Paultryk. Сборник зарисовок

      Рождественское утро было тихим, что удивило Пола, вставшего чуть раньше своего мужа. Тот всё ещё дремал после бурной ночи.       Почему-то в этот раз Торд не бежал будить их, что стало вполне обыденным действием с момента, как они усыновили мальчика. И именно это, да ещё в такой день, поразило мужчину.       Первым делом нидерландец подумал, что паренёк, скорее всего, спит. Ведь наверняка Торд пол ночи подглядывал, что происходит в гостиной, ожидая прихода Санты.       Предвидя подобное, Пол даже заранее переоделся, чтобы не разрушать ребёнку атмосферу праздника. Секс с ним в костюме Санты Патрик наверняка будет припоминать долгое время, пускай и в шутку, но это того стоило.       Вурде тихо приоткрыл дверь в комнату сына. Конечно же, та скрипнула, но мужчина сомневался, что из-за этого ребенок проснётся. По крайней мере, Торд всегда спал довольно-таки крепко. — Ну и где ты? — кровать была незаправленной, комната пустовала. Всё говорило о том, что маленький норвежец проснулся, и уже давно, только вот его нигде не было.       Тихие, но явно детские шаги за спиной помогли Полу найти ответ на этот вопрос. Обернувшись, мужчина увидел мальчика с невероятно серьёзным взглядом и растрёпанными светлыми волосами.       «Чего это он такой хмурый?» — голубоглазый даже не сразу заметил камеру в руках Торда. — Папа, нам надо серьезно поговорить, — Вурде всегда умиляли подобные фразы малыша и его строгий, даже нравоучительный тон в такие моменты. — У меня есть плохие новости.       Полу было очень интересно, что именно сын считает плохими новостями в свои шесть лет. — И насчёт чего? — попытки сдержать смех давались с трудом, но обижать паренька жутко не хотелось. — Это насчёт мамы. Санта забрал нашу маму! Я заснял! Он целовал Санту!       После этих слов Вурде уже перехотелось улыбаться, да и вся ситуация стала не такой уж и забавной, какой была вначале. Кажется, начинать прелюдии ещё в гостиной было очень дерьмовой идеей. Да, Торд сказал лишь про поцелуй, но где факт, что он не успел увидеть больше?       «Вы вчера заперлись, предвидя нечто подобное, Пол», — нидерландец пытался успокоить себя этим, но у него не особо выходило. На самом деле, ни он, ни Пат не ожидали, что шестилетний мальчик додумается снимать на камеру происходящее в доме. Вот и обезопасились лишь от того, что ребёнок может попытаться зайти к ним не вовремя. — Малыш, Патрик ни с кем не изменял мне, — мужчина не знал, как правильно объяснить ребёнку то, что было ночью, и не разбить его веру в чудо в таком-то раннем возрасте. — Понимаешь…       В отличие от своего отца, который в своё время смог легко уничтожить детские фантазии юного нидерландца, у Пола было сердце. — Чего вы так рано?       Стоя в дверях детской, зеленоглазый парень удивлённо смотрел на этих двоих. Пат привык к тому, что в их доме он встаёт самым первым. Всё же для выполнения домашних обязанностей ему нужно было больше времени, и даже праздник не мог этого изменить. Разве что Торд частенько вскакивал даже раньше, чем он сам, умудряясь при этом разбудить всех в доме. — Да у нас тут произошла одна забавная ситуация… — слова прозвучали слегка нервно, хотя Пол и пытался держать интонацию жизнерадостной.       «Он меня предупреждал про такое… Меня прибьют…»       Патрик ранее говорил нидерландцу о том, что если их прелюдии застанет Торд, то в этом будет виноват только Пол. Но стояк и желание трахнуть мужа были сильнее, чем рассудок, твердящий, что поляк прав. — Малыш, чего ты? — Пат с удивлением смотрел на сына, который усиленно делал вид, что не видит его.       Да, бывали ситуации, когда маленький норвежец обижался на Вурде и мог какое-то время не говорить с ним. Всё же Пол был не так нежен по отношению к Торду, как Патрик, пускай и менее строг. Но вот до ситуаций, когда мальчик был в ссоре именно с мамой, никогда не доходило. — Он думает, что ты изменил мне… со мной… — нервный смешок Пола слишком хорошо демонстрировал то, как сильно мужчина волнуется. — Он видел всё? — мрачный тон Патрика не предвещал ничего хорошего. — Кажется, лишь поцелуй…       Для Пола не было ничего страшного именно в этом, ведь нежности между своими отцами Торд наблюдал частенько. Просто поцелуи и объятия, не более.

