XXI и XIX века

— Хм-м.. Где это я?, — приоткрыв глаза, спрашивает себя, так как никого не находит поблизости или запросто не видит, Рэн. Голова кружится, пахнет сыростью и к тому же холодно. Сил нет, и посему ей приходится вставать за счет стены, которую она только с пару секунд назад нащупала рукой. Холодные сырые каменные стены так и норовят сдвинуться, съехать со своего места куда-нибудь подальше. Под ногами прохладная вода, по которой приходится ступать. Туфли на шпильках, не предназначенные для такого, временами соскальзывают, и челка, спадая на глаза, мешает видеть хоть какие-то очертания подземки. — Че-ерт.. Промокла насквозь.., — шепчет она, на ходу поддернув подол платья и расстегнув пару пуговок у горловины. Где-то неподалеку слышится чей-то разговор, и если считать по голосам, то их двое. Какой-то иностранный язык видимо, так как тему девушка не уловила. Слова произносились с большими пробелами молчания. Она задерживает дыхание, свернув в один из туннелей развилки, почуяв чье-то присутствие в радиусе шести метров. Символ в виде креста на кисти правой руки около большого пальца отдает небольшой болью и загорается голубым свечением. — Ты?, — из-за угла издается незнакомый, но красивый юношеский голос. Девушка разворачивается на источник звука, на сто восемьдесят градусов. Никого нет. Разворачивается на то же количество градусов, и перед ней предстает юноша лет 16-18, в черном кожаном плаще, глаза скрыты за челкой и за кепкой в сеточку, из-за чего их не кратко, не подробно не описать. Перчатки из кожи, окрашенной под цвет египетского песка, запачканы в крови, в свежей. Паурэн присматривается к пареньку и, указав на замазанные в крови перчатки, поднесла руку к виску и заявила: — Опять работа..? Кивнув в ответ, паренек улыбнулся и протянул руку девушке. Она же моргнула и, попытавшись сделать чуть серьезное лицо, опустила его руку. — Не девятнадцатый все-таки.., — опомнившись, что они не одни, перешла на шепот, девушка. Юноша удивленно взглянул на Рэн и повертел головой в стороны. — В-в смысле?, — разок заикнувшись, сказала шестнадцатилетняя особа. Он же улыбнулся, но ничего не ответил. И небольшой десятисекундный туман дал знать, что «одногодник» скрылся в неизвестном направлении, не желая разговаривать на эту тему более. В руку, в процессе исчезновения, он вложил записку. Она гласила: Извини.. У меня работа. Но если желаешь мне помочь или просто встретиться, то жду у одного из известнейших поместий Лондона. И кстати, .. Сейчас как раз девятнадцатый век. Точнее, его начало. Дэймос — Эй-эй! Хоть бы дорогу показал.. Или написал бы!!, — крикнула девушка вслед еще исчезающей дымки. Засунув листочек с надписью в карман платья, Паурэн с уставшим выражением лица зашагала вперед по туннелю. Одно и то же — серые стены, такой же потолок (хотя правильней сказать, то, что находилось над головой), вода под ногами и составляющие всяких триллеров, вроде, паутины, плесени, моха, небольших скоплений крови. Яркие пятна на стенах, которые к прибавке светились, мешали сосредоточиться на объектах в темноте и когда все же исчезали из виду, то акклиматизация к черноте начинала действовать вновь. Свет как-то начал проявляться и уже через два часа блужданий по туннелям, их развилкам и тому подобному, она вышла из «подвала своего дома» (по крайней мере, она думала, что это находится у нее где-то под библиотекой). Яркие лучи солнечного света дали знать, что настало утро. Освещенная этим светом улочка выглядела немного заброшенно, и жителей сего места Рэн еще не удалось повстречать (к счастью). Крыши зданий были скошены, следы покраски осыпались почти все до единого, штукатурка и та давно опала. Были видны следы недавнего пожара. Пара угольков от неизвестных тел (предметов) еще не потухла. Жертв не было, но и живых не видно. Не желая смотреть на столь жалкое зрелище, шестнадцатилетка прошествовала дальше, закрепив кожаный пояс платья на уровне, и, достав из ремня какой-то маленький бутылек. Испив немного «зелья» из бутылька, мелкая дрожь отступила (а на улице была зима) и девчонка зашагала увереннее. Стало немного потеплее, но ледяной, обжигающий и режущий кожу воздух все равно хорошо чувствовался через промокшую одежду и замерзшую на морозе кожу. Мягкие белые снежинки стали опускаться с неба, кружась в каком-то дивном танце. Ресницы «окрасились» под белый цвет, одежда приобрела схожий оттенок. Каждое моргание приносило небольшую, но резкую боль глазам. Кончики пальцев уже ничего не ощущали. Постепенно это клонило в сон. И через некоторое время тело юной девушки упало навзничь. Все погрузилось в зимнюю «спячку». --------------------------------------------------------------------- — Хи-хи-хи-хи-хи, юная леди, вы уже проснулись?, — послышался смеющийся голос над головой. Девушка медленно распахивает веки. Свет бьет в глаза, отчего происходящее теряет привычную скорость, останавливая время, деля его на промежутки, которые меньше минуты, секунды. Времени буквально не существует, все течет по своему странному порядку, не внимая на ныне существующие законы. Ресницы все еще сплетены между собой, веки распахнуты только на треть, но то, что первым бросается в глаза – это мужчина в странной черной шляпе и в таком же почти до пола плаще, седыми волосами, челка которых скрывала глаза необычного человека, но на весь вышесказанный вид имелось противоречие – это была какая-то то ли улыбка, то ли насмешка, хорошо выраженная мимикой лица. — Хи-хи, вам там удобно?, — поняв немой и\или не полученный ответ, вновь спросил «безымянный». Девушка резко, но аккуратно распахивает веки еще на две трети, смотрит и начинает пробовать на ощупь то место, где лежит. Мягкая на ощупь и белая по цвету обивка, доски в нескольких сантиметрах от рук.. — А-а-а-а!! Какого … я делаю в гробу?!?!, — вскрикивает недавно «спящая красавица» и в долю секунд вскакивает со своей «кровати». — Хи-хи-хи, — только и слышится в ответ.