Paultryk. Сборник зарисовок

      Когда Патрик ушёл в армию, Пэй вспомнил про легенду о тысячи журавлях. До ухода своего брата-близнеца парень даже не представлял, насколько зависим от него.       В школе их отношения, мягко говоря, были не особо хорошими. Это больше походило на ненависть, причём именно со стороны Шарпэя. Если честно, младший близнец всегда завидовал брату, называл того ботаником. Умный, с чёртовыми брекетами, подчёркивающими образ зануды не хуже очков, и, как казалось Пэю, хорош практически во всём.       От такой мощной зависти парень иногда даже мечтал, чтобы его брат исчез бесследно.       Только вот мысль о смерти Патрика была просто невыносимой. Пэй не думал, что может испытывать столь сильную душевную боль от этих переживаний. Младший из близнецов никогда не желал Пату смерти по-настоящему, ведь всё же любил его, пускай и почти не показывал этого.       А сейчас Шарпи ничем не мог помочь брату, даже банально поддержать. Патрик не говорил, куда ему отправлять письма, лишь сообщил, что собирается служить, и просто пропал бесследно.       Пэй не верил, что та легенда правдива. Да и какой дурак будет тратить своё время на то, чтобы собирать тысячу журавликов из бумаги? Оригами ведь не самая простая техника.       «Ты и есть этот дурак».

***

      Первые попытки были просто отвратительными. Совершенно ничего не получалось, и это жутко его раздражало. Ведь парнишка надеялся, что всё будет в разы проще. Даже проще, чем имитировать стоны, лёжа под очередным клиентом с недотрахом.       Но у него не выходило. Простая на первый взгляд схема перестала такой казаться, а результат даже отдалённо не напоминал желаемый.       Жутко хотелось всё бросить, особенно если учесть, что никаких положительных эмоций это занятие не приносило. Но каждая, даже самая маленькая мысль о Патрике побуждала Шарпэя действовать дальше.       Очередной лист бумаги после нескольких неудачных попыток был скомкан и брошен на пол, к остальным подобным экземплярам.       «Ты же любишь братишку, Пэй? Ты же сможешь научиться такому пустяку?»       Вздыхая от усталости, парень брал новый лист. И так снова и снова.       Первый действительно вышедший журавлик был неказистым, но младший из близнецов очень гордился им. А все неудачные попытки моментально забылись, словно какие-то совсем далёкие воспоминания прошлого.

***

      Болезнь отнимала все силы парня. Жутко хотелось спать, а мысли о любой деятельности казались слишком отвратительными. Только вот он всё равно пытался пересилить себя.       Сделать одного журавлика за день не так уж и сложно, правда? Да и занимался этим Пэй ежедневно в течение целого года. Перебарывать лень тяжело, а болезнь — ещё тяжелее. Но он справлялся и справится сейчас.       Ведь должны же чудеса случаться хоть иногда?       На этот раз ушло намного больше времени, чем обычно, да и вышло чуть хуже. Но всё же его долг был выполнен, и, почувствовав удовлетворение собой, парень наконец-то смог нормально уснуть.

***

      Прошло четыре года с момента уезда Пата. За это время ни Пэй, ни его мать не получили ни одного письма. Иногда ему даже казалось, что его старшего брата никогда и не существовало. Словно бы Шарпэй выдумал его из-за сильного одиночества.       И все эти годы каждый день он делал по чёртовому журавлику. Парень был реалистом, но иногда ему жутко хотелось верить в чудеса. Ведь не мог же он делать всю эту хрень зря?       Тысячный журавлик складывался им медленнее, чем обычно. Что не удивительно, ведь Пэй был очень взволнован происходящим, а его руки даже слегка дрожали.       Этот процесс стал уже некой привычкой, частью жизни паренька. Ему не верилось, что сегодня всё закончится.       И ему было страшно. Ведь только оригами давало Пэю надежду и силы. Младший близнец боялся просто-напросто загнуться без этой услышанной им ещё в детстве легенды. Боялся потерять стимул двигаться дальше.       Парень настолько погрузился в себя, что лишь звонок смог оторвать его от размышлений. Им редко кто звонил на домашний телефон, а клиенты знали лишь сотовый Пэя. Большего им и не нужно было.       Волнение становилось всё сильнее. Собственное сердцебиение отдавало в уши, а внизу живота от беспокойства возникло стремительно усиливающееся неприятное ощущение. — Наверняка ты расстроишься, Пэй, но я возвращаюсь из армии. Правда, лишь за вещами, но да, — судя по голосу, Патрик был очень сильно измучен.       А младший не смог сказать брату ни слова. Лишь слёзы стекали по его щекам.