***

— Санта есть!       Хоть Пол с Патриком сильно этого не хотели, но детские фантазии Торда насчёт Рождества им пришлось разрушать. По крайней мере, попытаться это сделать, поскольку честь мамы в глазах малыша была всё же важнее. Да и стоило признать, что символ Рождества после всего этого ребенок наверняка недолюбливал.       Пол устало вздохнул, поглядывая на камеру, лежавшую на столе. К счастью супругов, ничего такого, кроме поцелуя, ребенок не заснял. А столь большая важность их брака для Торда даже умиляла, как и попытки сына спасти его. — Малыш, Санта — это я. Я просто переоделся в костюм, — было видно, что Вурде довольно неуютно говорить всё это, но мужчине хотелось решить возникшую проблему как можно скорее. — Да и куда тогда делся папа? — Пат виновато улыбнулся перед малышом. — Его усыпил Санта и спрятал в подвале. Папа не помнит просто.       Эти слова заставили Вурде подавиться горячим кофе, который он так некстати пил в тот момент. — Боже… Торд, нет! Это был твой отец! — дальше сдерживать смех от происходящего Патрик был уже не в силах, да и веселили мысли о том, как через годы пареньку будет неловко вспоминать своё первое Рождество у них. Особенно если учесть, что мужчина снимал всё это на камеру, причём тайком от супруга и сына. — Малыш, его брови… — Брови есть у всех, — лишь хмыкнул ребёнок.       Вздохнув, Вурде всё же встал с дивана, на котором сидел со своим мужем, и ушёл в спальню. Раз уж Торд не верит словам, то почему бы не доказать всё простым действием, а именно — переодеться в костюм?       Его появление, как нидерландец и ожидал, малыш встретил с явным недовольством. — Я говорил! Папа! Он тут!       Происходящее далее больше походило на какую-то не особо хорошую комедию. Торд буквально вцепился в ноги «Санты», перед этим хорошенько пнув его и явно желая отомстить. Патрик же аккуратно взял в руки свою камеру и стал снимать в открытую, уже не пытаясь сдерживать рвущийся наружу смех. — Ты хочешь забрать нашего маму! Пап, сюда!       Удары Торда пускай и не были сильными, но явно не доставляли Вурде удовольствия. Да и одет он был в до жути душную и неприятную одежду, что лишь усиливало дискомфорт от происходящего. — Малыш, ну чего ты? Я же говорил… — вздохнув, Пол всё же снял с себя накладную бороду, полностью доказывая этим свои слова насчёт того, что Санты нет.       По одному взгляду Торда было ясно, что мир ребёнка перевернулся. Всхлипнув и зачем-то в последний раз пнув по ноге отца, норвежец подбежал к Патрику, всё ещё сидящему на диване. — Извини, — малыш всхлипывал, буквально прижимаясь к длинноволосому маме в ожидании ласки. — Плохой не ты, а папа!       Полу оставалось лишь одно — проворчать, что в подобных ситуациях плохой для Торда почему-то именно он.       Ну а Патрик с чувством выполненного долга наконец-то выключил камеру.

***

— Боже… Я пытался избить тебя…       На щеках норвежца проступил румянец. Он уже и не решался смотреть на экран, где ребёнком так отчаянно звал отца, чтобы показать ему «Санту». Торду давно не было настолько стыдно, как в этот момент. — Малыш, это даже было мило, пока ты не начал бить его по ногам.       Пол засмеялся, доставая из кармана очередную пачку сигарет, за что тут же получил неодобрительный взгляд мужа.       Патрик с улыбкой поставил видео на паузу, ближе к концу, когда паренёк уже сидел на его коленках и извинялся.       Сегодня был канун девятого Рождества Торда, которое он проводил, как член их семьи.