XXI и XIX века

На меня сейчас очень много дел свалили. Так что я немного отдалилась от главной идеи и написала сие. Всегда хотелось что-нибудь про Грелльку-дворецкого и мадам Рэд напечатать. Юмора практически нет. Или мне так только кажется..? Но прошу, если вы прочитали оставьте коммент. Если вы скажете, что глава вышла не очень, то я ее просто удалю и продолжу основной рассказ. Ок? — Греллюшка, ты где? Мне нужно срочно сделать маникюр. Я на светский прием опаздываю. Поторопись, — нежно отзывалась мадам Рэд, дожидаясь своего дворецкого с принадлежностями для данного задания. — И-извините, мадам, — проговорил Грелль, только отворив дверь в комнату. На руках у Сатклифа был серебряный поднос с красным полотенчиком, красной пилочкой для ногтей, красными лаками, красными ножницами и красными щипчиками. Жнец почти сделал один шаг по направлению к своей алой мадам, но запнулся о порожек перед дверью. По персидскому ковру растеклась целая коллекция лаков яркого оттенка крови. Ангелина вздохнула, зная, что это все-таки произойдет и протянула руку к ручке близкостоящего шкафчика, вытащив оттуда косметичку. Все, как можно догадаться, было ее любимого цвета, красного. — Грелль. Ты когда-нибудь научишься себя вести правильно? – задала чисто риторический вопрос она. Хотя ответ был уже знаком и то, что будет делать дальше Сатклиф тоже. — Я недостоин жить, мадам, — проговорил с иронией жнец и подошел к распахнутому окну, встав на его раму, — Я должен умереть. — Э-эй, попридержись-ка! Кто мне будет маникюр тогда делать? – воскрикнула Рэд, — Ты мне нужен! Так что ты обязан жить! — Правда? – спросил Грелль, состроив щенячьи глазки, и проговорил, — Вы так добры! — Да уж.. – проговорила себе под нос Ангелина. — Хотите чаю, мадам? – задал вопрос жнец и тут же скрылся за дверью, искать чай. Женщина вздохнула в очередной раз, только уже с облегчением. — Надо Грелля отправить в поместье племянника, пусть поучиться у Себастиана всему, что должен уметь дворецкий.. – не успела договорить мадам, как в главную дверь постучали. – Грелль, открой! – воскликнула она немного приказывающим тоном. — Как пожела… — не закончил Сатклиф, увидев за дверью дворецкого Сиэля. Но начав новый говор, — Себастиан.. Как я вас рад видеть, — засиял от счастья. Подле дворецкого стояли две девушки. Одна в очень красивом для жителей этого поместья цвете, другая в противоположном оттенке. — Мистер Сатклиф, примите, пожалуйста, двух этих леди к себе. Мадам Рэд, как я знаю, будет не против.. – нежно произнес Михаэлис, тая в себе причину, почему Ро и Рэн не в поместье графа. — Д-да.. Как скажете, Себастиан, — пролепетал счастливый жнец и проводил гостей в гостиную, доставив им чай. Но дворецкий семьи Фантомхайв решил не рисковать, посему он сам переварил сей напиток, попутно объясняя непутевому, как нужно заваривать Эрл Грей (Да, он самый). После пяти пролитых кружек чая, килограмма сахара, двух разбитых сервизов и двенадцати пакетиков, какой-то чай у Грелля получился, но пробовать это никто не осмелился.. Адский дворецкий достал свои серебряные карманные часы и, посмотрев время, быстро удалился из комнаты, попросив прощения за сие у дам. Ангелина, выйдя из своего кабинета, начала расспрашивать Роберту о том, где та была, что с кем, когда делала, откуда привезла всю свою красную одежду. Про Паурэн забыли, и та шаталась по подвалам поместья (всегда она лезет в темень), ища где-нибудь бутылочку коньяка, под предлогом «Меня никто не замечает. Я угасающая звезда..». Темные длинные коридоры. Света все еще не видно. Пахнет сыростью. Веет откуда-то резким запахом. Возможно, кровью. Серая плитка под ногами прихрустывает, надеясь остаться живой или погибнуть сразу. С потолка падают капли сырой воды. С секунду назад, с левой стороны пролетела «стайка» летучих мышей. Сердце стало биться быстрее, чуть ли не выпрыгивая из грудной клетки. Глаза расширились. Пред девушкой предстал мужчина, лицо которого не проявляло никаких эмоций. «Шкаф», — подумала девушка, не приглядываясь. Прошла дальше. Винный погреб. А так ей хотелось коньяка.. Но и вино 1810 года сойдет. Это и была первая бутылка, попавшаяся под руку шестнадцатилетки.. Далее следовала песня «Не виноватая я..», когда ее за шиворот потащила в комнату для гостей Дэ Куро. — Будешь сидеть здесь, пока не протрезвеешь, — сказала Ро, выйдя из комнаты, и, закрыв дверь за собой на ключ. — Ф-ф-лая.. – лишь промямлила Рэн и отправилась в царство Морфея. Одной проблемой меньше. А в это время на кухне.. — Не-е-е-ет! На нем должно быть написано именно это! – противоречил Грелль, не внимая на свою госпожу. — Греллюшка, ну, пожалуйста, сделай так, как я прошу, — мадам строила милые глазки, на которые жнец не обращал внимания. — Н-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет! Нет-нет-не-е-е-е-ет! – продолжал протестовать Сатклиф, не убирая из руку тюбик со взбитыми сливками. — Ну, милый ты мой, — все пыталась Рэд занежить, а потом отобрать у Грелля сладость. Но это никак не получалось. — Не-е-е-е-ет! – завопил жнец в очередной раз, крутя тюбиком над шоколадным тортом. Молчание.. Что-то падает. Нет. Все-таки кто-то.. — Мадам, за что? — Не писал мое имя на тортике по хорошей, так я напишу его сама по плохой. — Ну, там же должно быть имя Себастианчика!! — Кто тебе важнее – он или я? — Вы! — О, ты меня любишь, верно? — Я люблю вас обоих.. — А-а-а! Получи! — Ай, больно! — Это тебе за то, что я твоя не единственная! — А-а-а-а, простите..