратно похлопали по спине. — Какая неожиданная встреча. Вы в порядке? — Да, да… — выдохнул Грег и посмотрел на Холмса. Тот был невероятно шикарен в светлом, песочного цвета костюме, бордовом галстуке и с неизменным зонтом. — Снова выбираете подарок, Грегори? Холмс участливо заглянул в глаза Грега, отчего тот забыл обо всем на свете, в немом то ли восторге, то ли ужасе распахивая глаза и округляя рот. — Майкрофт… — Если бы Грег мог, он бы треснул себя по уху, но присутствие других посетителей и, самое главное, самого Холмса позволило Лестрейду удержать себя от подобного поступка. — Предвосхищая ваш вопрос — да, я проезжал мимо и решил приобрести одно издание, которое… — Холмс осмотрелся и вновь возвратился взглядом к Грегу, — которое давно искал. — О, и что же это? Холмс сделал шаг вправо и взял в руки книгу, которая выглядела так, будто бы ей было лет сто, если не больше. Он смотрел на обложку, словно не в силах произнести ни единого слова. Грег заглянул через плечо и несколько озадаченно промычал: — М-м-м, «Грезы любви». Никогда бы не подумал. Лестрейд кинул быстрый взгляд на завороженного фолиантом Майкрофта и пришел к выводу, что даже у сильных мира сего могут быть свои маленькие страстишки. Пусть даже весьма и весьма странные. — Почитываю, когда есть время… — пробормотал Холмс, все еще с явным изумлением смотря на книгу. — И как, интересно? — Очень! А что вы, отыскали подарок по сердцу? Или это для дамы вашего сердца, инспектор? Грег потер лоб, посмотрел на Майкрофта и выпалил: — А с чего вы решили, что у меня есть дама сердца? Холмс вскинул правую бровь, аккуратно положил книгу на полку и сказал: — Это должно быть понятно каждому, кто видел ваш мечтательный взгляд. А Грег-то думал, что он вполне себе отлично скрывает свои чувства! Но не перед Холмсом, естественно! Уж кто-кто, а этот напыщенный сноб сразу раскусил его, правда, ему и в голову не пришло, что мечтания инспектора связаны вовсе не с особами женского пола, а с ним, Майкрофтом-чертовым-Холмсом! — Это для себя! Я покупаю их себе! Ну нравятся мне эти все фарфоровые штучки! Люблю их с самого детства и стараюсь покупать с каждой зарплаты! И мне плевать, насколько это смешным может показаться, но покупаю я их СЕБЕ! Грег и сам не понял, с чего вдруг так завелся. Ему было нестерпимо обидно, что Холмс даже мысли не держит о том, что все это делается только с одной-единственной целью. Реакция Холмса была странной — он скупо улыбнулся, переложил трость из правой руки в левую и произнес: — Что ж, не стану вас отвлекать от такого приятного выбора. Всего хорошего, инспектор. И, преисполненный собственного достоинства, направился к дверям. — Майкрофт, а как же книга? Вы же забыли… На кассе расплачивались вместе. Грег — за весьма симпатичную собачку-пуделя, а Майкрофт — за «Грезы любви». Под козырьком магазина несколько минут стояли бок о бок, смотря на то, как моросящий дождь кидает косые струи на асфальт. — Майкрофт… — Грегори… Как-то одновременно заговорили и замолчали, глядя друг другу в глаза. — Я бы с удовольствием выпил кофе. А вы? — И я. С удовольствием.